Как уже говорилось, во время образования Великого княжества Литовского в нем не было единого дворянского класса. На землях, которыми управлял великий князь, проживали средние и мелкие землевладельцы, которые готовы были нести военную службу, когда это необходимо. Значительная их группа была известна как «земяне» (рожденные на землях люди). Название «земяне» широко употреблялось в Киевской земле, в Волыни в Поднятье, но были «земяне» также и в других русских землях Великого княжества. Точно так же бояре-шляхта упоминаются в Смоленске, Полоцке, Витебске и в Киеве, но они существовали и в других регионах. Обозначение «бояре-шляхта» соответствовало названию «дети боярские», использовавшемуся в Московской Руси.

В первом статуте «земяне» и бояре-шляхта упоминаются как принадлежащие к классу шляхты (раздел II, статья 10; раздел III, статья 11). Слово «шляхта» используется в статуте как общее понятие, определяющее дворянство. Третий раздел статута вообще озаглавлен «О свободах шляхты».

С точки зрения государственного интереса главной функцией дворянства была военная служба. Исходя из этого, дворянство Великого княжества можно разделить на две группы по типу мобилизации. Мы можем различить 1) тех, кто служил в местных полках (хоругвях), каждый под командованием местного командира (хорунжего), и 2) тех, кто служил «под знаменами» вельмож; в этом случае вельможа назывался «паном хоруговным».

Основная масса шляхты служила под местными знаменами, и это означало, что они находились в подчинении великому князю, а не вельможам. Некоторые из представителей шляхты имели право «вечного» владения наследственными угодьями. Этот тип владения можно сравнить с вотчиной в Восточной Руси. Другим дворянам предоставлялись лишь ограниченные права на землю — до конца жизни («до живота»); на «две жизни» («до двух животов»), то есть на владение дворянину и его сыну; «на три жизни» («до трех животов»), то есть на владение дворянину, его сыну и внуку. Такие угодья иногда назывались поместьями — как и в Московии. Обладатель прав на угодье мог хозяйствовать на своей земле, только если нес воинскую повинность; если же он отказывался служить, его земля подлежала конфискации. Еще одно ограничение для владельца угодья заключалось в том, что великий князь мог по своему соизволению передать свою власть над угодьем и его владельцем князю или нетитулованному вельможе. Лишь в 1529 году великий князь торжественно пообещал, что ни он, ни его потомки никогда не будут передавать угодья дворянства князьям и вельможам.

На основании сказанного становится очевидным, что права дворянства на землю в Великом княжестве Литовском не были так незыблемы, как права вельмож и польской шляхты. Но после принятия в 1566 году второго статута положение круто изменилось. Статут постановлял (раздел II, статья 2), что отныне войско будет набираться только с одобрения сейма, за исключением случаев внезапного нападения врага, и до постановления сейма даже в случае войны не будут собираться никакие налоги. Второй статут также разрешал шляхте местное самоуправление и избрание местными ассамблеями депутатов на сейм (раздел III, статья 5). Таким образом, дворянство получило не только гарантию своих прав на землю, но и возможность контролировать формирование войска и финансирование армии.

Еще до 1566 года дворянство стало привилегированным классом, его «свободы» охранялись законом. Дворянин был независимым человеком, не обязанным проживать в своем владении и вольным распоряжаться им, как ему заблагорассудится. Он мог посещать любую иностранную страну, за исключением тех, с которыми великое княжество находилось в состоянии войны, и пребывать за границей сколько угодно.

Без соответствующего разбирательства в суде дворянина не имели права ни казнить, ни подвергнуть телесным наказаниям или тюремному заключению, ни конфисковать его имущество. За оскорбление дворянина виновная сторона должна была платить больше, чем за оскорбление простого человека. На суде дворянин считался более надежным свидетелем, нежели простолюдин, и во многих случаях его клятва расценивалась как решающее доказательство.

Второй статут расширил права и привилегии шляхты и сделал защиту их более эффективной. Так, было установлено, что простолюдина, оклеветавшего дворянина, следовало подвергнуть отрезанию языка (раздел III, статья 18). Если дворянина убивали несколько дворян, то к казни приговаривался только тот, кто нанес смертельный удар, но если дворянина убивала банда простолюдинов, то казнили их всех (раздел XI, статья 12).

Хотя права и привилегии шляхты росли, дворяне продолжали прикладывать большие усилия, чтобы добиться исключительного для себя положения. С одной стороны, они стремились к подрыву позиций вельмож, с другой — к установлению все новых преград против проникновения простолюдинов в шляхетскую корпорацию. Правительство великого князя вынуждено было уступить давлению со стороны дворянства и утвердить четкие правила, предотвращающие вхождение неблагородных в дворянское сословие. Согласно решению совета вельмож (1522 год), каждый, кто претендовал на дворянское звание, должен был предоставить двух поручителей, бесспорных наследственных дворян из своего рода, которые могли бы клятвенно подтвердить, что у них с претендентом общий предок. Эта процедура была санкционирована вторым статутом (раздел III, статья 11). Статут добавляет, что, если претендующий на дворянство не может предоставить двух свидетелей из собственного рода, он может обратиться за поручительством к представителям других знатных родов, способным подтвердить его дворянское происхождение.

Дворянские поместья можно было встретить на всей территории Великого княжества, причем от региона к региону они сильно различались по размерам. Некоторые из бояр-шляхты с точки зрения землевладения занимали промежуточное положение между вельможами и низшим слоем дворянства. Большинство же дворян шляхетского класса, особенно в южной части Киевской земли и Подляшья, имели небольшие земельные владения. Некоторые дворяне могли предоставить для несения военной службы только одного всадника, и это означало, что в их подчинении было всего восемь или десять служб — то есть от двадцати четырех до тридцати крестьянских хозяйств. Бывали случаи, когда двое или трое совсем бедных дворян объединялись, чтобы выполнить мобилизационную норму и послать в армию хотя бы одного рекрута.