В Литве один чиновник занимает десять должностей, а прочие удалены от правительственных дел. Московитяне же соблюдают равенство между своими и не дают одному многих должностей: управление одной крепостью на год или много на два поручают они двум начальникам вместе и двум нотариям (дьякам). От этого придворные, в надежде получить начальство, ревностно служат своему князю, и начальники лучше обращаются с подчиненными, зная, что они должны отдать отчет и подвергнуться суду, ибо осужденный за взятки бывает принужден драться на дуэли с обиженным, даже если сей последний принадлежит к низшему сословию. И хотя обвиненный может на поединок подставить вместо себя другого, однако если он будет побежден, то сам осужденный платит штраф. От этого не так часто слышатся во дворце жалобы на притеснения (Михалон Литвин, с. 71).

Царства, области и города, подвластные московскому владычеству, управляются наместниками, называемыми у московитян воеводами, которых управление, однако же, продолжается редко больше 3-х лет. Они управляют во всем согласно с постановлениями, которые в 1647 году Алексей велел составить по древним неписаным обычаям и, напечатав, хотел сделать общим законом; а так как лица, пользующиеся расположением государя, получают даром его милости, точно водопроводные трубы воду, но никому не отводят ее даром, то нужно располагать этих любимцев к себе множеством подарков для получения должности. А чтобы воротить с лихвой свои убытки на это, воеводы, не уважая предписаний закона, не довольствуются стрижкой народного стада, им вверенного, но не боятся сдирать с него еще и шкуру в той уверенности, что жалобы его имеют такой сиплый голос, что не дойти им до царского слуха. Дело не стоит у них и за остроумной выдумкой для обирания втихомолку своих овечек, которые пожирнее: они задают пиры и с каждым годом чаще зовут на них областных дворян и купцов позажиточнее, чтобы, удостоившись такой необыкновенной почести, эти лица приносили им щедрые подарки по отеческому обычаю. Приговоры продают с торга; решают в пользу той стороны тяжущихся, которая принесет больше. Преступники покупают себе безнаказанность; злодеи притупляют лезвие меча правосудия, подставляя под удары его золотые щиты. Да и сами судьи для затруднения улики себе в несправедливости своих приговоров закрывают на суд глаза, чтобы подкупленные свидетели тем сильнее делали свои ложные показания, или для оправдания правдивого обвинения, или для подтверждения несказанной клеветы, чем богаче награду получают за свою ложь.

Все бояре без исключения, даже и сами великокняжеские послы у иностранных государей, открыто занимаются торговлей. Продают, покупают, променивают без личины и прикрытия (Майерберг, с. 91–92).

Из числа знатных должностных лиц воеводы или наместники получают в управление ту или другую область приблизительно на три года. Они, хотя и являются представителями и подражателями царя, очень ограничены в своей власти. Они обязаны наиболее важные дела представлять на разбирательство царю и не могут лишить кого-либо жизни, не донеся сперва об этом в Москву. В остальном они отправляют правосудие более свободно, но так, однако, что никогда не забывают себя, изменнически выговаривая себе за разбор дела, так как они не получают от царя никакого годового жалованья, кроме взысканной с преступников пени[16]. При отъезде на воеводство царь обыкновенно вручает им жезл в знак власти, а может быть, и в виде напоминания о предстоящем наказании, ибо они легко лишаются не только своего сана и свободы, но в виде роковой отместки и жизни, как только возникает малейшее подозрение или жалоба на дурное ведение ими дел. Раньше они должны были оставлять жен и детей в Москве, дабы царь мог оказывать им большее доверие, ныне же вместе с ними отправляются в области в качестве спутников послы и дьяки, дабы взаимный страх и деятельное соревнование могущественнее удерживали каждого из них от несправедливых поступков (Рейтенфельс, с. 111).