В 1873 году 3-я мужская гимназия в Санкт-Петербурге праздновала свой 50-летний юбилей. Собрались бывшие воспитанники, преподаватели, приехали чиновники из Министерства народного просвещения. В торжественной обстановке выпускник гимназии, а ныне преподаватель Н. М. Аничков зачитал отчет. И каждый раз, когда упоминалось имя преподавателя словесности Василия Яковлевича Стоюнина, зал взрывался аплодисментами. Стоюнин сам когда-то окончил эту гимназию, а затем, отучившись в университете, восемнадцать лет преподавал в ней. Чем же покорил гимназистов учитель словесности?
Он появился в гимназии в начале 1850-х годов — высокий, худощавый молодой человек в очках, неловкий и застенчивый. «Это ваш новый преподаватель словесности — Василий Яковлевич Стоюнин», — представил его директор. «Урок начался с объяснения различия между ремеслом и искусством», — вспоминали ученики гимназии. Для примера новый словесник взял в руки розу настоящую и розу искусственную, «и из этого конкретного примера мы сразу поняли, что хотел объяснить нам учитель»{72}.
Предшественники Стоюнина заставляли учеников заучивать отвлеченную теорию — роды, виды поэзии и прозы и прочее, он же предложил сразу разбирать произведения и попутно объяснял необходимые литературоведческие понятия. Этот метод был тогда в новинку, учеников он заинтересовал, и прежнее «бессмысленное задалбливание уроков было брошено и забыто» — «закипела, — как говорили они позже, — новая, вполне сознательная работа». От класса к классу гимназисты знакомились с произведениями известных писателей и поэтов и уже в шестом классе могли писать собственные критические очерки, скажем, о поэзии Веневитинова или Баратынского.
Так же нестандартно Стоюнин подошел и к преподаванию русского языка. Грамматические особенности родного языка он объяснял через этимологию слов, через сравнение французских, немецких, греческих и латинских корней со славянскими, сравнивал обороты речи и синтаксические формы и использовал при этом свое знание восточных языков. Это настолько оживило уроки, что многие ученики начали читать дополнительную литературу и говорить о словесности в свободное от остальных занятий время — «просто для собственного удовольствия».
3-я мужская гимназия была единственная в Петербурге классическая гимназия с двумя древними языками, которая готовила будущих педагогов. Тот, кто заканчивал седьмой, последний класс гимназии, переводился без экзаменов в педагогический институт. Учениками Стоюнина были многие известные личности, среди них апологет нигилизма Д. И. Писарев и литератор, педагог, последователь идей Пирогова и Ушинского В. П. Острогорский. Первый нигде ни словом не обмолвился о своем наставнике, а Острогорский оставил искренние, теплые воспоминания об учителе. Эта встреча, писал Острогорский, «решила мое педагогическое и литературное призвание»{73}.
Стоюнин совсем не походил на учителя, который сопровождает свои уроки фейерверком оригинальных приемов. Скорее наоборот — он был суховат, сдержан, ровен со всеми в обращении, держал дистанцию и не искал популярности. Но была в этом человеке «большая нравственная сила, поддерживавшая в нем собственное достоинство человека и побуждавшая и нас, школьников, уважать его личность. Никогда не унижал он себя до несправедливости, до раздражения, окрика или грубости, редко даже возвышая голос; никого никогда не наказывал, ни на кого не жаловался и почти, особенно в старших классах, не ставил дурных баллов, не придавая и вообще баллам значения». Никого так не любили ученики и ни к кому не питали такого уважения, как к Стоюнину.
Он всегда был ровен в обращении с учениками — его не видели беззаботно болтающим, но он никогда не был и сердитым, грубым или раздражительным. Он без насмешки и назидательности относился к тем, кто «пробовал перья», внимательно читал произведения начинающих сочинителей и обязательно давал советы. Одним — «продолжайте, вырабатывайтесь» или «вам стоит продолжать», а другим — «бросьте, ничего из этого не выйдет». И никто не обижался, потому что говорил он это и тем, и другим доброжелательно, без насмешек.
Раз в месяц в 3-ей гимназии устраивались литературные беседы, на которых начинающие сочинители читали свои творения перед учителями и учениками, а затем все желающие высказывали свое мнение и под руководством Стоюнина обсуждали услышанное{74}.
Особенно запомнились выпускникам его глубокая образованность, соединенная с высокой культурой, и прекрасная речь — отличительная черта хорошего словесника. «Речь его, не блиставшая красноречием, пафосом, эффектами, поражала нас своей свободою и простотой в выборе слов и выражений, определенностью, необыкновенной ясностью и содержательностью, а когда касался он своих любимых предметов, достигала одушевления и сердечности. Видно было и нам, юношам, что у этого человека в душе, что называется, Бог был, и прочно заложены дорогие убеждения: так, как Владимир Яковлевич, у нас и с нами не говорил в гимназии никто, а горячие и сердечные речи его на выпускных актах, отличавшиеся тогда большой торжественностью, были в наших глазах торжеством нашего наставника».
В пореформенное время было принято обвинять гимназии в том, что они плохо готовили молодежь к жизни, что уровень знаний выпускников был низким, что гимназии утонули в рутине, казенщине и формализме. Стоюнин находил в этой критике много справедливого, особенно ненавистна была ему борьба за баллы — баллопромышленничество, как он ее называл. Это занятие «поглощало всю деятельность и учителей, и гимназистов»{75}.
Борьба за баллы дожила и до наших дней, сегодня она называется борьбой за успеваемость, а порождает ее вполне понятное намерение выдать желаемое за действительное. Можно сказать, борьба за успеваемость — такая же неотъемлемая часть нашей истории, как и битва за урожай.
Стоюнин не заботился о баллах, но находил, что уровень гимназического образования не так уж и низок — недаром даже его критики признавали, что гимназисты оказываются лучшими среди студентов университетов. Он пришел к убеждению, что главное в образовании, в том числе и в гимназическом, состоит не в выборе предметов. «Каждый научный предмет может быть хорошим средством для развития в руках порядочного педагога; выберите их несколько разнообразных — и непременно достигните своей цели, разумеется, с педагогическим умением и тактом».
Умного, талантливого, хорошо знающего свое дело педагога волновало другое — образованные юноши, покидающие стены гимназии, не имели ни убеждений, ни привычки мыслить самостоятельно. «Обременяя и развлекая юношей множеством разнообразных предметов, можем ли мы требовать от них каких-нибудь убеждений, какого-либо направления, когда им не приходилось преследовать никакой мысли, не приходилось ни над чем долго и серьезно задумываться за неимением времени»{76}. Убеждения же у юношей появятся только тогда, считал Стоюнин, когда школа наконец решит — какими она хочет видеть своих выпускников.
Стоюнин знал, о чем говорил, — он происходил из бедной мещанской семьи и был вынужден рано воспитать в себе не только привычку мыслить самостоятельно, но и привычку самостоятельно зарабатывать на жизнь. Получив образование и став учителем, он по-прежнему жил очень скромно, на свое жалованье содержал пожилую мать и сестру, образованием которой занимался сам. Такое же внимание он уделял и воспитанию собственных дочерей, когда обзавелся семьей.
Вдвоем с супругой они создали в 1881 году ставшую впоследствии знаменитой и образцовой по многих отношениях женскую гимназию в Петербурге. Владелицей и основательницей частной гимназии была Мария Николаевна Стоюнина, а Василий Яковлевич — инспектором. Преподавательский состав в гимназии подобрался блестящий: философию вел Н. О. Лосский, русскую словесность — В. В. Гиппиус и сам В. Я. Стоюнин, физическую культуру — П. Ф. Лесгафт, русскую историю — А. Е. Пресняков. Уровень образования в гимназии был очень высок, девочек с начальных классов приобщали к серьезному чтению, при этом преподаватели не забывали обращать внимание на индивидуальные особенности детей. Выпускницы гимназии — в их числе дочь писателя и философа В. Розанова, сестра писателя В. Набокова, сестра композитора Д. Шостаковича — вспоминали с удовольствием о годах, проведенных в гимназии, отмечали особую, благожелательную атмосферу этого заведения.
В. Я. Стоюнин не ограничивался преподаванием и устройством гимназии, он, как человек разносторонний, находил время и для творчества. Им были написаны руководства и учебники для школы — «Высший курс русской грамматики», «О преподавании русской литературы», «Русская лирическая поэзия для девиц», «Руководство для изучения замечательнейших произведений русской литературы», «Русский синтаксис» и «Руководство для теоретического изучения литературы». Кроме того, он издавал газету «Русский мир» и был одним из самых деятельных членов «Педагогического собрания».