Становление крестьянского класса, как и формирование дворянства, было в Великом княжестве Литовском сложным и длительным процессом. Он затрагивал различные группы сельского населения, занимающегося не только обработкой земли, но и пчеловодством, охотой и рыбной ловлей. Земельные права этих групп были различны.
В киевский период землей могли владеть как отдельные лица, так и общины. Кроме того, человек мог обрабатывать участок земли, который юридически принадлежал не ему, а князю, церкви или боярам. Арендатор мог либо пользоваться землей по соглашению с владельцем, либо просто расчистить и начать обрабатывать пустующий и никем не занятый земельный участок. Это право занимать участок известно как заимка, или трудовое право.
Для каждой группы земледельцев существовали названия. Люди — это те, кто обрабатывал землю, собственную или принадлежащую общине, членом которой человек являлся. В Новгороде человек, лично владевший землей, назывался своеземцем (то есть «имеющим свою землю»). Широко распространенной формой землепользования было коллективное владение угодьем, совладельцев называли сябрами. Совладельцами земли становились либо родственники, либо соседи.
Помимо людей и сябров в киевский период на Руси была отдельная группа земледельцев, известная как смерды. В монгольский и ранний постмонгольский периоды в Центральной Руси такого понятия уже не было, но оно сохранилось в Новгороде, Пскове, а также в Великом княжестве Литовском. Смерды проживали на землях, принадлежащих государству, — то есть на землях князя, который являлся главой государства или города (если это был город-государство, вроде Новгорода и Пскова).
Наряду с этими четко определяемыми группами существовал некий «текучий» класс земледельцев, которые не владели достаточными площадями земли для того, чтобы обеспечить себе существование, или вовсе не владели землей и поэтому вынуждены были предлагать землевладельцу свои услуги либо в качестве наемных работников, либо издольщиков. В Пскове последняя группа была известна как изорники (то есть пахари). Эти люди также имели право на более или менее постоянное жительство на княжеских или боярских землях в положении крестьян-арендаторов.
В Великом княжестве Литовском определений групп населения, имеющих отношение к сельскому хозяйству, было больше, и эта классификация отличалась своеобразной пестротой. В документах литовского периода мы обнаруживаем знакомые термины: люди, сябры и смерды. Людей иногда называли «черными людьми», что подчеркивало их низкое положение. Это название использовалось также в отношении низших классов в Московии и Новгороде. Другие определения, не упоминающиеся документах киевского периода, но имевшие хождение в Великом княжестве Литовском, — мужики («малые люди»), кмети и хлопы. Название «мужик» обозначало человека низшего класса (в Московии после XVI века это понятие стало общеупотребительным). Определение «кметь» использовалось в большинстве славянских языков, сначала оно обозначало благородного землевладельца или рыцаря, позднее (в Польше и Литве) — крестьянина. Слово «хлоп» и в киевский период, и в Московской Руси обозначало раба. В Великом княжестве Литовском для людей, занимавшихся промыслами, были свои обозначения — например, бортники, рыболовы, бобровники и так далее.
Основной тенденцией эволюции крестьянского класса была постепенная утрата крестьянами их земельных прав. Вся земля, которой первоначально владели либо лично, либо на условиях найма некоторые группы земледельцев, со временем была присвоена великим князем или дворянами. В результате большая часть земледельцев стала арендаторами. Крестьянин-арендатор должен был либо работать на своего господина, либо платить ему за аренду (продукцией или деньгами), либо то и другое.
Значительное число крестьян обязано было исполнять барщину во владениях вельможи. Их называли тяглыми людьми (от слова «тягло», то есть «бремя»). В разгар земледельческого сезона все остальные крестьяне обязаны были определенное время работать вместе с тяглыми: косить траву, заготавливать сено, убирать зерновые и пахать землю. Такая повинность называлась «толока». Обычной нормой пахотной толоки было шесть дней в году (три дня весенней и три дня осенней пахоты). Для уборки зерновых обязательными были еще шесть дней (три дня на уборку ржи или пшеницы и три дня на уборку овса или ячменя). Во время заготовки сена толока продолжалась до завершения работ. Кроме того, все крестьяне обязаны были принимать участие в работах, необходимость в которых возникала из-за непредвиденных обстоятельств, — например, восстанавливать разрушенную наводнением мельничную плотину. От крестьян также требовалось участие в охоте и рыбной ловле (они должны были участвовать в облавах, закидывать и тащить сети и т. д.).
Для лучшей организации работы крестьян и контроля за уплатой ими налогов они были распределены по группам, называемым «службами». В XV и первой половине XVI века размеры службы не были конкретно определены ни по количеству людей, ни по земельным площадям и варьировались в разных землях и даже внутри одной и той же земли. Службы включали до десяти крестьянских хозяйств и от двух до десяти земельных волок. Одна литовская волока равнялась примерно 21 гектару. В службу в среднем входило три крестьянских хозяйства.
Две основные категории крестьян составляли те, что проживали на господаревых землях, и те, что были арендаторами во владениях дворян. Крестьяне первой категории номинально находились под властью великого князя, но фактически — под властью державцев и их помощников. В больших владениях вельмож крестьянами руководили управляющие. В мелких владениях наблюдение за их работой часто осуществлял сам дворянин.
Разграничение между крестьянами господарских земель и крестьянами дворянских владений было определено грамотой великого князя Казимира 1447 года, которая запрещала переход крестьян из государственных земель в дворянские владения и наоборот.
Крестьяне, независимо от того, на чьей земле они проживали, были разделены на две группы: похожие, то есть имеющие свободу передвижения, и непохожие, прикрепленные к земле.
К похожим относились люди самого разного рода: свободные, тем или иным путем лишившиеся земли, которой они прежде владели или которую арендовали; безземельные сельскохозяйственные работники; бывшие рабы, которым их владельцы даровали свободу. Переселенцы из Восточной Руси, Молдавии или Польши также входили в эту группу.
Крестьянин, который жил на том же участке земли, что его отец и дед, считался отчичем — то есть наследственным жителем в этом владении, фактически — наследственным крепостным крестьянином. Его прочно прикрепляли к службе. Он мог уйти с позволения владельца земли, если найдет кого-либо, кто согласится выполнять вместо него требуемые для службы работы. Замену себе можно было найти в своей или другой службе или среди похожих. Непохожий крестьянин мог также поменяться местами с непохожим в другой службе.
Такие обмены не были частыми и имели место главным образом среди крестьян, проживавших на господарских землях. Что касается дворянских владений, то обмен мог произойти только в случае согласия на него хозяев земли и предложение об обмене могло исходить только от хозяина. Крестьян обычно просто ставили перед фактом и согласия их не спрашивали.
По закону вся земля принадлежала «короне» и дворянству. Если крестьянин не мог предоставить доказательств того, что участок земли, который он обрабатывает, является наследственным, его лишали всяких прав на эту землю, даже если он проживал на ней более десяти лет.
К середине XVI века большинство крестьян в Великом княжестве Литовском стало либо государственными крепостными, либо дворянскими. Число похожих крестьян быстро уменьшалось. Третий статут установлял, что, если свободный крестьянин проработал на дворянских угодьях более десяти лет, он мог уйти, только заплатив выкуп (раздел XII, статья 13).
Условия жизни крестьян в разных землях были неодинаковы. Бремя, которое несли крестьяне, было тяжелым в густонаселенных местностях и легче там, где население было редким, а земля плодородна, особенно в «дикой степи» на левом берегу Днепра.
Следует отметить, что, несмотря на утрату законных прав на обрабатываемые участки земли, крестьяне в отдельных местностях продолжали считать землю своей собственностью и на протяжении долгого времени вступали в разнообразные сделки — обменивались участками, сдавали в аренду, закладывали и продавали. Поступая таким образом, они действовали в духе древнерусских юридических установлений и в традициях обычного русского права. С точки зрения правовой системы Великого княжества Литовского такие сделки были незаконными. Однако на господарских землях великокняжеские чиновники их разрешали — если сделки не были в ущерб службам. В то же время они всегда могли аннулировать любую сделку как незаконную задним числом.
Крестьяне часто объединялись для совместной обработки земли. Когда семья разрасталась и состояла уже из нескольких поколений, живущих в одном хозяйстве по типу задруги, она образовывала общину сябров. Таким же образом могли объединиться и соседи, не находящиеся в кровном родстве друг с другом. Чаще всего такие общины складывались в лесной зоне, что было обусловлено экономической необходимостью. Расчистка леса под пахотные земли была не под силу средней семье, требовались усилия большего количества людей.
Семья могла также пригласить работников со стороны, но не в качестве полноправных членов хозяйства, а на условиях определенной доли в доходе.
Власти терпимо относились к пережиткам традиционных русских представлений о правах земледельцев на землю вплоть до аграрной реформы 1550-х годов и прикрепления крепостных крестьян к постоянным крестьянским хозяйствам, устроенным по польскому образцу.