Два северных русских города-государства — Новгород и Псков — не были прямо затронуты монгольским вторжением XIII века и продолжали поддерживать свою целостность и автономию в течение монгольского правления. Новгород должен был платить дань хану, но монголы ему не досаждали. Напротив, они даровали ему его древние политические привилегии и свободу торговли.

На протяжении монгольского периода Новгород поддерживал активную торговлю с островом Готланд, равно как с Ригой и Ганзой. Псков также торговал с Ригой. Новгородские и псковские купцы имели дело с Тверью, Витебском, Смоленском и с «низовыми городами» Волжско-Окского региона. Новгородцы были заинтересованы в открытии для торговли всего течения Волги от Нижнего Новгорода до Каспийского моря. В данной связи следует упомянуть, что в это время купцы некоторых других русских городов были заинтересованы в торговле с Востоком. Один из них, тверич Афанасий Никитин, оставил замечательное описание своего путешествия в Индию (1466–1472 годы). В интересах новгородских, псковских и тверских купцов было уничтожение барьеров на пути торговли, и поэтому они поддерживали и старались возродить древние традиции свободной русской федерации, чтобы предотвратить раскол между Восточной и Западной Русью.

Новгородское и псковское общество хранило как политическое, так и культурное наследие киевского периода. Единственная рукопись «Слова о полку Игореве» (которая сохранилась до 1812 года и погибла в большом московском пожаре во время вторжения Наполеона) была списком, сделанным в Пскове в XVI веке псковским копиистом. Нужно отметить, что повествование о битве под Оршей (1514 год) в Псковской летописи написано в стиле «Слова», что показывает хорошее знакомство с ним и влияние его духа на автора.

Мы можем предположить, что значительная часть граждан Новгорода и Пскова понимала необходимость, с одной стороны, сохранения древних традиций политической свободы, а с другой — объединения всех русских земель. В этой федерации Новгород (как мечтали многие новгородцы) должен был сыграть важную роль, как это было и в прошлом. На этом фоне интенсивной политической мысли и почитания культурных традиций можно наилучшим образом понять значительный подъем новгородской литературы и искусства в XIV и XV веках.

Выдающимся руководителем этого движения был архиепископ Новгорода Евфимий II (умер в 1458 году). Он был избран архиепископом новгородским вече в 1429 году, но его кандидатуру не утвердил московский митрополит Фотий, который был главой русской церкви в Московии и Литве. Спустя год после смерти в 1431 году Фотия совет русских епископов назначил митрополитом епископа Рязани Иону, а великий князь Литовский представил константинопольскому патриарху, которому в это время принадлежало право назначения русских митрополитов, своего кандидата — епископа Герасима. Патриарх возвел в сан Герасима, но москвичи отказались принять его. Герасим сделал своей резиденцией Смоленск; именно к нему новгородцы обратились за утверждением кандидатуры Евфимия в качестве новгородского архиепископа. Через год, однако, Герасим, вышедший из доверия великого князя Литовского, был сожжен на костре, и русская митрополистская кафедра вновь оказалась свободной, пока из Константинополя не был прислан новый митрополит. Но после признания Исидором Флорентийской унии он, как мы знаем, тоже был отвергнут московитами, и в 1448 году митрополитом Руси совет восточнорусских епископов опять избрал епископа Иону. На сей раз разрешения у патриарха Константинопольского не испрашивалось. Евфимий не присутствовал на выборном совете, но послал письменное согласие на избрание Ионы. Положение Евфимия, пробывшего главой новгородской церкви двадцать пять лет, было уникальным, поскольку его возвел в сан не митрополит Московский, а митрополит, бывший главой западнорусской церкви.

До 1448 года московские политические и церковные дела были в беспорядке, и власть Евфимия над новгородской церковью была практически беспредельной. Да и позже митрополит Иона не был уверен в полноте своей власти, поскольку не получил признания патриарха Константинопольского, и не предпринимал решительных действий. Это способствовало тому, что период пребывания Евфимия II в сане был отмечен быстрым ростом духа свободы и самостоятельности как в новгородской церкви, так и в новгородском обществе.

Среди литературных произведений, поддержанных Евфимием, был цикл повествований, основанных на жизни и деяниях двух дальних его предшественников — архиепископа Иоанна (около 1170 года) и архиепископа Моисея (1325–1329 и 1352–1359 годы). Их целью было прославление новгородских святых и таким образом увеличение влияния новгородской церкви. Во времена Иоанна, гласила одна из историй, суздальская армия, ведомая многими князьями под командованием Андрея Боголюбского, напала на Новгород. По совету. Иоанна, новгородцы взяли в храме почитаемую икону Богоматери и поместили на стене напротив врагов. Суздальцы, однако, продолжали посылать стрелы, и несколько попало в икону. Из глаз Богоматери, по преданию, покатились слезы. Суздальцы после этого были поражены слепотой и бежали от Новгорода. Автор повествования с горечью жаловался, что объединенные силы князей, напав на Новгород, предали поруганию единство русских людей и христианскую веру.

Идея единства русских людей вообще была в центре внимания новгородской исторической литературы XV века. При Евфимии (около 1446 года) была предпринята попытка написания на основе более ранних русских летописей (как новгородских, так и иных) целостной истории России. В наши дни это произведение известно как «Новгородско-Софийский свод». Характерной чертой его является включение исторических, географических и юридических дополнений, среди которых был и «Список русских городов», упомянутый выше. «Свод» не сохранился как целое, но части его остались в некоторых новгородских летописях меньшего размаха — в четвертой Новгородской летописи и первой Софийской летописи. В варианте первой Новгородской летописи мы обнаруживаем «Список русских митрополитов». Последнее имя в этом перечне — Герасим, возведший в сан Евфимия. Среди иных дополнений — перечень русских великих князей (от Рюрика до Василия II) и перечень новгородских князей, глав города (посадников), тысяцких и архиепископов.

Евфимий также проявлял значительный интересе к архитектуре. Он поддерживал строительство церквей и дворцов в Новгороде и, очевидно, пытался возродить древние традиции новгородской архитектуры; многие из церквей были построены в стиле XII века. Насколько мне известно, не существует свидетельства личного интереса Евфимия к живописи, но его время тем не менее видело расцвет новгородской иконописной школы.