Доходы великого князя московского не только, как и всех прочих государей в мире, состоят в особенных государственных поместьях и землях, в десятинах пахотных полей, в оброках с крестьян, в пошлинах и торговых сборах, также в податях с соли и железных рудников, в налогах и подушных, но даже и с винных погребов, в которых, по выдумке царя Годунова, выставляется на продажу посредством его служителей пиво, мед и водка для общественного употребления под строжайшим запретом, чтобы никто другой не смел продавать эти напитки. Все эти погреба, ведя широко распространенную торговлю по всем городам России, ежегодно приносят ему одному огромную прибыль от различных напитков. Немало также он получает с торговли, которую ведет покупкой и продажей товаров через своих поверенных и приказчиков по стародавнему обычаю великих князей. В казне его выставлены открыто на продажу разные драгоценные меха, которые ежегодно приносят ему северные области, да и почти все другие, каждая в положенном числе, под неопределенным названием дани. На народной площади мясники продают говядину, баранину и свинину, а торговки — яблоки, грецкие орехи, и громко выкрикивают, что этот явный торг ведут они для прибыли великого князя, чтобы легче заманить таким припевом прохожих — купить царского мяса, царских яблок, царского полотна. А при продаже великий князь пользуется гораздо высшею ценой против дешевой цены других продавцов, потому что всякий, привезший в Москву товары, обязан объявить о них таможенным приставам для назначения им цены и никому не предлагать этих товаров на продажу, пока царь не объявит о своем намерении купить их. А когда пожелает купить что-нибудь, никто другой уже не допускается набивать цену (Майерберг, с. 173–174).

Источники доходов крайне разнообразны и почти бесчисленны. Из наследственных дворцовых поместий, называемых оброчными вотчинами, которые занимают около половины всего государства (другая половина распределена между духовенством и знатью), доставляется царю не только хлеб, мед, скот и многое другое в этом же роде, но и громадное количество чеканной монеты. Из повинностей, которые он единолично по желанию то увеличивает, то уменьшает, две в особенности приносят царю доход — тягло, взимаемое по всему государству с каждого четверика[19] муки, и подать, то есть ежегодный взнос, уплачиваемый всеми подданными без исключения, смотря по величине состояния, хотя в столь обширном государстве гораздо более денег собирается от пошлин торговых и так называемых конфискованных товаров. В немалой степени заменяют сокровища и дорогие разного рода меха, которые, как бы по недостатку денег, одинаково служат вместо денег как во внутренней, так и во внешней торговле. Затем с кабаков, то есть питейных домов, в которых по всему государству исключительно один лишь царь продает пиво, мед и водку, получается такой доход, что трудно даже сказать. Не меньший ежедневный доход доставляют и общественные бани, которые также он один повсюду содержит, так как частое купанье стало у мосхов не только обычаем, но даже законом, так что каждый из них посещает баню по крайней мере раза два-три в неделю. Но еще больше барышей получается с постоянного преимущественного права торговать всякого рода товаром и в присущем царю праве первому покупать и продавать. То, что казна получает также и половину взысканий по уголовным делам, и десятую часть по всем прочим судебным делам, и от продажи лошадей, из Татарии выведенных, и, наконец, указ, которым запрещается не ввоз в государство, а вывоз из него денег, — все это приносит громадный доход. Наконец, даже и имущество частных лиц царь в случае крайней нужды считает себя более, чем другие властители, вправе отдать на общественную пользу. (Рейтенфельс, с. 109, 110).

В каждом большом городе устроен кабак или питейный дом, где продается водка (называемая здесь русским вином), мед, пиво и проч. С них царь получает оброк, простирающийся на значительную сумму: одни платят 800, другие 900, третьи 1000, а некоторые 2000 или 3000 рублей в год. Там, кроме низких и бесчестных средств к увеличению казны, совершаются многие самые низкие преступления. Бедный работник и мастеровой часто проматывают все имущество жены и детей своих. Некоторое оставляют в кабаке двадцать, тридцать, сорок рублей или более, пьянствуя до тех пор, пока всего не истратят. И это делают они (по словам их) в честь господаря, или царя. Вы нередко увидите людей, которые пропили с себя все и ходят голые (их называют нагими). Пока они сидят в кабаке, никто и ни под каким предлогом не смеет вызвать их оттуда, потому что этим можно помешать приращению царского дохода (Флетчер, с. 51–52).

Сумма, поступающая каждый год в царскую казну одними деньгами, такова:

1. Из Дворцового приказа, за расходами для дворца — 230 тыс. руб.;

2. Из четырех четвертей сошных и подушных денег — 400 тыс. руб.;

3. Из приказа Большого прихода пошлин и других сборов на 800 тыс. руб.

Итак, всего 1430 тыс. руб. чистого дохода, не включая сюда расходов на содержание дворца и постоянное жалованье войску, которые удовлетворяются другими способами.

Кроме дохода, вносимого в казну деньгами, царь ежегодно получает еще на значительную сумму из Сибири, Печоры, Перми и иных мест меха и другие подати, которые продаются или вымениваются для вывоза за границу на разные иноземные произведения купцам турецким, персидским, армянским, грузинским и бухарским, торгующим в пределах этого государства, сверх купцов других христианских держав. Об этом (хотя нельзя определить его в точности по причине зависимости его от случайных обстоятельств, смотря по тому, какой получится барыш) можно судить по прошлогоднему сбору царской подати в Сибири, который заключался в 466 сороках соболей, пяти сороках куниц и 180 чернобурых лисиц, не считая других произведений.

К доходам можно присовокупить также конфискации имуществ тех, которые подвергаются опале, простирающиеся на большую сумму, кроме других чрезвычайных налогов и поборов с должностных лиц, монастырей и проч., не для какой-нибудь видимой надобности или потребности царя и государства, но по одному произволу и обычаю, впрочем, под некоторым предлогом скифской, то есть грубой и варварской, политики, как показывают немногие софизмы, или ложные политические меры, употребляемые русскими царями с целью грабежа своего народа и обогащения своей казны. По этому случаю покойный царь Иван Васильевич обыкновенно говаривал, что народ сходен с его бородою: чем чаще стричь ее, тем гуще она будет расти, или с овцами, которых необходимо стричь по крайней мере один раз в год, чтобы не дать им совершенно обрасти шерстью (Флетчер, с. 47–48).