В Московии многие доживают до глубокой старости, не испытав никогда никакой болезни. Там можно видеть сохранивших всю силу семидесятилетних стариков, с такой крепостью в мускулистых руках, что выносят работу вовсе не под силу нашим молодым людям. Надо думать, что здоровый воздух много помогает такому крепкому здоровью, не расстроенному ни у кого из них ученьем, как у нас. Московитяне говорят, однако ж, будто бы это больше от того, что они пренебрегают врачебным искусством. Во всей Московии нет ни одного врача, ни аптекаря, и хотя в мое время царь давал при своем дворце довольно щедрое содержание трем врачам, но это надобно приписать только его подражанию иноземным государям, потому что ни сам он никогда не пользуется их трудами, ни же кто-либо другой из московитян. Захворавшие презирают все правильные средства Гиппократа, едва дозволяя прикладывать себе наружные лекарства. Скорее прибегнут к заговорам старух и татар. А при отвращении от пищи и для утоления жара употребляют водку и чеснок (Майерберг, с. 85–86).

Многие из русских доживают до 80, 100, 120 лет и только в старости знакомы с болезнями. Врачебные снадобья употребляют только царь и некоторые важнейшие вельможи; а простолюдины считают даже нечистыми многие лекарственные вещи: пилюли принимают очень неохотно, промывательные же мускус, выхухоль и другие подобные средства ненавидят. Чувствуя себя нездоровыми, они обыкновенно выпивают хорошую чарку вина, высыпав в нее заряд ружейного пороха или смешав напиток с толченым чесноком, и немедленно идут в баню, где в нестерпимом жару потеют часа два или три. Так лечится простой народ во всех болезнях (Маржерет, с. 270).

Мосхи весьма способны переносить всякого рода трудности, так как их тела закалены от рождения холодом. Они спокойно переносят суровость климата и нисколько не страшатся выходить с открытой головой под снег или дождь, равно как и на зной, словом, в какую бы то ни было погоду. Дети трех-четырех лет от роду зачастую в жесточайшие даже морозы ходят босые, еле прикрытые полотняной одеждой и играют на дворе, бегая взапуски. Последствием сего являются знаменитые закаленные тела и мужчины, хоть и не великаны по росту, но хорошо и крепко сложенные, из которых иные совершенно безоружные иногда вступают в борьбу с медведями и, схватив за унии, держат их, пока те не выбьются из сил; тогда они им, вполне подчиненным и лежащим у ног, надевают намордник. Калек или возбуждающих жалость несчастных, обладающих каким-либо природным недостатком, меж них встречается крайне мало. Волосы у них по большей части русые или рыжие, и они чаще стригут их, нежели расчесывают. Глаза у них большей частью голубые, но особенно ценят они серые; большая часть их смотрит исподлобья и дико. Голова у них большая, грудь широкая, руки весьма длинны, живот, благодаря стягивающему его внизу поясу, выдается сильно вперед, бедра же и голени очень малы; вообще же все тело у них весьма полно, так как, действительно, и одежда их не стесняет, и едят они просто, но обильно, а также много спят. Цвет лица у них такой же, как и у европейцев, благодаря холодному климату, исправившему первоначальный темный, азиатский (Рейтенфельс, с. 140).

Мужчины вообще великорослые, плотные и крепкие люди, кожей и естественным цветом похожие на остальных европейцев. Они придают большое значение длинным, окладистым бородам и толстым брюхам, и потому обладающие ими пользуются большим почетом от других. Даже его царское величество наряжает таких людей, обыкновенно бывающих между купечества, на службу при торжественных представлениях, даваемых послам, чем его величество думает придать большее уважение к своей особе. Усы русские отпускают длинные, висящие через уста.

Волосы на голове только одни их попы или священники носят длинные, распущенные по плечам; все же остальные коротко подстриженные. Знатные бояре подбривают их даже бритвой и считают это украшением (Олеарий, с. 159).

Женщины в России среднего роста, вообще стройны, нежны лицом и сложением, но в городах все румянятся и так грубо и заметно, что, глядя на них, подумаешь, будто кто вымазал их рукой, полной муки, и потом кисточкой намазывал им щеки красной краской. Брови и ресницы они также подкрашивают черной, а иногда коричневой краской.

Навещая соседей или появляясь в обществе где-нибудь в гостях, женщина, чтобы быть угодной для всех, непременно должна раскраситься сказанным образом, хотя от природы она и была бы красивее, чем нарумяненная, и делается это для того, чтобы природная красота не выдавала безобразия тех, которые имели нужду в искусственной прикрасе (Олеарий, с. 159–160).