Когда выезжает государь на прогулку по городу, то весьма часто видите его одетым просто в каком-нибудь цветном кафтане без золота, и берет он с собою лишь несколько слуг пеших, без конной свиты; а как по всем улицам бывает там множество народа, то иногда, находясь в толпе, возит он с собой у луки седла небольшой барабан, вроде того, какой имеют у себя на лошади мавры; и как ударит он по нему рукояткой плети, какую обыкновенно имеют все ездоки, народ тотчас же раздается в разные стороны; впрочем, такой инструмент случалось мне видеть и у сыновей его, да и у других знатнейших бояр (Барберини, с. 86–87).

Двенадцатого числа великий князь ездил на богомолье в церковь находящуюся в полумиле от города, в сопровождении своих бояр князей и 1000 человек войска. Впереди ехал верхом на лошади великий князь один с плетью в руке, а за ним бояре и князья по 10 в каждой шеренге, представляя собой великолепное зрелище. Затем следовала великая княгиня с детьми: молодым князем и княжною, в деревянной, резной, большой карете, сверху покрытой красным сукном, а по сторонам завешенной желтой тафтой; карету везли 16 белых лошадей. Потом следовали царские придворные госпожи в 22 деревянных каретах, раскрашенных зеленой краской и покрытых также красным сукном, которым покрыта была и вся конская упряжь. Кареты были плотно притворены и завешены, чтобы никого из сидящих внутри нельзя было видеть; но, на мое счастье, случилось так, что ветер приподнял несколько занавес в проезжавшей мимо меня карете великой княгини, и я мог видеть ее лицо и платье: последнее было чрезвычайно роскошно и великолепно. По сторонам поезда шло более 100 стрельцов с белыми палками в руках, которыми они разгоняли с дороги народ, сбежавшийся отовсюду. Народ же этот, вообще любящий и глубоко почитающий свое правительство, посылал вслед поезду громкие пожелания всякого счастья и благополучия (Олеарий, с. 60–61).

Два раза мне случалось встретить царя на улице, отправляющегося для развлечения за город. Я остановился, чтобы поглядеть на его поезд, следовавший в таком порядке. Впереди шли два скорохода, сгонявшие народ с улицы в дома, чтобы никто не попался царю навстречу; если не было места, где скрыться, как, например, за городом, тогда каждый должен был падать ниц и лежать до тех пор, пока царь не проедет...

Спустя немного проследовал царский поезд: впереди вели под богатейшими седлами 18 коней; за ними следовало множество придворных, все без шапок; наконец, ехал сам царь верхом на прекраснейшем коне с золотым скипетром в руке и в золотой, всеми частями блиставшей и усеянной алмазами короне, поверх подбитой собольим мехом шапки. Когда я сделал ему надлежащий поклон, он, чуть качнув головой и скипетром, ответил мне благосклонной улыбкой. Затем длинным рядом ехал кухонный обоз и разные принадлежности. И это был неофициальный выезд царя, который величие свое заявляет не как иные монархи толпой царедворцев, а больше всего роскошью одежд и красотой коней (Таннер, с. 108).