Хотя официальный указ императрицы Елизаветы Петровны об образовании лейб-компании обнародован 31 декабря 1741 года, это подразделение было в основном сформировано к 17 декабря. Именно с этого дня вели отсчет своей службы первые лейб-компанцы. Дата эта не случайна: ведь 18 декабря — день рождения императрицы. Естественно, что первые пожалования в лейб-компанию были приурочены к этому событию.
Посмотрим, кем же были эти первые «счастливчики». Тогда единственным офицером, прапорщиком, стал Юрий Грюнштейн, сержантами: Ефим Зотов, Петр Сурин, Данила Журавлев, Андрей Улучкин, Михаил Охлестышев, Яков Игнатьев, Михаил Осипов и Никита Савин (с 24 декабря) — то есть лица, уже упомянутые нами в качестве активных участников переворота 25 ноября. Капралами назначены были: Матвей Ивинский, Григорий Съедин, Василий Киселев, Никифор Максимов, Петр Жердин, Роман Шапошников, Лари-он Волков, Леонтий Трусов, Василий Талеров, Василий Баскаков и Афанасий Кожевников. Всего — 20 человек.
Почти все пожалованные были из гренадерской роты Преображенского полка. Исключения всего три. Ивинский был фурьером той же гренадерской роты, а Грюнштейн — солдатом одной из фузилерных рот того же полка. Единственным не преображением оказался Никифор Максимов — из гренадеров Семеновского полка. По происхождению они относились: к крестьянам — семь, солдатским детям — четыре, «церковникам» — три, однодворцам и иностранцам — по два, один был из дворовых людей и один дворянин (М. Ивинский). Большинство в гвардии служили уже давно: с 1714–1730 годов — четырнадцать человек; шесть человек недавно — с 1736–1739 годов. Также большинство из этих лейб-компанцев успели «потянуть лямку» и в армейских полках — тринадцать человек. Ветеранами, «понюхавшими пороху» еще при Петре Великом, были капралы Р. Шапошников (с 1703 года), Н. Максимов, Л. Волков и Л. Трусов (с 1708 года), В. Талеров и В. Баскаков (с 1709 года), А. Кожевников (с 1710 года) и сержант А. Улучкин (с 1711 года). Грюнштейн и все сержанты, кроме одного, были грамотными. Капралы, наоборот, все, кроме двоих, писать не умели. Опять-таки все, кроме одного из двадцати вышеназванных, были женаты.
Относительно повышения по службе в лейб-компании этих пожалованных можно отметить следующее: из капралов в вице-сержанты и сержанты были произведены двое, из сержантов в прапорщики — А. Улучкин, в прапорщики и затем в адъютанты — Е. Зотов и Д. Журавлев и из прапорщиков в адъютанты — Ю. Грюнштейн. Как тогда говорили, «за продерзостные поступки» под арестом дважды сидели трое и по одному разу — четверо. Из лейб-компании были исключены «в вечную отставку»: в 1756 году П. Сурин с чином генерал-майора и в 1748 году Р. Шапошников «за старостью и болезнями» с чином подполковника. В 1743 году М. Ивинский был отправлен в армейские полки премьер-майором, но затем вновь «взят» в лейб-компанию вице-сержантом. В том же 1743 году со скандалом, «по воинскому суду», за «продерзости» «отправлен в армейские полки» капитаном А. Кожевников. Наибольший резонанс вызвали следствие и громкая отставка в 1745 году Ю. Грюнштейна, о которых ниже мы будем говорить подробно. И, наконец, до роспуска лейб-компании в 1762 году умерли на службе шесть человек{118}.
Первый командный состав лейб-компании в основном состоял из немолодых людей, опытных солдат. То, что почти все они имели семьи, вселяло надежду на их степенное поведение. И действительно, под арест «за продерзости» из них попадало меньшинство и в единичных случаях. Основное их ядро прослужило в лейб-компании вплоть до ее роспуска в 1762 году.
Обратимся теперь к рядовому составу лейб-компании — гренадерам. 17 декабря были пожалованы восемь из капралов, 267 из гренадеров гренадерской роты Преображенского полка и двое из Семеновского полка (гренадер и солдат). Всего — 277 человек. Из них почти половина (127) происходила из крестьян, а из дворян только 43, из «церковников» — 23, а остальные 84 — из «простых» сословий и сословных групп. В гвардии только четверо начали службу до 1720 года. Служили в гвардии: с 1720-х годов — 78, с 1730-х — 150 и с 1740—1741-х — 45. В армейских полках проходили службу 134 человека, то есть почти половина, а 96 из них служили до 1730 года. В основном первые гренадеры лейб-компании были неграмотны (207, или 75 процентов) и женаты (258, или 93 процента). В вице-капралы были произведены восемнадцать, в вице-капралы, затем в капралы — четыре, в капралы — один, в вице-капралы и квартирмейстеры — один, в вице-капралы и подпрапорщики — один. Всего — 25 человек (9 процентов). Под арестом сидели 57 человек (20 процентов). Из них по восемь-десять раз — И. Морзовский, Н. Бурнов, И. Суховерков и Е. Ворсин. Исключены из лейб-компании «за продерзости» — двадцать, «за старостью и болезнями» — двое, «за неспособностью и безумством» — двое, и один был взят в Тайную канцелярию. Умерли на службе (до 1762 года) 136 человек — почти половина{119}.
Таким образом, первые гренадеры лейб-компании имели, по преимуществу, самое простое происхождение. Большинство их составляли немолодые, опытные солдаты, в основном неграмотные, но почти поголовно женатые. Лишь каждый пятый из них подвергался аресту «за продерзости», а злостных нарушителей порядка было немного. Невелико и число исключенных из лейб-компании за те же «продерзости». Почти все гренадеры призыва 17 декабря остались в том же чине, а тот факт, что почти половина из них умерли на службе, подтверждает их немолодой возраст и пережитые во время военной карьеры лишения. Как видим, всего в лейб-компанию назначено было 297 человек.
Итак, 17 декабря 1741 года лейб-компания была в основном сформирована. Английский посланник Финч в своей реляции в Лондон от 19 декабря сообщал, что Елизавета Петровна «присоединила» к 141 гренадеру (см. реляцию Финча от 12 декабря, о которой мы пишем в третьей главе) «сколько нужно других людей для комплекта в 300 человек и образовала из них лейб-компанию». Причем им приводятся ранги лейб-компанцев, обнародованные в указе от 31 декабря. Он также заметил, что «офицеры еще не назначены», но вот «капитаном ее будет сама царица. Она заказала себе гренадерскую шапку и мундирную амазонку». Шла «обмундировка» и лейб-компанцев. Им полагались зеленый мундир и красный камзол. Сукно — офицерское. 18 декабря императрица показала образцы лейб-компанских мундиров Финчу и Шетарди и имперскому посланнику де Ботте, когда они были приглашены Елизаветой Петровной играть в карты. При этом государыня сказала дипломатам, что намерена «устранить» наиболее «развращенных и пьющих» из числа лейб-компанцев и заменить их природными дворянами, хотя, как заметил Финч, все лейб-компанцы возведены во дворянство. В довершение всего англичанин упомянул о курьезном случае: демонстрировавший новую униформу лейб-компанец «хотел поцеловать Шетарди в присутствии государыни». Француз «уклонился», оправдываясь тем, что не хотел смущать Елизавету Петровну, а вовсе не «недостатком уважения к лейб-компанцу»{120}. Реляция Финча показывает, что государыня отнюдь не делала тайны из образования лейб-компании и при этом признавалась в намерении заменить наиболее одиозных из лейб-компанцев природными дворянами. И тут же приведен пример недопустимой вольности со стороны лейб-компанца.
Тему эту английский посланник продолжил в следующей реляции от 22 декабря. Он сообщил, что один из провинившихся в чем-то лейб-компанцев был посажен под арест ландграфом Гессенским (формально ландграф до указа 31 декабря не был известен как офицер лейб-компании, но фактически, как видим, и раньше выполнял соответствующие обязанности), из-за чего «не явился ко двору». Императрица это заметила и, узнав причину, «любезно приказала» освободить арестованного, «простив его». Поведение лейб-компанцев натолкнуло Финча, по его же словам, на «размышления». Он заключает, что они «явно сплотились в строгий союз, дабы стоять одному за всех, и всем за одного». Это, по мнению дипломата, не позволит ее величеству удалить «наиболее распутных из их среды». Прощение Елизаветой Петровной арестованного, по Финчу, вызвано было «не столько милосердием, сколько страхом» — императрица «признает себя зависимой» от лейб-компанцев и даже «чувствует их господство над собой». Да и «знать» чувствует «их господство». Привилегии лейб-компании вызывают зависть «в остальной гвардии», которая, утверждает Финч, может повторить «попытку однородного характера»{121}, то есть — переворот.
Англичанин обратил внимание на важный вопрос: что послужило причиной образования лейб-компании — боязнь Елизаветы Петровны своих товарищей по перевороту (преображенских гренадеров) или желание окружить себя преданной стражей? В любом случае необходимо было предоставить участникам переворота определенные привилегии. Но поскольку привилегии были экстраординарными, возникла мысль, что государыня даровала их из страха, чтобы откупиться от беспокойных сотоварищей. Очевидно, имели место и желание заполучить преданную стражу, и опасения по поводу разнузданности ее поведения. Дальнейшие события, по нашему мнению, покажут, что первое преобладало над вторым: лица, назначенные офицерами лейб-компании, все же старались держать ее в допустимых рамках дисциплины. Финч также верно подметил корпоративный дух лейб-компанцев, но преувеличил его крепость, ибо, как будет отмечено ниже, отчисления из лейб-компании наиболее одиозных личностей имели место. Что касается до зависти остальной гвардии по поводу привилегий лейб-компанцев, то она, разумеется, ощущалась. Но каких-то серьезных столкновений (не говоря уже о перевороте) она не вызвала.
Уже в декабре вопросы соблюдения воинской дисциплины в лейб-компании стали волновать ее командиров. С. Панчулидзев отмечает, что в первые дни своего проживания в Зимнем дворце Елизавета Петровна вынуждена была мириться с пребыванием там гренадеров, которые облюбовали себе для постоя большой дворцовый зал. Они заявляли, что должны быть при любимой государыне неотлучно. Понятно, что на таком «бивачном» положении долго находиться было невозможно. Ранее мы уже отмечали, что для проживания гренадеров с семьями подыскивались близлежащие ко дворцу здания. И до 31 декабря гренадеров удалось выпроводить на квартиры. Ю. Грюнштейн тогда же приказал, чтобы гренадеры, во-первых, не отлучались «от квартир» без позволения дневального унтер-офицера, а во-вторых, соблюдали субординацию: обращались бы по разным делам к дневальному унтер-офицеру, а не сразу к прапорщику (то есть к нему). 28 декабря ландграф Гессенский подтвердил приказание Грюнштейна (видимо, в этом была необходимость), чтобы гренадеры не отлучались «даже на час» без позволения дневального унтер-офицера. Нарушителям грозило лишение чина и дворянства. Первым отчисленным из лейб-компании оказался гренадер Федор Дубов. 31 декабря его «отослали» в Военную коллегию для определения в армейские полки сержантом за «продерзости». Суть проступка не сообщается, но он был, по всей видимости, весьма и весьма серьезным, поскольку, как будет отмечено, обычно из лейб-компании отчислялись с офицерским чином. Впрочем, через два года, 31 марта 1743 года, Дубов был прощен и восстановлен в лейб-компании{122}.
Российский обыватель узнал о создании лейб-компании из именного указа императрицы Елизаветы Петровны от 31 декабря 1741 года{123}. Указ начинался констатацией того, что «во время нашего вступления на престол» полки лейб-гвардии, «а особливо гренадерская рота Преображенского полка, нам ревностную свою верность... показали». Государыня подчеркнула, что при этом не было «учинено» «никакого кровопролития». За подобные заслуги гвардейским, а также двум армейским полкам — Ингерманландскому и Астраханскому — жаловались: каждому офицеру помимо его годового оклада дополнительно сумма, составляющая его третью часть, а унтер-офицерам и нижним чинам в целом — 42000 рублей. Эта сумма составилась из 12000 рублей преображенцам, по 9000 — семеновцам и измайловцам, 6000 — конногвардейцам и по 3000 — ингерманландцам и астраханцам. Вторая часть указа касалась лейб-компании. Было сказано, что имя лейб-компании «определено» гренадерской роте Преображенского полка. «Капитанское место» Елизавета Петровна соизволила «сама содержать» и лейб-компанией «командовать». Далее перечислялись «чины» лейб-компании (по штату) и соответствующие им «ранги против армейских» (даем в скобках): капитан-поручик — один (полный генерал), поручиков — два (генерал-лейтенанты), подпоручиков — два (генерал-майоры), адъютант — один (бригадир), прапорщик — один (полковник), сержантов — восемь (подполковники), вице-сержантов — шесть (премьер-майоры), подпрапорщик — один (секунд-майор), квартирмейстер — один (секунд-майор), капралов — двенадцать (капитаны), вицекапралов — двенадцать (капитан-поручики). Таким образом, по штату обер- и унтер-офицерский состав лейб-компании (без императрицы) должен был насчитывать 47 человек. Дана была также штатная численность так называемых «заротных чинов»: лекарь — один (капитан), писарь — один (поручик), подлекарь — один (прапорщик), копиист — один (сержант), фельдшеров — три (сержанты), барабанщиков — четыре (сержанты), флейтщиков — четыре (сержанты) и профосов — два. Таким образом, «заротных чинов» — семнадцать. Общая численность лейб-компании в указе определена в 364 человека. Следовательно, гренадеров было 300 человек — все в ранге поручиков.
В указе говорилось, что все лейб-компанцы, «кроме заротных чинов», жалуются дворянством (разумеется, те, кто до сих пор его не имел). Дворянство получали также их дети, родившиеся после публикации указа. Новоиспеченные дворяне «в Герольдии» заносились в «Дворянскую книгу», и им должны были составляться гербы по «апробированному... рисунку». А у тех дворян, кто уже имел гербы, следовало внести в них изменения. В заключение сообщалось, что жалованье, а также расходы на мундиры, оружие и амуницию покрываются из средств Соляной конторы{124}.
31 декабря были произведены новые назначения на штатные должности лейб-компании. По сравнению с 17 декабря резко увеличился ее офицерский состав: капитан-поручик ландграф Гессенский, поручики — А. Г. Разумовский и М. И. Воронцов, подпоручики — А. И. и П. И. Шуваловы, прапорщик — Ю. Грюнштейн. Должность адъютанта пока осталась вакантной{125}.
Из перечисленных лиц только двое имели реальное отношение к военной службе: ландграф Гессенский и Ю. Грюнштейн. Гессенский и так уже был генерал-фельдцейхмейстером (что соответствовало полному генералу), и его назначение практически командиром лейб-компании лишний раз подтверждает, что он входил в тесный круг приближенных новой императрицы. Грюнштейн имел лишь непродолжительный опыт солдатской службы. Производство его в прапорщики с полковничьим рангом означало стремительный взлет карьеры. В узкий круг приближенных императрицы он не входил, но был нужен как фигура, весьма популярная среди лейб-компанцев. Собственно говоря, Гессенский и Грюнштейн должны были реально над ними начальствовать. Если первый олицетворял собой общее руководство, то второй — ежедневное практическое командование. Поручики и подпоручики лейб-компании, входившие в число особо приближенных к государыне лиц, должны были быть довольны присвоением им генеральских рангов, но по своим обязанностям камергеров двора да и по незнанию военной службы в лейб-компании задействовались лишь при торжественных придворных церемониях.
31 декабря в лейб-компании появились шесть вице-сержантов. Из них только М. Ивинский был зачислен 17 декабря (капралом). Остальные пятеро назначенных — Никифор Скворцов, Василий Храповицкий, Гур Куломзин, Иван Блохин и Петр Щербачев — были сержантами гренадерской роты Преображенского полка. Все они происходили из дворян, знали грамоту, неженатым был лишь один из них. Под арестом побывал также лишь один и однажды. За «продерзости» в 1743 году был исключен из лейб-компании Н. Скворцов и послан секунд-майором в армейские полки. И. Блохин в 1745 году был исключен по причине его назначения комендантом в Казань в чине полковника. П. Щербачев в 1756 году был «отправлен в вечную отставку» с чином бригадира. Во время службы умер один из них. По службе в лейб-компании продвинулись трое: были произведены в сержанты{126}.
31 декабря были также назначены: подпрапорщиком Петр Языков (из сержантов гренадерской роты Преображенского полка) и квартирмейстером князь Григорий Килдишев (из каптенармусов той же роты). Оба из дворян, в гвардии недавно (первый с 1737 года, второй — 1735-го), оба грамотны и женаты. Языков однажды сидел под арестом. Оба со временем были произведены в вице-сержанты и затем в сержанты{127}. Капралом 31 декабря стал Архип Лукин, до этого бывший каптенармусом гренадерской роты Преображенского полка. Происходил он из дворян, в гвардии служил с 1730 года, был грамотен и женат; позже его произвели в вице-сержанты. Другим новоиспеченным капралом стал Степан Шерстов (17 декабря его зачислили в лейб-компанию гренадером из капралов гренадерской роты Преображенского полка). Он также был дворянином, в гвардии служил с 1726 года, знал грамоту и имел семью. И Лукин, и Шерстов прослужили в лейб-компании до самой смерти{128}. Остальные десять капралов уже служили в лейб-компании с 17 декабря.
Из двенадцати вице-капралов десять были рекрутированы из капралов гренадерской роты Преображенского полка. Из этих десяти семеро были зачислены в лейб-компанию 17 декабря гренадерами — Филат Хлуденев, Федор Васьков, Ефим Ласунский, Григорий Травин, Алексей Языков, Матвей Коробов и Наум Щукин. Вместе с ними 31 декабря вице-капралами лейб-компании стали прежние капралы гренадерской роты князь Василий Вадбольский, Иван Козлов и Герасим Романов. Еще двое из дюжины вице-капралов — Григорий Кожевников и Василий Чичагов — оказались в лейб-компании уже 17 декабря, но прежде состояли в гренадерской роте Прёображенского полка гренадерами. Все двенадцать, кроме одного, происходили из дворян, все были женаты и только двое — неграмотны; под арестом прежде никто не сидел. Впоследствии в капралы в разные годы были произведены семеро из них. На службе умерли шестеро. В. Чичагов в 1748 году «за старостью и болезнями» был отправлен «в вечную отставку» премьер-майором{129}.
Таким образом, 31 декабря 1741 года командный состав лейб-компании был сформирован. Вакантной оставалась лишь должность адъютанта. Из назначенных в тот день почти все происходили из дворян, были грамотны, женаты и дисциплинированны, многие при назначении были произведены в следующие чины. Заметно, что императрица желала как-то сгладить явно имевшее место определенное недовольство тех капралов и сержантов гренадерской роты Преображенского полка, которые в лейб-компании 17 декабря оказались гренадерами, тогда как их бывшие подчиненные по полку стали сержантами и капралами лейб-компании. Поэтому 31 декабря они были произведены в вице-сержанты, капралы и вице-капралы. Но все же старшими над ними продолжали оставаться назначенные 17 декабря восемь сержантов, имевших «подлое» происхождение.
Производства в гренадеры лейб-компании 31 декабря не было. Из «заротных чинов» назначены были три фельдшера, четыре барабанщика и четыре флейтщика, всего — одиннадцать человек. Вакантными оставались должности лекаря, писаря, подлекаря, копииста и профосов. Правда, уже на следующий день, 1 января 1742 года, были определены лекарь и писарь{130}.
После 31 декабря 1741 года лейб-компания насчитывала: офицеров — шесть (одна должность вакантная), сержантов — восемь, вице-сержантов — шесть, подпрапорщик — один, квартирмейстер — один, капралов — двенадцать, вице-капралов — двенадцать, гренадеров — 267 (33 вакантных места), «заротных» — одиннадцать человек (шесть мест вакантных). Всего — 324 человека. Сохранялась, как видим, возможность пополнения лейб-компании.
Достаточно подробно анализировали списочный состав лейб-компании на 17 и 31 декабря 1741 года С. Панчулидзев и О. И. Хоруженко{131}. Общие итоги их подсчетов в целом совпадают. Небольшие различия с нашими данными — это следствие иной группировки цифр или же иной задачи всей вычислительной операции.
Прокомментируем тот штатный состав, что был утвержден 31 декабря 1741 года. Его основа — 300 гренадеров. Капралов и вице-капралов полагалось по двенадцать, 300 гренадеров должны были входить в шесть капральств (каждое во главе с двумя капралами и вице-капрапами). Следовательно, в капральстве должны были числиться 50 гренадеров плюс по два капрала и вице-капрала — всего 54 человека. В капральстве состояли также сержант и вице-сержант. В шести капральствах — 6 сержантов и 6 вице-сержантов. Но оставались еще два сержанта. Очевидно, с самого начала предполагалась двойная служба лейб-компании. Большая часть лейб-компанцев имела один комплект обмундирования — пехотный гренадерский. Но были и такие, что обеспечивались двумя комплектами: таким же и кавалергардским, то есть кавалерийским. И позже мы увидим, что одно капральство будет при необходимости нести и кавалергардскую службу. Из двух оставшихся сержантов, очевидно, один был старшим по гренадерской, а другой — по кавалергардской части лейб-компании. Соответственно разделились и офицеры. Кавалергардский мундир имели: ландграф Гессенский, М. И. Воронцов, П. И. Шувалов и Ю. Грюнштейн.