Объединение Руси и подъем авторитета великого князя Московского при Иване III и Василии III привели, как уже было сказано, к глубоким изменениям в русском правительстве и управлении, а также к утверждению дворянского класса, который стал краеугольным камнем русской армии. Новые отношения между великим князем и его подданными, а также изменившееся международное положение Москвы способствовали формированию новых представлений о природе власти великого князя — то есть новой идеологии. Как мы знаем, Иван III во второй половине своего царствования официально утвердил за собой титул «государь Всея Руси». Василий III сохранил этот титул. Каждый из них время от времени использовал титул «царь», который в 1547 году будет официально введен сыном Василия III — Иваном IV Грозным.
Три сочетающиеся друг с другом элемента составляли содержание понятия о власти великого князя. На первом месте мы имеем традиционную идею (требующую теперь нового смыслового наполнения) о передаче великокняжеской власти от отца к сыну, то есть принцип отчины (престолонаследия). Во-вторых, Московия освободилась от сюзеренитета монгольских ханов; таким образом, великий князь стал независимым правителем, или, если воспользоваться славянским переводом византийского императорского титула, самодержцем. Здесь мы имеем принцип национальной независимости. В-третьих, в 1453 году Византийская империя была разрушена оттоманскими турками. Это повлекло существенные изменения в положении великорусской православной церкви, а также в положении великого князя как православного христианского правителя. Эти перемены глубоко повлияли на религиозные аспекты власти московских государей.
Хотя Иван III отличался чрезвычайно развитым чувством собственного достоинства и великодержавными амбициями, он предпочитал, как мы знаем, во всех своих предприятиях действовать осторожно. Он не любил чрезмерной пышности или многословного прославления своей власти. Его главная мысль, которую он выразил в своем письме немецкому посланнику в 1489 году, заключалась в том, что основной источник великокняжеской власти — «милость Божья»: «Нам не нужно наград ни от кого». Женитьба на Софье Палеолог позволила Ивану III претендовать на константинопольский трон, но он никогда не придавал этому большого значения; он был заинтересован только в возвеличивании московского трона. Однако он сознавал, что падение византийской монархии накладывает на него определенную ответственность и обязанности, а также дает ему определенные права, особенно в отношении управления русской православной церковью. С этой точки зрения знаменательна его роль в посвящении в сан митрополита Симона в 1494 году. И не случайно в конце 1490-х годов византийский двуглавый орел появился на московском государственном гербе. В последние годы царствования Ивана III двуглавым орлом, наряду с всадником с копьем, украшали великокняжеские печати. При Василии III двуглавый орел стал изображаться на одной стороне печати (первое нам известное упоминание о такой печати датируется 1497 годом), а всадник — на другой.
Новые представления о достоинстве государевой власти были отчетливо выражены в церемонии коронации внука Ивана III — Дмитрия в 1498 году. Очевидно влияние на эту церемонию византийских образцов. Однако ритуал венчания Дмитрия на великое княжение скорее был сходен с восхождением на престол византийского «цезаря», нежели с коронацией императора[1]. Следует заметить, что Дмитрий был коронован как великий князь, а не царь, но слово «царство» употреблялось во время церемонии в значении «царствование».
Церемония возведения Дмитрия на престол состояла из следующих важных моментов: благословение митрополита; упоминание Иваном III принципов престолонаследия и старшинства; торжественное слово митрополита; передача митрополитом регалий Ивану III и возложение регалий Иваном на Дмитрия; наставление Дмитрия митрополитом; наставление Ивана III. Заключительное слово Ивана так записано в летописи: «Внук Дмитрий пожаловал есми тебя и благословил великим княжством; и ты имей страх в сердци, люби правду, и милость, и суд праведен, и имей попечение от всего сердца о всем православном христианстве». Здесь любовь к справедливости и забота о православной церкви (и народе) выделены как основные характеристики идеального русского государя. В начале речи подчеркнут личностный момент: именно он, Иван III, жалует Дмитрия великим княжением. Вероятно, Иван III не мог провести четкого различия между своей властью и своей особой, или, скорее, он был убежден, что государственная власть и он сам ~ единое целое. Эта путаница была чревата серьезными последствиями. Не было установлено разницы между обязанностью правителя и прихотью человека. Мы знаем, что вскоре после этого Иван III сместил Дмитрия и вместо него «благословил» на великое княжение Василия. Здесь со всей очевидностью проявилось слабое место в представлениях о власти государя Всея Руси. Последствия этой ошибки сказались во времена царствования сына и внука Ивана III.
Не делать различий между властью государя и властью человека (носителя государевой власти) психологически было естественным даже для такого великого и предусмотрительного правителя, каковым был Иван III. Вероятно, на Ивана повлияли отголоски византийских политических идей. Согласно дьякону Агапету, жившему в VI веке, «хотя телесно император подобен всем остальным людям, во власти он подобен Богу». Можно предположить, что учение Агапета произвело на Ивана III впечатление, когда он (или тот, кто читал ему) обнаружил это высказывание либо в списке славянской «Пчелы», либо в списке Лаврентьевской летописи (цитата приводится там в связи со смертью Андрея Боголюбского). Возможно, внимание к нему великого князя привлек Иосиф Волоцкий.
Идея о божественной природе государя получила значительное развитие во время царствования Василия III. Гербер-штейн отмечал, что, когда русских спрашивали о каком-либо непонятном или сомнительном деле, они обычно отвечали, что «Бог и великий князь знают». Псковичам во время ареста в Новгороде по приказу Василия III сказали, что они взяты «Богом и великим князем». Именно в период царствования Василия III были разработаны подробные теории о высоком происхождении государевой власти, главным образом — религиозными писателями. Важное значение в этой связи имели сочинения бывшего митрополита Киевского Спиридона и настоятеля Филофея из Пскова.
Тверич Спиридон был возведен в сан митрополита Руси и направлен в Киев патриархом Константинопольским около 1480 года. Великий князь Казимир не признал его и взял под стражу. Распространились слухи, что Спиридон подкупил турецкие власти, чтобы те позволили возвести его в сан. Позднее Спиридону удалось бежать в Москву, но и там он не был признан. Приняв имя Савва, он обосновался в Ферапонтовом монастыре в районе Белоозера на севере Руси. Спиридон был образованным человеком и автором нескольких посланий и религиозных трактатов. В одном из своих сочинений, написанном в начале царствования Василия III, он пытался рассмотреть Русское государство в контексте мировой истории, сообщая, что Рюрик, предок великих русских князей, жил в Пруссии и был потомком римского императора Августа, брат которого Прусс якобы воцарился в стране, которая в честь него стала называться Пруссией. Спиридон доказывал также, что корона (обычно называемая «шапкой») и остальные регалии великих князей были присланы князю Владимиру Мономаху греческим императором Константином Мономахом. Вероятно, Спиридон был знаком с легендами о Рюрике, которые, скорее всего, возникли в Новгороде, а также с легендами об истоках русских регалий, которые, по всей видимости, ходили в Киеве во времена Олельковичей. В любом случае утверждения Спиридона — это историческая фантастика. В определенном смысле, однако, они делали историю, поскольку оказали влияние на московские политические теории. В 1540-е годы послание Спиридона было переписано и популяризировано под названием «Сказание о князьях Владимирских». Это «Сказание» играло важную роль в идеологии Московского царства при Иване Грозном.
Теория о Третьем Риме, как мы знаем, была сформулирована Филофеем, настоятелем Елеазаровского монастыря в Пскове, в его письме Василию III (1510 год). Филофей говорил: «Два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать». Филофей объяснял, что после падения первого Рима центр истинного христианства переместился во второй Рим (Константинополь), а после взятия Константинополя турками — в третий Рим — Москву.
В Новое время теория Филофея подверглась грубой и неверной трактовке. Суть ее свели к имперским притязаниям Москвы, ее стремлению владычествовать над всем миром. Филофей имел в виду совершенно иное. Он вкладывал в свою теорию эсхатологический смысл. Поскольку первые два Рима были разрушены, Москва оставалась единственным прибежищем православного христианства, и великий князь Московский оставался единственным православным правителем в мире. Таким образом, на него ложились новые обязанности и ответственность. Он должен был охранять последнее пристанище православной христианской церкви и сделать Русь истинно христианской державой. Именно так думали Василий III и митрополит Варлаам, принимая в 1518 году Максима Грека. Но Максим верил во второй Рим, а не в Москву и вскоре попал в опалу. Новый эксперимент по созданию православного христианского царства был предпринят Иваном IV Грозным и митрополитом Макарием в конце 1540-х — 1550-е годы. Формула Филофея отчетливо прозвучала на церемонии коронации Ивана IV.
Можно сказать, что во время правления Василия III Русь идеологически готовилась к тому, чтобы стать царством.