Когда прошло время сорокадневной печали (по-русски сорочины), наступил день празднования коронации, к которой делались большие приготовления; назначена была она 10 июня 1584 года в воскресенье, так как Федору Ивановичу исполнилось 25 лет[40]... Царь вышел из дворца, за ним шли с пением митрополит, архиепископы, епископы, главнейшие лица из монашества и белого духовенства в богатейших шапках и священническом облачении, они несли образ Божьей Матери и другие образа, знамена и хоругви, кадила и прочие вещи, употребляемые при церемониях. Федор Иванович и вельможи вошли в порядке в церковь, называемую Благовещенье, где совершалось богослужение по обрядам русской церкви. Затем они перешли в церковь Михаила Архангела, там повторили те же молитвы и то же богослужение; оттуда в церковь Пречистой Богоматери — их кафедральный собор.
Там, посередине стоял царский престол, на который издревле садились цари в подобных торжественных случаях. Федору Ивановичу переменили платье и надели самое блестящее и драгоценное. Когда царь занял свое место, бояре встали все вокруг него по разрядам. Митрополит возложил ему на голову царский венец, в правую руку дал скипетр и державу, а в левую — драгоценный меч правосудия. Перед ним положили шесть корон подвластных ему царств, а Бориса Федоровича[41] поставили по правую сторону. Затем митрополит, открыв небольшую книгу, прочел громогласно царю увещание творить истинное правосудие, мирно носить венец предков, который даровал ему Господь... При этом митрополит благословил Федора Ивановича и возложил на него крест. Царь встал с престола; его верхнее платье было украшено драгоценными камнями всякого рода и множеством жемчуга, оно весило 200 фунтов, подол его и полы несли за ним шесть бояр. На голове царя был драгоценный венец, а в правой руке — царский жезл, сделанный из кости единорога, трех футов с половиной длиной, обсаженный дорогими каменьями, который был куплен прежним царем у аугсбургских купцов в 1581 году за 7 тыс. фунтов стерлингов. Борис Федорович нес перед царем скипетр и державу, другой боярин нес его богатую шапку, украшенную жемчугом и каменьями, а шесть корон несли Дмитрий Иванович Годунов — дядя царя, Никита Романович — другой дядя царя, затем Степан Васильевич, Иван Васильевич, Григорий Васильевич — три брата царской крови[42]. Когда Федор Иванович дошел таким образом до больших церковных дверей, народ воскликнул: «Спаси, Боже, государя нашего Федора Ивановича, царя всея Руси!» Ему подвели богато убранного коня под покрывалом, вышитым жемчугом и драгоценными каменьями, с таким же седлом и со всем прибором ценой, как говорили, в 300 тыс. фунт, стерлингов.
Для царя, князей и бояр были сделаны подмостки в восемь футов вышиной, два шириной и в 150 футов длиной на три стороны, для перехода из одной церкви в другую, чтобы избегнуть тесноты от народа, собравшегося в таком бесчисленном количестве, что многие тогда были задавлены. По возвращении царя из церквей под ноги ему подостлали золотую парчу, паперти церковные были также покрыты красным бархатом, мостки алым сукном; а от одной церкви до другой протянута камковая материя. Лишь только кончилось шествие, золотая, бархатная и скарлатная материи были разрезаны на куски, их брал, кто мог; каждому хотелось получить лоскуток на память. В народ бросали большое количество золотой и серебряной монеты, нарочно вычеканенной по этому случаю. Борис Федорович был в пышной одежде, покрытой крупным жемчугом и украшенной драгоценными каменьями. Не менее богато были наряжены все члены семейства Годуновых и остальные князья и бояре; платье и убранство лошади одного из них, князя Ивана Михайловича Глинского, по своей древности оказалось в регистре стоимостью в 100 тыс. фунтов стерлингов. Царица не присутствовала на церемонии и сидела во дворце перед большим открытым окном с венцом на голове в драгоценной блистательной одежде, украшенной дорогими камнями и жемчугом; княжны и другие знатные боярыни стояли возле нее. При виде ее народ воскликнул: «Да хранит Господь нашу царицу Ирину!»
Царь после этого отправился в палату Думы, богато убранную, и сел на приготовленное для него место. Шесть корон положили на стол перед ним; кувшин и царскую золотую чашу держал один из телохранителей; его люди, называемые рындами, встали по двое с обеих сторон в белых серебряных одеждах с золотыми секирами в руках. Князья и бояре разместились разрядам, все в богатых одеждах.
После короткой речи царь позволил каждому из присутствующих подойти к руке, затем сел за стол, за которым прислуживали ему бояре. Трое широких и больших сеней были заняты кругом золотой и серебряной посудой, расставленной одна над другою от полу до самых сводов; тут же стояло много золотых и серебряных бочонков (Горсей, с. 110–112).
Венчание великих князей московских, если оно должно совершиться установленным обычным образом, происходит следующим образом: в Москву созываются все митрополиты, архиепископы и епископы, игумены, князья, воеводы и служилые люди, равно как и знатнейшие купцы со всей России и изо всех областей, которые находятся под властью великого князя.
Когда должно совершиться венчание, то патриарх с митрополитами и другими духовными чинами идет в большую дворцовую церковь. За ними следует новый великий князь с государевыми советниками, боярами и служилыми людьми.
В церкви устраивается возвышенное видное место в три ступеньки, покрытое дорогими коврами, на нем ставятся три кресла, обитые парчой, одно для нового великого князя, другое для патриарха, а на третьем кладется шапка, унизанная драгоценными камнями и крупным жемчугом, наверху с кистью, на которой привешивается коронка, усеянная бриллиантами. Подле шапки кладется также богатый парчовый кафтан[43], отороченный кругом жемчугом и драгоценными каменьями и подбитый совершенно черным соболем. Кафтан этот, как говорят русские, приобретен великим князем Димитрием Мономахом[44] из Кафы в войне с татарами и назначен для употребления во время венчания великих князей.
Когда царь с боярами войдет в церковь, священники начинают петь; затем патриарх читает молитву, призывает Бога, св. Николая и других святых, чтобы они присутствовали при этом венчании. Потом выходит вперед знатнейший из государевых советников с избранным великим князем, обращается к патриарху с речью и сообщает ему, что они избрали его, как ближайшего наследника престола Русского государства, и желают, чтобы он, патриарх, благословил и венчал его. Тогда патриарх принимает вновь избранного на возвышение, сажает его на кресло и, держа золотой, усыпанный драгоценными камнями, небольшой крест над челом нового князя, благословляет его, после чего один из митрополитов читает... молитву...
После этой молитвы два епископа должны взять с кресел и держать кафтан и шапку, а патриарх велит боярам, которые тут же восходят на возвышение, надеть на великого князя кафтан, сам же вторично изрекает благословение. Затем сам подает шапку с венцом боярам, приказывает им и ее возложить на великого князя и говорит: «Во имя Отца, Сына и Святаго Духа», — и благословляет при этом князя в третий раз. Потом патриарх приглашает всех духовных особ, находящихся в церкви, чтобы каждый из них приступил и дал рукою благословение великому князю. Когда все покончится, патриарх и великий князь садятся на кресла, но вскоре опять встают, и тогда священники начинают петь молебен: «Господи, помилуй», — и всякий раз в третьем слове именуют великого князя. Затем патриарх и царь садятся опять, а один из митрополитов идет к алтарю и громким голосом провозглашает: «Господи! Сохрани нам царя и великого князя всея России, Богом возлюбленного и нам данного, в добром здравии и на многие лета!» И пожелание это повторяют все остальные священники и великие бояре, в церкви и вне ее стоящие, причем раздается великий радостный клик. После этого все великие бояре бьют низко челом его царскому величеству и целуют его руки. Наконец, патриарх один выступает перед великим князем и делает ему напоминание следующего содержания: «Так как он теперь, по Божьему соизволению, избран и венчан всеми государственными чинами, светского и духовного сословий, великим князем всея России и ему вверяется важное дело управления подвластными землями, то да любит он при этом Бога, да поступает по Его законам, сообразно с ними да руководит по справедливости и да содействует он защите и распространению истинной греческой веры!»
Затем великий князь еще раз принимает благословение и идет в стоящую напротив церковь Михаила Архангела. Между тем народу бросают деньги, а в церкви еще раз поется молебен. Отсюда великий князь следует в церковь Св. Николая и затем в сопровождении государевых советников в большую залу, где угощаются как светские, так и духовные особы роскошнейшим образом, причем бывает такая добрая попойка, что многие из гостей не помнят, как и домой пришли (Олеарий, с. 257–260).
В обширнейшем храме, воздвигнутом в честь Преблаженной Богоравной Девы и возвышающемся при царском дворце, новый царь мосхов венчался на царство приблизительно еле-дующим образом: после того, как к этому священнодействию собрались в большом количестве, как будто на народное собрание, все духовенство, вельможи, дворянство и воинские, а также и именитейшие горожане, то на великолепно устроенном возвышении поставили три кресла в ряд. На первом, серебряном и разукрашенном золотом, сел будущий наследник царства, одетый, по обычаю страны, в длинное одеяние, разукрашенное золотом и драгоценными камнями. Рядом с ним второе занял патриарх, которому предстояло совершить обряд. На третьем были приготовлены знаменитая шапка, унизанная кругом драгоценными камнями, громадная золотая цепь и княжеский пояс с прибавлением к ним золотой короны и царской златотканой порфиры, тяжелой от дорогих жемчугов. Почти все эти уборы служат для этого обряда со времен Владимира Мономаха. Итак, меж тем как духовенство рядом песнопений испрашивает будущему новому царю всякого благополучия, старший между вельможами просит патриарха приступить к совершению обряда венчания на царство. Тот, помолившись Богу и всем святым, приглашает царя, который тем временем встал, опять сесть с ним вместе на кресло. Московский митрополит читает молитву о благополучии в будущем, а патриарх творит над ним крестное знамение и возлагает при этом крест, осыпанный жемчугами, на чело царя. Засим старший из вельмож облекает царя в порфиру и, приняв от патриарха шапку с золотым коронообразным украшением наверху, надевает ее царю на голову. После сего священники начинают петь литию, то есть мольбы к святым, и обычные молитвы к блаженной Деве, и благословляют по порядку все, что продолжается довольно долго, нового царя, крестя его приподнятой рукою. То же самое делают и прочие сословия, дабы царь благополучно царствовал на многие и многие годы, после чего патриарх обращается к нему с увещанием: почитать Бога и его святые иконы, править делами по справедливости, неуклонно соблюдать русскую веру и распространять ее. Из этого храма все длинным шествием идут сперва в храм Св. Михаила, а затем в церковь Св. Николая, находящиеся оба в Кремле, и служат в том и другом молебны.
Во время этого шествия по приказанию царя в теснящуюся кругом с поздравлениями толпу народа бросают множество золотых и серебряных монет, выбитых в память сего торжества, и приглашаются знатнейшие лица всех сословий к великолепному и обильному пиршеству. Здесь царь, сняв из одеяния то, что пообременительней, подпоясанный вышеназванным поясом, и с посохом из рога единорога в руках, сидит на троне, несколько возвышающемся среди столов, поставленных в два длинных ряда. Последним — об остальных великолепно приготовленных яствах я умолчу — приносится каким-нибудь жителем города Переяславля блюдо из рыбы сельди, похожее на нашу рыбную похлебку, для напоминания о пользе воздержанности. Для увенчания как бы пира концом, знаменующим счастливое будущее, царь посылает каждому золотой кубок с вином, который все добросовестно и осушают, причем усерднейше отвечают на эту милость пожеланиями царю счастливого царствования и постоянного здоровья (Рейтенфельс, с. 79, 80).