Казачество было порождением «украины» в первоначальном значении слова, то есть «окраины», «пограничной земли». Именно от этого слова произошло название Украины. Как социальное явление оно возникло в ситуации постоянной пограничной жизни между лесами и степями, между славянскими государствами на севере и татарскими ханствами на юге.

По южной границе Московского государства тянулась полоса, состоявшая из цепи «украин». Можно говорить о Рязанской украине, Тульской украине, Путивльской и Северской украине (Северская земля в этническом отношении была украинской землей). Западнее название «украина» применялось по отношению к южным пограничным землям Великого княжества Литовского, присоединенным к Польше в 1569 году. Украиной также назывались земли к югу от Киева и Подолье, ставшие ядром собственно Украины в национальном и политическом смысле.

Жители пограничных земель назывались казаками. Название «казак» (возможно написание «козак») использовалось как русскими, так и татарами. В тюркских диалектах XV и XVI веков «казак» обозначало «свободный человек», «вольнонаемный воин», «искатель приключений». Это слово происходит от этнического названия «каз» древнего северокавказского народа, известного сейчас как адыгейцы или черкесы. Последнее название в первоначальной форме звучало как чахарказ, что значит «четыре клана каз». В русском языке начиная с XV века это название употреблялось в форме «черкасы». Это название появляется в Codex Cumanicus[4] в форме cosac. Сугдейский синаксарий XII века содержит дополнительную запись, датированную 17 мая 1308 года, о молодом христианине, убитом казацким мечом. По моему мнению, здесь опять имеются в виду касоги (черкесы).

В московских документах XVI и XVII веков черкасами назывались как черкесы, так и украинские казаки. Что касается последних, то это название шло, по-видимому, от города Черкассы на реке Днепр к югу от Киева, а тот, в свою очередь, был одним из центров днепровско-казацкого региона. Вероятно, город Черкассы был первоначально черкесским поселением. Следует принять во внимание образование подобным же способом названия города Яссы, старой столицы Молдавии, который был первоначально основан аланами. Подревнерусски «ясы» значило «аланы».

Черкесское поселение в районе Черкасс, вероятно, было основано в XI веке, если не раньше. В то время у князя Мстислава Черниговского и Тмутараканского была личная охрана из черкесов. Вероятно, новые черкесские поселенцы были приведены в этот район монгольским ханом Ногаем в конце XIII века. Именно в район Черкасс бежал от гнева своего брата Махмудека в конце 1445 года царевич Касим (позднее — первый хан Касимова), и именно из Черкасс он пришел на помощь великому князю Василию II в конце 1446 года.

В источниках, относящихся к концу XV века, упоминаются как русские, так и татарские казаки. Во многих случаях татарские казаки воевали с русскими или грабили русские торговые караваны. Однако как московское, так и литовское правительства понимали выгоды использования этих татарских казаков для укрепления своих армий. Следует напомнить, что татары были расселены в Литве в конце XIV века и XV веке и что одна их группа называлась «татарскими казаками». Московское правительство также использовало татарские вспомогательные войска. Такая практика получила развитие в период правления Василия II и продолжалась в дальнейшем.

Одновременно с татарскими казаками появилось несколько групп русских казаков. Первое упоминание о них в летописях относится к 1444 году и касается Рязанской украины.

Помимо приграничных — «внешних казаков» — как в Восточной, так и в Западной Руси были казаки иного типа, которых можно обозначить как «внутренних казаков». Применительно к ним название «казак» использовалось не в военном смысле, а как обозначение социальной категории. Таким образом, казак (или козак) был свободным человеком, не обремененным налогами и другими обязательствами по отношению к государству. Он мог быть земледельцем, погонщиком, матросом на торговом речном корабле или членом ватаги — объединенной компании для рыбной ловли или охоты. На севере России еще в XIX веке казаком называли круглогодично работающего мастерового или земледельца.

Когда община «внешних казаков» в Южной Руси и Южной Украине начала расти, многие «внутренние казаки» присоединились к ним. Таким образом, увеличение численности «внешних казаков» в приграничных регионах некоторым образом зависело от притока «внутренних казаков».

Как в Московии, так и в Польше подъем приграничных казаков был тесно связан с сельскохозяйственной славянской колонизацией зоны степей. Несмотря на постоянную опасность татарских набегов, новые земли на юге привлекали население природными богатствами — черноземом, обилием рыбы и зверя — и относительно мягким климатом. Кроме того, крестьяне в приграничных регионах не были так сильно отягощены налогами и обязательствами, как на севере.

В 1590 году польский автор с восхищением описывал Украину: «Богатейшая часть Польского государства. Ее поля столь же блаженны, что и Елисейские... Здесь так много скота, дикого зверя и различных птиц, что можно подумать: она — место рождения Дианы и Цереры. На украинских пасеках делается так много меда, что забываешь сицилийскую Гелу и аттический Гиметт... Трудно сосчитать украинские озера, изобилующие рыбой. Короче говоря, Украина подобна той земле, которую Господь обетовал евреям, земле, по которой текут молоко и мед».

Казаки Западной и Восточной Руси были первыми славянами, переселявшимися в степные земли. Обычно они передвигались по рекам — их первые поселения располагались на речных берегах и островах. В Киевской украине наиболее удобным путем был Днепр. В Подолье — Южный Буг и Днестр. Казацкие первопроходцы вначале вели натуральное хозяйство и занимались рыбной ловлей, охотой, пчеловодством. Они образовывали ватаги и обычно в апреле отправлялись вниз по реке, а в октябре возвращались с добычей. Каждая ватага метила свою территорию на речном берегу. Ватаге нужно было подготовить лодки, рыболовные неводы и сети, снасти, разнообразные емкости для засолки и копчения большого количества рыбы. Соль нужно было покупать заранее. Во многих случаях ватага, перед тем как вернуться домой, строила там, где промышляла, амбар, в котором зимой хранилось снаряжение. Несколько человек оставляли охранять имущество. Такие зимние жилища (зимовники) со временем стали типичным явлением.

Снаряжение большой ватаги требовало значительных средств. Те члены ватаги, которые вкладывали в общее дело свои деньги, получали большую долю дохода. Таким образом, возникало разделение на «владельцев» и работников; которое со временем определило и неравенство между двумя слоями казацких военных общин — старшинами и рядовыми. Один из самых ранних документов, в котором упоминается рыболовный промысел днепровских казаков, — Киевский городской статут 1499 года, в котором устанавливается сумма таможенной пошлины на рыбу, продаваемую казаками в Киеве.

В глухих степных поселениях к рыбной ловле вскоре добавилось скотоводство, а затем и земледелие. Колонизацию Южной Украины в XVI веке можно охарактеризовать следующими тремя этапами: хаотическим движением на юг казаков и крестьян, привлеченных сказочными богатствами этой страны; размещением на этих землях дворянских угодий и переселением туда крестьян с арендаторами; учреждением в приграничных областях новых пунктов государственной администрации, берущей на себя заботу о защите южных границ от татар.

Казаки принимали активное участие в этой колонизации; более того, к концу XVI века им удалось организовать собственную военную общину еще южнее, за пределами территории оседлой сельскохозяйственной жизни.

Вельможи и мелкопоместное дворянство охотно приобретали земельные угодья в новом регионе. Когда это было необходимо, они подкрепляли свои права, заручившись особой грамотой великого князя. После Люблинской унии в освоение региона включились польские дворяне, хотя некоторые из них, например Ланцкоронские, принимали участие в казацких делах и до 1569 года.

Одним из наиболее выдающихся деятелей Южной Украины был князь Богдан Федорович Глинский, староста Черкасс. В 1493 году он с отрядом казаков совершил набег на турецкую крепость Очаков. Позднее предводителем приграничных казаков был Остафий Дашкевич, потомок киевских бояр. В 1503 году он бежал в Москву от опалы великого князя Александра и поступил на службу к Ивану III. В 1508 году уже Василий III послал Дашкевича в Литву на помощь князю Михаилу Львовичу Глинскому, выступившему против великого князя Литовского. После поражения Глинского Дашкевич перешел на сторону литовцев. В 1514 году он был назначен наместником Черкасс и занимал эту должность вплоть до своей смерти в 1535 году. Чтобы отражать набеги татар, Дашкевич собрал казачье войско, которое иногда участвовало и в военных действиях против Московии. В 1515 году он присоединился к походу крымского хана на Москву и безуспешно пытался взять Чернигов и Новгород-Северский. Дашкевич поддерживал хана и в 1521 году. И литовцы, и поляки, желая использовать казаков для защиты границы, в то же время не позволяли им организоваться самостоятельно в административном или военном плане. Но, отказывая казакам в этом, трудно было сделать из них постоянную силу.

Первым западнорусским вельможей, который не только расценивал казаков в качестве потенциальной военной машины на службе у литовского правительства, но и увидел в них независимую социальную группу, был наместник Черкасс князь Дмитрий Иванович Вишневецкий. Более того, он сам причислял себя к казакам и хотел стать их предводителем. Это дает нам ключ к пониманию характера его авантюрных и трудно поддающихся объяснению поступков. Вишневецкий был назначен наместником Черкасс в 1551 году. Через два года он направился в Константинополь и предложил свои услуги султану. О мотивах этого шага можно только догадываться. Грушевский думает, что Вишневецкий пытался найти у султана защиту от крымских татар. Если это так, то он, должно быть, вскоре разочаровался, потому что в 1554 году вернулся в Черкассы. Как уже было сказано, Вишневецкий сотрудничал с Москвой на протяжении пяти лет (1556–1561 годы), а затем вновь вернулся в Черкассы. Но ненадолго: в 1562 году он отправился в Молдавию и вмешался в борьбу между двумя соперничающими претендентами на молдавский трон. Группа молдаван предложила стать господарем самому Вишневецкому, но те, кто его поддерживал, вскоре потерпели поражение. Вишневецкий был взят в плен и отправлен в Константинополь, где в 1563 году его казнили.

Из этого краткого очерка его карьеры может показаться, что он был политическим авантюристом, свободно менявшим господ. Однако во всех действиях Вишневецкого ясно различим один мотив: организовать казаков для борьбы против татар и турок. Он и с Москвой сотрудничал в надежде уничтожить Крымское ханство. Увидев, что внимание царя переключилось с Крыма на Ливонию, он покинул Москву и вернулся в Литву. Здесь он столкнулся с той же политикой: литовцы также обратили взор на Ливонию. Затем он отправился в Молдавию, которая находилась под протекторатом султана. Посадив подходящего человека на трон господаря или заняв трон сам, Вишневецкий мог надеяться, что удастся отделить Молдавию от Турции.

Личность Вишневецкого поразила воображение украинского народа, и он стал любимым героем казацкого эпоса под именем Байда. Несмотря на провал плана создать казацкую твердыню в районе Днепровских порогов, он вдохновил на это дело новых казаков. Мы располагаем точными свидетельствами, что через двадцать пять лет после попытки Вишневецкого казацкая сечь прочно утвердилась «за порогами». Время от времени она перемещалась с одного днепровского острова на другой, но существовала как постоянное образование. Название ее происходит от соответствующего глагола — «сечь», «рубить»: место, которое занимали казаки, было защищено срубленными деревьями — оно представляло собой «деревянную крепость», как объясняет это название украинский историк Д. И. Дорошенко.

В 1581 году сечь располагалась на днепровском острове То-маковка, ниже Хортицы. К 1594 году ее переместили на остров Базавлук, еще ниже по течению. Именно здесь обнаружил казаков посланник императора Рудольфа II Эрих Ласота (Ляс-сота) и заключил с ними договор. Согласно Ласоте, в Запорожье было 3000 казаков, и еще несколько тысяч на Украине. Запорожские власти считали, что у них в распоряжении 6000 казаков, готовых для дальнего военного похода. Ласота провел в сечи почти месяц (с 9 июня по 2 июля 1594 года) и ознакомился с организацией казацкого сообщества.

На основании сообщения Ласоты и других современных ему свидетельств мы можем заключить, что сечь в этот период представляла собой военный лагерь и являлась главным центром независимых казаков, хотя номинально они признавали суверенитет короля Польши. Запорожская община называлась «кош»; в древнерусском языке это слово обозначало «лагерь» и происходило, по всей видимости, из тюркского.

Кош делился на несколько частей, каждая из которых называлась «курень». Это название происходит из монгольского языка, в котором слово kuriyen обозначает палаточный лагерь, разбитый в форме большого круга. Люди каждого казацкого куреня жили в специальных помещениях. Во времена Ласоты такая казарма делалась из плетня и покрывалась лошадиными шкурами; в каждой казарме проживало 150 человек. Пищу составляли рыба и хлеб из просяной или пшеничной муки. Хотя из некоторых своих военных набегов казаки привозили много золота, серебра и прочей добычи, настоящей ценностью для них были только дорогое оружие и скакуны.

Главу казацкой армии часто называли «гетманом» — титул, который носили командиры польской и литовской армий. Более точно предводитель казаков назывался атаманом коша — кошевым. Командир каждого куреня был известен как куренной атаман. Во время военных кампаний казацкая армия подразделялась на полки. Во главе каждого полка стоял полковник. Полк состоял из пяти сотен, каждая — под командованием сотника. Сотня подразделялась на десятки. К высшим должностным лицам в казацкой армии относились также писарь, обозный и есаулы.

Высшие должностные лица избирались на общем собрании, известном как коло, или рада. Рада же могла в любое время и отстранить кого бы то ни было от занимаемой должности. Во время войны неограниченной властью обладал кошевой атаман.

Запорожская армия была хорошо организована. У нее были собственные знамена, военный оркестр, своя казна, артиллерия, речная флотилия и лошади. Флотилия состояла из легких кораблей, построенных самими казаками, и галер, захваченных у турок. Ко времени визита Ласоты у казаков было пятьдесят легких кораблей, и на каждом помещалось около тридцати человек. Ремонтные лошади содержались на острове Хортица. Казаки рассказали Ласоте, что в прошлом году татары захватили более 2000 лошадей и у них в то время оставалось не более 400.

Наиболее важные дела казацкой общины, особенно договора с иностранными державами, предварительно обсуждались на совете высших должностных лиц — старшин. Таким образом, когда Ласота привез запорожским казакам предложение императора о союзе, они разделились на два кола — старшин и черни. Сначала между двумя радами было много разногласий, но в конце концов возобладала точка зрения старшин. Противоречие между старшинами и рядовыми казаками проходит через всю последующую историю казачества. Несмотря на это, правление в Запорожье можно назвать демократическим, поскольку у старшины не было наследственных прав. Право вступать в должность имел каждый член казацкого братства.

Казаки сечи называли себя «свободной запорожской армией» или «товариществом рыцарей». Сечь представляла собой воинское братство; женщинам не позволялось там появляться. Женатые казаки должны были приезжать в сечь без жен. Доступ в братство был свободен, и к нему мог присоединиться любой. Единственными условиями были преданность братству и соблюдение его правил. Исходя из тех неполных статистических данных, что мы имеем, можно предположить, что в конце XVI века около 80 процентов запорожских казаков были западнорусскими (украинцами и белорусами); остальную часть составляли московиты, поляки, молдаване и черкесы. Кроме того, иногда к казакам присоединялись татары, сербы и немцы, но их число в запорожской общине было, по всей видимости, незначительным.

По сравнению с неорганизованным казачеством на Украине, к которому можно причислить и симпатизирующих казакам крестьян, запорожских казаков было немного. Однако нам следует принять в расчет, что число запорожских казаков, данное в сообщении Ласоты (6000), не является точно определенным. Во время крупных военных походов численность казачества стремительно росла за счет наплыва неорганизованных казаков и крестьян. Мы не должны также забывать, что менялся и контингент самой запорожской общины. Казаки несли немалые потери в схватках с татарами и турками. Кроме того, многие женатые казаки проводили в сечи год или два, возвращаясь затем к своим семьям, а на смену им быстро прибывали другие. Таким образом, если мы возьмем период в десять лет, то общее количество людей, состоявших в общине в то или иное время в течение этого периода, будет значительно больше шести тысяч.

Образование сечи как независимого центра казачества не могло не тревожить польское правительство. Казаки предпринимали частые набеги на крымских татар и на турецкие прибрежные крепости на Черном море — такие, как Очаков и Аккерман. Начиная со времени предводительства Дмитрия Вишневецкого казаки вмешивались в молдавские дела и, таким образом, вступали в конфликт с Турцией. Султан считал казаков польскими подданными и расценивал их действия как польскую политику. Это угрожало миру между Польшей и Турцией. А этот мир Польша в то время стремилась всячески сохранить.

Польское правительство, после Люблинской унии установившее контроль над Украиной, попыталось обуздать казаков и сформировать из них регулярное пограничное ополчение, которое было бы преданно королю и которое возглавляли бы офицеры, назначенные королем. Первая попытка сделать это была предпринята в 1572 году, в последний год правления Сигизмунда-Августа. Создание пограничного войска было поручено полабскому гетману Ежи Язловецкому. Он организовал небольшой отряд казаков (300 человек) и назначил их командиром польского дворянина. Казакам было обещано жалованье. Отряд просуществовал около трех лет, а затем был расформирован — нечем стало платить жалованье.

В 1578 году король Стефан Баторий организовал под командованием наместника Черкасс, князя Михаила Вишневецкого (родственника князя Дмитрия Вишневецкого), казацкий полк из 500 человек. Это были первые казаки, «зарегистрированные» на польской службе.

Во время войны Батория с Москвой (1579–1581 годы) Михаил Вишневецкий и другие украинские вельможи предприняли несколько набегов на Северскую землю. Под началом Вишневецкого служили как «зарегистрированные», так и остальные казаки. Другие дворяне также организовали отряды казаков под своим командованием. Были также группы казаков, которые выступали под началом собственного атамана. Эти отряды состояли большей частью из пеших воинов, но были в них и конники. Вероятно, в сумме входящие в них казаки насчитывали около двух тысяч человек. Они полностью разорили район вокруг Стародуба и другие части Северской земли. Баторий призывал запорожских казаков присоединиться к его основной армии, которая в то время осаждала Псков, но они отказались. Следует также учесть, что около пятисот донских казаков в то время находились в Пскове, помогая псковским и московским войскам оборонять город. Их атаманом был днепровский казак из Черкасс, которого поляки называли Мишко.

После окончания войны казачий отряд Вишневецкого был расформирован. Оставшиеся без дела казаки пустились на поиск новых приключений. Награбленное в набегах на Северскую землю вселило в них желание получить еще больше, и многие продолжили разбойничать, тем более что нападения на дворянские поместья сулили легкую добычу, а произвол дворян и местных королевских чиновников придавал этим грабежам оттенок справедливой мести.

В 1591 году на Киевщине началось казацкое восстание под предводительством мелкопоместного дворянина из Поднятья Криштофа Косинского. Зимой 1592–1593 годов казаки появились на Волыни. В январе 1593 года под Житомиром их встретило войско волынского дворянства, во главе которого стоял престарелый князь Константин Острожский. В этой схватке казаки потерпели поражение. Источники утверждают, что они потеряли две тысячи человек и двадцать шесть пушек.

Косинский сдался и был прощен Острожским. Казаки обещали вернуться в Запорожье и сидеть там тихо. Они ушли, но немедленно стали готовиться к новой кампании против Польши — очевидно, рассчитывая на помощь Москвы. Наместник Черкасс князь Александр Вишневецкий докладывал польскому правительству, что Косинский и вся запорожская армия направили царю Федору послание с просьбой принять казаков под свою защиту. Царь им отказал, но, согласно Вишневецкому, послал в Запорожье деньги и продовольствие. Летом 1593 года две тысячи запорожских казаков во главе с Косинским поднялись вверх по Днепру и осадили Черкассы. Но тут их ждала неудача. По одной версии, если верить Вишневецкому, ему удалась удачная вылазка, во время которой казаки были разбиты, а Косинский погиб. Согласно другим источникам, приближенные Вишневецкого убили Косинского в Черкассах, куда его с группой казаков пригласили для переговоров, а казаки, оставшись без предводителя, возвратились в Запорожье.

Тем временем по инициативе папы Климента VIII и императора Рудольфа возродился план коалиции христианских государств против Турции. В 1593 году папа направил к казакам хорватского священника Александра Комуловича с 12000 дукатов, дабы склонить их к войне с турками. Комулович встретился в Подолье с двумя казацкими предводителями, которым, по всей видимости, и вручил деньги. Одного из этих казаков звали Северин Наливайко.

Как мы уже знаем, в следующем году в Запорожскую Сечь явился посланник императора Ласота и стал приглашать казаков поступить на службу к «Его Цесарскому Величеству». Совет казацких старшин, однако, отказался принять предложение императора без обсуждения условий соглашения. Старшины ссылались на трудности войны с турками, просили значительные средства на покупку пушек, лошадей и другого снаряжения. Ласота вручил казакам подарки императора: два императорских знамени, трубы и 8000 дукатов наличными, но они не были удовлетворены и требовали больше денег. Решено было направить к императору казацкое посольство, чтобы составить договор о субсидиях и получить аванс. Двое посланников отправились к императору вместе с Ласотой.

Тем временем Северину Наливайко — возможно, при помощи денег, полученных от Комуловича, — удалось собрать сильную казацкую армию в Подолье. В 1594 году он установил связь с гетманом запорожских казаков Григорием Лободой. Лобода владел землями в северной части Киевской земли, известной нам как Киевское Полесье. Его жена была из украинских дворян. Перед тем как направиться в Сечь, Лобода некоторое время командовал резервным подразделением «регистрированных» казаков. Лобода и Наливайко решили объединить свои отряды для похода в Молдавию, находившуюся под турецким владычеством. Их общее войско насчитывало 12000 человек.

В конце 1594 года казаки нанесли поражение войскам молдавского господаря Арона и захватили Яссы. Под давлением казаков Арон отрекся от турецкого сюзеренитета и дал клятву верности императору Рудольфу. Затем казаки совершили набег на турецкие крепости Белгород (Аккерман) и Килию. Им не удалось захватить эти крепости, но они полностью разорили окрестные земли и после этого отступили в Подолье, в район Браслава, где получили приказ от коронного гетмана Яна Замойского оставить Молдавию в покое и вернуться в Запорожье. Однако исполнять его казаки не стали, расквартировались в Браславской земле и начали вымогать деньги с ближних дворянских земель. Получив отказ, они взяли то, что им было нужно, силой. Город Браслав признал власть казаков. В конце концов король был вынужден направить против них польскую армию под командованием гетмана Станислава Жолкевского, одного из наиболее выдающихся польских военачальников того времени. Осенью 1595 года Жолкевский достиг Браслава. Город сдался, а казацкие силы разделились. Наливайко совершил набег на несколько городов в Белоруссии, включая Могилев, а Лобода направился в Киевское Полесье. Вскоре Наливайко вернулся в Волынь. Весной 1596 года оба они под напором армии Жолкевского вынуждены были спешно отступить в приднепровские земли и вызвать помощь из Запорожья. Несколько отрядов казаков сделали попытку противостоять полякам у Белой Церкви, но вскоре пришли сведения, что для подкрепления армии Жолкевского посланы новые войска из Польши и Литвы. Положение казаков стало безнадежным, и некоторые из их предводителей, включая Лободу, по всей вероятности, понимали это. В мае 1596 года Жолкевский направил к Лободе посланника, чтобы убедить его прекратить мятеж. Ответил ли ему Лобода — не известно.

Казаки переправились через Днепр и двинулись на восток, за ними последовало много крестьян со своими семьями. На шумной раде в Переяславле Наливайко отстранили от власти, а Лободу провозгласили единовластным командующим казацкими войсками. 16 мая 1596 года армия Жолкевского окружила казацкий лагерь в урочище Солоница недалеко от города Лубны. Вступить в бой могли не более 3000 казаков, у них оставалось всего двадцать пушек. Лагерь был переполнен ранеными, больными, женщинами и детьми. Положение усугубилось раздорами среди казацких предводителей. Лобода, которого подозревали в тайных переговорах с Жолкевским, был убит сторонниками Наливайко, и новым гетманом избрали полковника Кремпского.

В течение двух недель казаки удерживали натиск поляков, но в конце концов решили сдаться. Согласно условиям сдачи, выдвинутыми поляками, они должны были выдать Наливайко и остальных зачинщиков, а также сдать знамена и орудия. Кремпский эти условия принять отказался и сумел уйти в Запорожье с 1500 всадников. Оставшимся казакам и их семьям было обещано прощение, но польские солдаты перебили большую часть безоружной толпы. Зачинщики были привезены во Львов и казнены там — за исключением Наливайко, которого доставили в Варшаву, подвергли в тюрьме пыткам и публично обезглавили.

Поляки пытались закрепить свою победу с помощью чрезвычайных указов, направленных на полное подавление возможного сопротивления казаков. Весной 1597 года сейм провозгласил казаков врагами и противниками отечества. Польскому гетману было поручено уничтожить их раз и навсегда и конфисковать их собственность. Впрочем, эту программу нельзя было провести в жизнь; и четырьмя годами позже сейм был вынужден отменить это решение.

Проникнуть в Запорожье, чтобы уничтожить Сечь, сила которой была не в укреплениях, а в людях, было не так-то просто. Даже если бы ее разрушили, она бы быстро возродилась, так как людей, заинтересованных в этом, было достаточно. В этом смысле Сечь была неуничтожимой. За спиной небольшой группы вооруженных запорожских воинов стояло быстро растущее население Южной Украины. Не только крестьяне, но и мелкопоместные дворяне и многие горожане питали симпатии к казакам. Фактически все, кто страдал от правительства и вельмож, начали смотреть на казаков как на защитников прав народа.

Для поляков единственным путем подорвать силу казаков было улучшение положения украинских крестьян, поддерживающих казацкое движение. Но этого поляки сделать не могли, поскольку их власть на Украине базировалась на привилегиях шляхты и закрепощении крестьян.

За этим социальным конфликтом вырисовывались религиозная и национальная проблемы. Значительную часть украинской шляхты постепенно все больше и больше привлекали польский образ жизни и римский католицизм. С другой стороны, многие мелкопоместные дворяне, горожане и практически все крестьяне придерживались православной веры. Поляки понимали, что наиболее надежный путь — психологически приспособить западнорусских крестьян к польскому порядку с помощью подрыва традиционной религиозной независимости их церкви и подчинения ее владычеству папы.