История Марции — яркий пример того, чего может добиться женщина, по выражению Аврелия Виктора, «обладавшая выдающейся красотой и искусством продажной женщины».
Карьеру Марция Аврелия Цейония Деметриада начала в качестве рабыни одной из дочерей Марка Аврелия — Аннии Корнифиции. Затем в виде наследства она досталась знатному римлянину Кодрату, который, очаровавшись рабыней, не только сделал ее любовницей, но и дал вольную. И тут Кодрату случилось в 182 году быть втянутым в заговор Луциллы против императора Коммода. Как мы помним, заговорщиков постигла неудача: в числе прочих слетела с плеч и голова Кодрата. Имущество его конфисковали в пользу императора, а вместе с ним во дворец Коммода попала и Марция.
Она недолго тосковала по прежнему хозяину и любовнику; ей пришлось заботиться о том, чтобы устроиться как можно лучше на новом месте. И это блестяще удалось бывшей рабыне — ведь новый хозяин также был мужчиной, хотя и не без многочисленных вредных привычек.
Марция оставалась подле жестокого непредсказуемого Коммода целых десять лет. Она не просто сохранила жизнь, когда на протяжении этого периода времени был уничтожен почти весь сенат, несколько раз сменилось само окружение императора, к смертной казни были приговорены его жена и сестра, — вольноотпущенница частенько управляла императором, которого боялся весь Рим. Марцией «он больше всего дорожил из своих наложниц (ее положение ничем не уступало положению законной жены, у нее было все, что и у Августы, за исключением преднесения факела)» (Геродиан).
Коммод любил награждать себя разными титулами и наименованиями. «Амазонским он был назван по причине своей любви к наложнице Марции, портретом которой в виде амазонки он любовался; ради нее он сам пожелал выйти на римскую арену в виде амазонки» (Лампридий).
Марция во всем потакала могущественному любовнику: когда он решил переименовать Рим в «Коммодову колонию», вольноотпущенница сказала, что это будет великолепно. Однако с каждым годом Марции было все труднее и труднее управляться с императором, выходки которого были все экстравагантнее и непозволительнее для носимого им звания.
«Префекта претория Юлиана, одетого в тогу, Коммод в присутствии всех его подчиненных столкнул в пруд. Ему он приказал и плясать голым, с измазанным лицом перед своими наложницами и бить в кимвалы... В храмы богов он входил, запятнанный развратом и человеческой кровью. Он изображал из себя врача, чтобы смертоносными ланцетами выпускать кровь у людей» (Лампридий).
Еще одно увлечение Коммода стало причиной последней его ссоры с Марцией. Император возомнил себя величайшим гладиатором и «дошел... до такого безумия, что не хотел больше жить в императорском жилище, но пожелал переселиться в казарму гладиаторов. Себя он повелел называть уже не Гераклом, но именем одного знаменитого, незадолго до этого скончавшегося гладиатора. Отрубив голову величайшей колоссальной статуи, почитаемой римлянами, представляющей собой изображение Солнца, он поместил там свою голову, подписав... «победивший тысячу гладиаторов» (Геродиан).
Тем временем приближался очень значимый общеиталийский праздник. Вся страна к нему тщательно готовилась. Во время него «Коммод пожелал выйти не из императорского дворца, как это принято, а из казармы гладиаторов, и предстать перед римлянами не в красиво окаймленной императорской порфире, а неся сам оружие в сопровождении остальных гладиаторов» (Геродиан). Марция была в ужасе от намерения любовника: она «сначала упрашивала и, припав к его ногам, умоляла со слезами не оскорблять Римскую державу и не подвергать себя опасности, отдавшись гладиаторам и пропащим людям». Коммод был непреклонен. Далее его безуспешно пытались отговорить от опрометчивого поступка префект претория Лет и главный спальник Эклект.
Результат дружных уговоров был более чем неожиданным. Раздосадованный Коммод прогнал советчиков, не понявших великого гладиатора, и удалился в спальню (обычно в полдень он спал). Перед сном император, не надеясь на свою память, записал, кого следует казнить в ближайшее время. «Из них первой была Марция, за ней следовали Лет и Эклект, а за ними большое количество первых людей в сенате. Старших и еще остававшихся отцовских друзей он хотел всех устранить, стыдясь иметь почтенных свидетелей своих безобразных дел, а имуществом богатых он желал облагодетельствовать воинов и гладиаторов и разделить его между ними, чтобы одни охраняли его, а другие развлекали» (Геродиан).
Так приблизился конец Марции. Впрочем, она и так удивительно долго держалась в фаворитках, учитывая то, что Коммод больше предпочитал общаться с мужчинами, в том числе и в постели. Вступив в должность императора и назначив себе триумф, Коммод «посадил в колесницу позади себя своего любовника Саотера и, поворачивая голову, часто целовал его на виду у всех...
Коммод безумствовал во дворце на пирах и в банях вместе с тремястами наложницами, которых он набрал из матрон и блудниц по признаку красоты, а также с тремястами взрослыми развратниками, которых он собрал из простого народа и из знати, насильно и за деньги, причем дело решала их красота...
У него были любимцы, именами которых служили названия срамных частей мужского и женского тела; им он особенно охотно раздавал свои поцелуи. Он держал у себя одного человека, у которого был необыкновенных размеров мужской орган; этого человека он называл своим ослом и очень дорожил им. Коммод сделал его богатым и поставил во главе жрецов сельского Геркулеса» (Лампридий).
Но мы оставили Коммода отдыхающим в своей спальне. Геродиан рассказывает о том, что было дальше.
На свою беду, записку, являвшуюся смертным приговором для самых близких людей, Коммод бросил прямо на кровать. В комнате был еще «ребеночек, совсем маленький, — из тех, какие ходят без одежды, украшенные золотом и драгоценными камнями (ими забавляются живущие в роскоши римляне). Коммод чрезвычайно любил его, так, что даже часто спал с ним; назывался он Филокоммодом — и это прозвание указывало на любовь к нему государя.
Когда Коммод ушел, чтобы, по обыкновению, купаться и пить, этот ребеночек, попросту резвясь, вбежал, по обыкновению, в спальню и, взяв лежавшую на кровати записку, чтобы поиграть с нею», тоже покинул покои. «По воле какого-то божества он встретился с Марцией. Она (также любившая ребеночка), обняв и целуя его, отнимает записку, боясь, как бы он, неразумный, по неведению не уничтожил, играя, чего-нибудь нужное. Узнав руку Коммода, она была охвачена любопытством прочитать написанное. Обнаружив, что оно несет смерть и что ей предстоит умереть прежде всех, Марция испустила стон и сказала про себя: «Прекрасно, Коммод, — это благодарность за мою преданность и любовь и за твою наглость и пьянство, которое я терпела столько лет; но ты, пьяный, не совершишь это безнаказанно над трезвой женщиной».
Не медля ни мгновенья, Марция находит префекта претория Квинта Лета и главного спальника Эклекта, чьи имена значились в записке вслед за ней.
Надо сказать, что их профессии были одними из самых опасных в Риме. Так как император становился все подозрительнее и «вел себя все хуже и хуже», то префектов и спальников сменяли каждые несколько дней или даже часов. Префект претория Нигер находился в должности только шесть часов. Марций Кварт был префектом пять дней. Увольнение обычно означало смертную казнь, и даже назначение на должность было равнозначно смертному приговору. Так что люди, следовавшие в списке за Марцией, догадывались, какой их ожидает конец, но на этот раз вольноотпущенница подсказала путь к общему спасению.
Мужественная женщина взялась выполнить самую опасную часть работы. Коммода было решено отправить в небытие с помощью яда: «Марция обещала очень легко дать его — ведь она обыкновенно замешивала и подавала первое питье, чтобы ему приятнее было пить от любимой. Когда он пришел после купания, она, налив в чашу яду, замешав благовонным вином, дает ему пить. Испытывая жажду после долгого купания и упражнений со зверями, он и выпил как обычную заздравную чашу, ничего не замечая».
Однако не так-то легко было убить отличавшегося громадной силой и отменным здоровьем императора-гладиатора. Вначале яд подействовал как снотворное. Коммод часто ложился спать днем, и это ни у кого не вызвало подозрений; в том числе и у самого Коммода — подумавшего, что ко сну его стало клонить от переутомления и вина.
Сообщники тем временем разогнали всю дворцовую прислугу по домам, якобы чтобы создать тишину, необходимую для отдыха императора.
Сон был недолгим. «Когда яд дошел до желудка и брюшной полости, наступило головокружение, и затем появилась обильная рвота — потому ли, что имевшаяся ранее пища вместе с большим количеством напитков вытеснила яд, или из-за предварительного принятия противоядия, которое обычно всякий раз принимают государи перед пищей.
Из-за обильной рвоты они испугались, как бы Коммод, извергнув весь яд, не протрезвился и им всем не пришлось погибнуть, и убеждают некоего юношу по имени Нарцисс, крепкого и цветущего, войти к Коммоду и задушить его, пообещав дать великие награды. Ворвавшись, он, схватив за горло ослабевшего от яда и опьянения Коммода, убивает его».
Заговоров против Коммода было множество — к этому располагало его поведение, — и самые известные из них были организованы женщинами. Луцилла едва не уничтожила это чудовище в самом начале его правления, но она слишком многое передоверила мужчинам. Марция же лично проследила, чтобы свершилось задуманное.
Сколь Марк Аврелий был любим римлянами, столь же его сын Коммод был всеми ненавидим. Сенат и народ даже потребовали, чтобы труп его волокли крюком и бросили в Тибр. Поэтому участникам заговора до поры до времени все сошло с рук. Был срочно избран новый император — сын вольноотпущенника престарелый Гельвий Пертинакс.
Во время правления Пертинакса Марция продолжала пользоваться властным влиянием. Консул Фалькон сказал Пертинаксу: «Каким ты будешь императором — мы заключаем из того, что позади тебя мы видим Лета и Марцию, слуг Коммода в его преступлениях» (Капитолин). Возможно, Пертинакс, человек добронравный, прислушался бы к подобным речам и отдалил бы от себя Марцию, дабы его правление не вызывало ассоциаций с правлением Коммода, но сделать он этого не успел.
В Риме нашлись недовольные Пертинаксом. «В то время как в жизни водворялось такое добронравие и благораспорядок, одни только телохранители, досадуя по поводу настоящего положения, тоскуя по грабежам и насилиям, происходившим при прежней тирании, и по возможности проводить время в распутстве и попойках, замыслили устранить Пертинакса, так как он был для них несносным и ненавистным, и поискать кого-нибудь, кто вернет им прежний неограниченный и разнузданный произвол» (Геродиан).
Несчастный Пертинакс, который всегда испытывал отвращение к императорской власти и которого едва ли не насильно возвели на трон, был убит преторианцами. Правил Римом он всего два месяца и двадцать пять дней.
Следующий император, Дидий Юлиан, чтобы угодить озверевшим легионерам, решил покарать убийц Коммода. В числе прочих по его приказу была казнена и Марция.