Царь чуть ли не один ведет все наиболее важные торговые дела в государстве или иногда входит в товарищество со своими подданными или с чужестранцами, ради обоюдной выгоды. Мало того, если мосхи заключат как-нибудь с чужестранцами какой-либо договор, то царь, как бы постоянный опекун их, по желанию может все нарушить и все утвердить. Не имеют подданные также права продать что-либо раньше, чем будут разобраны царские товары, разве что он кому-нибудь дарует преимущественное особое право свободной продажи. Благодаря этому они не могут спокойно заниматься беспрепятственной наживой, а те, к которым счастье было более благосклонно, принуждены наслаждаться своим богатством лишь в тайниках, среди сундуков, ибо в Московии подданным можно безопасно хвастаться всем иным, кроме богатства. Что касается торговли драгоценными собольими мехами, то сами русские обязаны покупать их не иначе, как у царя из Сибирского приказа по цене, какую будет ему угодно назначить. Иностранцам, впрочем, предоставлены кое-какие незначительные преимущества: они покупают товар у продавцов из первых рук и пользуются разными льготами от царя при уплате пошлин и таможенных сборов. Могут, однако, и русские купцы выезжать за пределы отечества, но непременно с разрешения царя и с обязательством вернуться обратно. Они имеют даже вне своего отечества несколько складочных мест, пользующихся необычайной свободой, как, например, в Гольме — в Швеции, в Вильно — в Литве, в Ревеле и Риге — в Ливонии и других соседних городах, куда они свозят товары и продают их без всякого стеснения. Для вывоза в разные места морским путем своих товаров они обыкновенно нанимают за большую цену иностранные суда, так как у них судов, сделанных у себя, немного, да и те непрочны (Рейтенфельс, с. 133).

Они очень наклонны ко злу. Даже все вообще большие плуты, чуть только могут как-нибудь скрытно сплутовать; и поэтому чрезвычайно как надо остерегаться в своих сделках с ними. Кто ведет с ними торговые дела, должен быть всегда осторожен и весьма бдителен, в особенности же не доверять им слепо; потому что на словах они довольно хороши, зато на деле предурные и как нельзя ловчее умеют добродушной личиной и самыми вкрадчивыми словами прикрывать свои лукавые намерения. Притом они большие мастера на обман и подделку товаров и с особенным искусством умеют подкрашивать соболей, чтобы продавать за самые лучшие; или покажут вам одну вещь на продажу, а станете с ними торговаться о цене, они тут будто уйдут и слышать не хотят об уступке за предложенную им цену; а между тем и не заметите, как уже обменяют вещь и возвращаются к вам, уступая ее (Барберини, с. 33–34).

Торговля московитов деспотичная, это торговля сытых людей, ибо от них не требуется издержек, не взимается с них ни податей, ни каких-либо поборов. Говорят они мало, как франки. Бывало, когда мы торговали какую-нибудь вещь и торговец скажет ей цену, если мы давали ту цену, которую он назначал, случалось, что он делал скидку, а если мы начинали с ним торговаться и давали меньше назначенной им цены, он сердился и не уступал за назначенную им цену; если же мы возвращались к нему, то бывало еще хуже. Удивительнее всего то, что у них в устах один язык, ибо, если станешь прицениваться к какой-нибудь вещи от начала ряда до конца, все говорят одну цену, и это приводило нас в изумление. Так действуют все. В большой части лавок есть маленькие мальчики, в которых мы замечали поразительную проницательность, ловкость, расторопность и умение купить и продать, ибо при продаже они надували нас хуже, чем их старшие. Большинство этих мальчиков — невольники, турки и татары из тех, которых берут в плен донские казаки; мы узнавали их по их глазам, лицам и волосам (Павел Алеппский, с. 4, вып. IV).