Первого сентября русские начинают Новый год, так как они ведут свое летосчисление от сотворения мира. Этот день московитяне, по старинному обычаю, праздновали самым торжественным образом; так на самой большой кремлевской площади устраивали два престола, весьма богато украшенные, один для царя, другой для патриарха, который являлся туда в епископском облачении, а государь — в царском, для внушения большого уважения к верховному достоинству; народ смотрит на него, как на божество, редко показывающееся ему. После торжественного патриаршего благословения сейчас же вельможи и прочие именитые лица спешили к царю с поздравлениями, и он наклонением головы и движением руки отвечал поздравляющим и желал им со своей стороны всякого благополучия (Корб, с. 90).

Ежегодно в Крещенье русские имеют обыкновение благословлять и освящать реку Москву следующим образом: во льду делают прорубь квадратную, по три сажени в стороне, по краям укладывают белые доски. Около 9 часов выходят из церкви на реку такой процессией: впереди идут молодые юноши с горящими восковыми свечами, один из них несет большой факел; затем следуют хоругви, крест, образа Богородицы, св. Николая и других святых; образа эти несут на плечах, за образами идет духовенство, числом до 100 и более, затем митрополит, ведомый двумя священниками, за митрополитом шествует царь с короной на голове, а за ним его бояре по порядку. Такой процессией они шли к воде. Когда пришли к проруби, священники стали вокруг нее. По одну сторону проруби был сделан из досок помост, на нем был поставлен красивый стул, на котором сидел митрополит, а царь стоял на льду. Тогда священники начали петь, благословлять и служить, и к тому времени, как они кончили, вода стала святой. По освящении воды митрополит зачерпнул ее немного в руки и окропил царя, равным образом и некоторых из бояр; тогда они вернулись в церковь со священниками, стоявшими у воды. Чудно было смотреть на давку, происходившую около воды по уходе царя; принесено было свыше 5 тыс. горшков для наполнения их этой водою. Московит, который не получит этой воды, считает себя несчастным. Много мужчин, женщин и детей голые бросались в воду; когда давка уменьшилась, привели царских жеребцов и лошадей напиться этой воды; так же и другие многие приводили сюда своих лошадей напоить их, через это делали своих лошадей столь святыми, как и самих себя (Неизвестный англичанин, с. 17–18).

На Вербное воскресенье здесь бывает торжественная процессия. Берут порядочной величины дерево; укрепляют его на двух санях так, как будто оно растет на них; увешивают его яблоками, виноградом, винными ягодами, финиками и другими плодами. У дерева становятся 5 мальчиков в белых одеждах, распевающих песни о дереве перед процессией; затем идут юноши с зажженными восковыми свечами в руках и с большим факелом, чтобы свет не угас; за ними двое длинных хоругвей и 6 человек с круглыми блюдами на длинных подставках, блюда из меди и все в дырах; следующие шестеро несут на плечах образа. За образами духовенство, числом до 100 и более, в дорогих ризах, у 10 или 12 лиц ризы белые, узорчатые, обрамленные прекрасными выточенными жемчужинами величиной в орех, сапфирами и другими каменьями. Потом шла половина царских знатных, за ними шествовали царь и митрополит таким образом: выступает лошадь, покрытая до копыт белым холстом. Уши у нее покровом удлинены наподобие ослиных. На этой лошади сидит митрополит, сбоку, как ездят верхом женщины; на складках его платья лежит книга с распятием дорогой работы на переплете, книгу эту митрополит держит левой рукой, правой — крест, которым он беспрестанно благословляет народ во все время шествия. Человек тридцать расстилают свои платья перед лошадью и, как только она пройдет по ним, поднимают платья, забегают вперед и снова расстилают, так что лошадь постоянно идет по одеждам. Расстилающие платья все сыновья священников; за их труды царь жалует им новые платья. Один из царских знатных ведет лошадь, сам же царь идет пешком и ведет лошадь за конец повода узды одной рукой, в другой он держит вербу. За лошадью следуют остальные царские придворные, дворяне и громадная толпа народа. В таком порядке они ходят от одной церкви к другой по Кремлю на расстоянии двух полетов ядра и таким образом возвращаются в царскую церковь, где и оканчивают службу. По окончании царь с некоторыми из своих знатных идут обедать к митрополиту, где не бывает недостатка в изысканных рыбах и добрых напитках (Неизвестный англичанин, с. 18–19).

Первого августа в Бронницах[37], когда мы переносили свою поклажу с реки на берег, встретили церковный ход русских, шедших к реке на водосвятие, в следующем порядке: впереди шли два человека и несли на длинных древках — один крест, на четырех углах которого были изображения четырех евангелистов, другой какой-то образ, старинной живописи[38], завешенный белым полотном. За ними шел священник в своем церковном облачении с небольшим, величиной в пядень[39], деревянным крестом, который он держал в обеих руках; священник пел вместе с мальчиком, шедшим позади него и несшим книгу. За мальчиком следовали уже все крестьяне с женами и детьми; взрослые крестьяне держали по восковой зажженной свече. Шествие заключалось пономарем, который нес более 10 восковых горящих свечей, положенных вместе. После пения и чтения, продолжавшегося с полчаса у самой реки, священник взял у пономаря все горящие свечи и погрузил их в воду, и в это же время все присутствовавшие также погасили свои свечи в воде. Затем священник троекратно погрузил крест в воду, каждый раз стряхивая воду с креста в принесенную чашу, и эта вода считается у русских самой святой. По окончании обряда троекратно женщины окунали в воду больших и малых своих детей, одних в рубашках, других раздетых донага; взрослые бросались в реку сами. Некоторые приводили даже своих лошадей, пускали их в реку и поили их этой освященной, приносящей здоровье, водой. Наконец, все пошли обратно в церковь для получения благословения, и там старые и малые подняли страшный шум и крик, какой можно только услыхать в общественной бане или корчме (Олеарий, с. 32).

Сегодня у московитян, следующих старому календарю, первое августа. Водосвятие на реке Неглинной, протекающей через Москву, главное торжество этого дня. В крестном ходу наиболее попов, которые со всех сторон спешат к нему. Впереди идут земские (то есть крепостные, употребляемые на разные услуги в поварнях) с метлами, сзади их солдаты с белыми палками: первые, чтобы очищать улицы от сору, а последние, чтобы отстранять от духовенства народ, жадный до зрелищ и теснящийся в беспорядке. Перед крестом несут огромный фонарь с тремя зажженными в нем свечами; нести крест без огня считают неприличным. На реке устроена площадка, огороженная железной решеткой и образующая что-то вроде беседки над колодцем; сюда входит духовенство с горящими восковыми свечами, занимает все углы площадки, затем спускаются вниз для совершения соответственных случаю молитв, после освящают воду благословением и троекратным погружением горящей восковой свечи. Вслед за сим патриарх кропит всех присутствующих кропилом, омочив его в священной воде, чем и оканчивается торжество (Корб, с. 82).