Но даже после политического объединения Великой Руси и установления единой системы судопроизводства оставалось множество препятствий для осуществления непосредственного управления людьми великим князем.
Историки, особенно марксисты, обычно характеризуют общественно-экономический строй Руси того времени как феодальный. Но термин «феодализм» превратился в своего рода ярлык и в целом, насколько это касается Руси, применяется некорректно. На Руси XV столетия, несомненно, наблюдаются определенные аналогии с феодальным строем западного типа. До объединения Великороссии отношения между великим князем и младшими князьями можно охарактеризовать терминами сюзеренитета и вассальной зависимости. Одним из краеугольных камней феодальной экономики является большое земельное владение, и таковые были широко распространены на Руси в XV веке. Как и на Западе, владелец «майора» имел определенные «манориальные» и юридические права над населением своего владения. Однако на Руси в то время крестьяне не были привязаны к владению и имели свободу передвижения из одной местности в другую. Более того, основа землевладения не была феодальной. До введения поместной системы в конце правления Ивана III владелец имел полное право собственности на землю.
Представление о правах на землю в Древней Руси значительно отличалось от понятий современного периода. Только с оговорками мы можем применять современные юридические термины к русскому землевладению XV века. Самый лучший анализ проблемы дает В. Б. Ильяшевич. Несколько упрощая его выводы, мы можем говорить о следующих основных категориях земель в Древней Руси: 1) государственные земли (обычно называемые «черные земли»); 2) великокняжеские земли (известные как дворцовые земли); 3) вотчины (родовые, наследственные имения) удельных князей, которые сохранялись за ними, даже когда они отказывались от права сюзерена и становились служилыми князьями под властью великого князя; 4) боярские земли и 5) церковные земли, включая монастырские.
Следует отметить, что не только земли, которыми владели бояре, но и все земли, принадлежавшие людям на правах частной собственности, называли боярскими. Таким образом, термин «боярские земли» являлся эквивалентом термину «частные владения», в отличие от государственных и церковных земель. К этой категории тогда относились, наряду с вотчиной боярина, гораздо меньшее по размерам имение «боярского сына» (члена низшего дворянства) и совсем маленькое имение, владелец которого иногда сам обрабатывал землю. Таких мелких землевладельцев в Новгороде называли своеземцами. Они существовали также и в Московии, хотя количество их там неуклонно сокращалось. Ни боярские дети, ни своеземцы не представляли угрозы для великокняжеской власти. Бояре и служилые князья, с другой стороны, могли доставить — и временами действительно доставляли — серьезные беспокойства великому князю. Их сила состояла в вотчинах. Иван III по своей осторожной натуре это ясно осознавал, однако избегал прямо ущемлять какие-либо наследственные права служилых князей и бояр. Вместо этого он пытался ввести, наряду со старыми формами землевладения, новый тип пользования землей — поместье.
Наследственные права служилых князей и бояр являлись препятствием для великокняжеской власти в управлении армией и в отправлении судопроизводства. Русское судопроизводство, как нам известно, строилось на системе кормления. Не имея средств на жалованье судьям, великий князь был не в состоянии упразднить эту систему; в любом случае он не мог сделать этого немедленно. Поэтому, как мы знаем, он старался отрегулировать ее тремя способами. Во-первых, региональными грамотами устанавливались правила выплат, надлежащих судьям. Во-вторых, были утверждены определенные нормы судебной процедуры. В-третьих, местные жители через выборных представителей участвовали в сборе выплат и судебных заседаниях. Все это касалось тех, кто жил на государственных и дворцовых землях, а также мелких землевладельцев. Вотчин служилых князей и бояр, равно как и церковных и монастырских земель, новое законодательство поначалу особенно не коснулось.
Со времен Владимира Святого русская церковь имела полуавтономный статус и некоторые привилегии. По церковному уложению Владимира и другим законодательным актам «церковные люди» находились под юрисдикцией митрополита, а не князя. Под «церковными людьми» понимались не только священники и члены их семей, но также и другие группы людей, которые либо служили церкви тем или другим способом, либо нуждались в ее защите. Монгольские ханы в свое время, в соответствии с Ясой Чингисхана, жаловали церкви специальные ярлыки неприкосновенности, согласно которым земельные владения церквей и монастырей со всеми людьми, работающими на них, освобождались от налогов. Монгольским представителям запрещалось под угрозой смертной казни захватывать церковные земли или требовать услуг от церковных людей.
После распада Золотой Орды и возвышения великого князя Московского церковь была вынуждена обратиться к нему за подтверждением своих привилегий. В XIV и XV веках вышло несколько великокняжеских грамот, дарующих церкви административную и юридическую неприкосновенность, однако подчиняющих крестьян церковных земель государственному налогообложению. Таким образом, как это ни парадоксально, независимость церкви стала не такой безоговорочной, когда христианские правители взяли верх над буддийскими, шаманистскими и мусульманскими ханами.
Что же касается вотчин служилых князей, то последние (если когда и сохраняли за собой свои бывшие земли после отказа от прав суверена) имели традиционное право отправлять суд над людьми, живущими в их доменах. Великие князья поначалу по умолчанию признали их права.
Напротив, нетитулованные бояре и более мелкие землевладельцы нуждались в великокняжеском подтверждении своего судебного права. В течение XV века великие князья выдали таким землевладельцам несколько грамот, гарантирующих юридическую неприкосновенность. Для выдачи подобных грамот у великого князя было две причины. Во-первых, он не располагал достаточным количеством подготовленных судей для всех боярских земель. А во-вторых, выдавая эти грамоты, он мог ограничивать юридические права бояр, когда считал это необходимым. В большинстве таких грамот дела по наиболее серьезным преступлениям исключались из юрисдикции землевладельцев. Кроме того, все тяжбы между получателями дарений и их соседями подлежали рассмотрению великим князем.
Таким образом, в области судопроизводства на текущий момент великий князь мог быть удовлетворен компромиссом, устраивающим обе стороны, но ситуация в армии была абсолютно другой. Отчаянная борьба Великороссии за выживание требовала централизованного руководства армией. Великий князь Московский, как мы знаем, унаследовал от монгольских ханов право на всеобщую мобилизацию в случае необходимости. По этому праву Дмитрий Донской провел «призыв» в 1380 году на всей территории Великого княжества Московского, а его сын Василий I сделал то же самое в 1396 году. Однако ни Дмитрий, ни Василий I не создали регулярной национальной армии. Успех всеобщей мобилизации зависел от сотрудничества с удельными князьями и боярами и, конечно, от отношения к ней народа в целом. Поэтому мобилизация была возможна в тот период только в момент угрозы национальной безопасности. Во время княжеских усобиц в первой половине правления Василия II больших армий не собиралось, и великий князь вынужден был рассчитывать преимущественно на свой двор.
Основываясь на доступных свидетельствах, мы полагаем, что во второй половине правления Василия II великокняжеский двор был значительно увеличен. Некоторых слуг, прежде подчиненных дворскому (управляющему княжеским хозяйством), перевели от других обязанностей на военную службу. Им обычно жаловали небольшие поместья либо в полную собственность, либо во временное пользование. Самый первый из известных нам случаев пожалования земли княжескому слуге на время его службы зафиксирован в завещании великого князя Ивана I Калиты (около 1339 года): «А что купил село... а дал есмь Бориску Боркову, аже иметь сыну моему которому служити, село будет за ним, не иметь ли служити детем моим, село отоимуть». Судя по всему, в XIV веке составлялись и другие подобные соглашения, а еще больше — в первой половине XV столетия.
Однако даже самое значительное расширение двора великого князя было недостаточно для создания сильной армии. Необходимо было искать другие средства. Одним из наиболее действенных при Василии II стало принятие на великокняжескую службу татарских князей с соответствующими отрядами. Если эти князья принадлежали к дому Чингисхана, на Руси их называли царевичами. Каждый получал город (с прилегающим районом) для кормления, то есть здесь мы встречаемся уже со случаем использования системы кормления для нужд армии. Татарские отряды, исключительно боеспособные, оказали большую поддержку как Василию II, так и Ивану III.
В первой половине правления Ивана III Москва, как мы знаем, вела несколько войн — против Казанского ханства (1468–1469 годы), против Новгорода (1471 и 1478 годы) и против Золотой Орды (1472 и 1480 годы). Исходя из описаний этих войн в летописях и других источниках, можно проследить эволюцию московских вооруженных сил.
Ядро армии Московии составляли дворяне и боярские дети, связанные с двором; командовал ими либо сам великий князь, либо воевода, назначаемый великим князем. Эту часть армии можно назвать дворянским ополчением. Братья великого князя с собственными отрядами должны были приходить к нему на помощь по призыву. Служилые князья и московские бояре участвовали в войнах по приказу, каждый со своим отрядом. Они получали назначения на командные посты в соответствии с чинами и статусом их родов. В этом отношении великий князь был связан традицией. Также следует назвать вспомогательные татарские отряды под командованием царевичей и войско касимовского хана.
Все вышеперечисленные подразделения были конными. Кроме того, использовались пешие войска. В 1469 году Иван III призвал для похода на Казань всех годных к строевой службе купцов и горожан в Москве и некоторых других городах. Они служили под командованием отдельного воеводы (подчиненного воеводе конных войск, который был главнокомандующим). Это городское ополчение воевало в пешем строю. Другим видом пехоты были казаки, впервые упоминаемые в русских летописях в Рязанской земле под 1444 годом. В 1468 году группу казаков послали из Москвы против казанских татар в район Камы. По-видимому, эти казаки постоянно жили где-то под Окой, у северной границы степей, а в Москве или неподалеку от нее были временно расквартированы. Казаки воевали под командованием собственного выборного атамана, которым в 1468 году был Иван Руно.
Замечательной чертой великорусской армии того периода был дух воинской инициативы и участие рядовых воинов в планировании походов. Прекрасным примером этого служит весеннее выступление 1469 года против Казани. Русская армия под командованием старшего воеводы боярина Константина Александровича Беззубцова стояла в Нижнем Новгороде. По какой-то причине Иван III в последний момент решил отложить главное наступление на Казань и выслать вперед разведывательный отряд. Он приказал Беззубцову оставаться со штабом в Нижнем Новгороде и отправить в бой только добровольцев. Когда Беззубцов объявил солдатам великокняжескую волю, каждый пожелал сражаться с татарами «за всех христиан». Сначала они заказали молебен, а затем сами выбрали себе командира, уже упомянутого атамана Ивана Руно. Спустившись по Волге на лодках, они 22 мая добрались до пригородов Казани. Татары контратаковали, русские понесли большие потери, но в целом поход достиг своей цели и подготовил почву для основного наступления, которое состоялось в августе и завершилось 1 сентября мирным договором. Другой пример участия командиров и рядовых воинов в планировании военных походов — совещание боярских и дворянских войск, созванное Иваном III в 1471 году накануне наступления на Новгород.
Главный упор при формировании армии Иван III делал на увеличении дворянского ополчения. Его политика диктовалась как военными, так и политическими соображениями. С военной точки зрения отряды дворян, находившиеся под непосредственным управлением великого князя, лучше отвечали задаче создания единого командования, чем подразделения, предоставляемые князьями и боярами. Кроме того, в случае любого недовольства аристократии великий князь всегда мог получить от дворянского ополчения поддержку.
Для должного исполнения военных обязанностей дворянские войска нуждались в средствах, а их в то время можно было предоставить только в форме землепользования. Поэтому главной задачей Ивана III во второй половине его правления было получить достаточно земель для распределения между дворянами, несущим военную службу.
Теоретически великий князь распоряжался всей государственной землей. Фактически же большая ее часть, особенно в Северной Руси, являла собой девственный лес. Пахотные земли населяли крестьяне, которые, согласно древнерусскому представлению, имели право на обрабатываемые ими участки. Они выплачивали государству налоги, которые представляли собой важный источник государственного дохода. Дворцовые земли давали содержание великому князю и его двору. Исходя из этих соображений, великий князь предпочел бы не использовать государственные земли в качестве поместного фонда. Существовали, однако, еще две обширные категории земель — боярские вотчины и церковные владения.
Великий князь не мог затронуть боярские вотчины, поскольку бояре были ведущей силой в великорусском правительстве и органах администрации. Любая попытка упразднить наследственные права бояр могла закончиться свержением самого великого князя, поскольку дворянство, которое должно было служить его союзником в борьбе с боярами, еще недостаточно окрепло. Да и вообще открытое наступление на привилегии боярства противоречило природе Ивана III, что, впрочем, не мешало ему захватывать владения отдельных бояр, виновных в измене или недостойном поведении.
Во вновь присоединенных территориях ситуация была другой. Там великий князь не был связан традициями и мог действовать как победитель, тем более что новгородские бояре возглавляли борьбу против него. Как нам известно, после присоединения Новгорода несколько бояр казнили, а остальных отправили в Москву, а вотчины и тех, и других достались великому князю. Подсчитано, что до 1470 года примерно 33 процента пахотной земли в новгородском регионе принадлежало 68 боярским семьям. Этой землей Иван III теперь распоряжался по своему усмотрению. В 1489 году были конфискованы меньшие по размерам владения житьих людей.
Не удовлетворившись этим новым земельным фондом, Иван III обратил свое внимание на новгородскую церковь и монастыри. В 1478 году новгородский архиепископ получил требование передать Ивану III десять волостей, входивших в его епархию, и шесть волостей, принадлежавших десяти самым богатым новгородским монастырям, — всего половину церковной земли. В 1491 и 1492 годах в Новгород прибыли московские чиновники для составления кадастра всех новгородских земель. Они работали несколько лет, и за эти годы к великому князю перешли и некоторые другие церковные и монастырские земли. В 1500 году Иван получил благословение митрополита Симона на секуляризацию любых церковных и монастырских земель в новгородском районе.
Согласно С. В. Веселовскому, к 1500 году Иван III получил в новгородском регионе путем конфискации боярских и церковных земель около 1000000 десятин пахотной земли. В основном они достались дворянам, которые находились на военной службе и в большинстве своем были боярскими детьми. Кроме них на новгородских землях расселили некоторых служилых людей опальных московских и новгородских бояр; теперь они стали слугами великого князя.
Мы не располагаем точными сведениями об общем количестве дворян, поселившихся на новгородской территории с 1487 по 1500 год, но можно предположить, что за этот период не менее 8000 человек получили там поместья. Известно, что в 1489 году из Новгорода вывезли 9000 бояр, житьих людей и купцов, а на их место отправили такое же количество московских бояр, купцов и боярских детей. До нас дошли, хотя и с некоторыми пробелами, новгородские кадастровые книги. Согласно С. В. Веселовскому, в доступных нам кадастровых книгах зарегистрировано 2000 поместий московских поселенцев (бояр, боярских детей и бывших боярских слуг). К. В. Базилевич дает меньшее число — 1800. Размер большей части новых поместий колебался от 100 до 300 десятин.
Следует отметить, что большинство высланных новгородцев поступили на великокняжескую службу и получили поместья в различных районах Великого княжества Московского.
Так что это было взаимное переселение. На основе доступной нам информации оно представляется тщательно организованным и хорошо проведенным. Историческое значение столь массового переселения для русской политической и общественной истории поистине огромно, поскольку в его процессе сложился новый тип условного землевладения — особый род военного ленного владения, известный как поместье. Ни московские поселенцы в Новгородской области, ни новгородские поселенцы в Московской не имели права собственности на землю. Они получали землю, чтобы быть в состоянии исполнять свои обязанности в качестве военнослужащих, и пользовались ею только при условии службы государству. Хотя юридическая природа поместья конкретнее была определена только в середине XVI века, цель жалованья поместьем прекрасно понимали во времена Ивана III и сам великий князь, и получавшие землю.
Получивший поместье стал известен как поместник или помесчик (позднее помещик) — то есть тот, кто был «помещен». Термин фигурирует в статье 63 судебника 1497 года. Примечательно, что помещик упоминается не в первой части статьи (где говорится о боярстве и монастырях), а во второй, в ряду с «черными» (государственными) крестьянами. Законодатель, таким образом, ясно подчеркивал, что поместья принадлежат к категории государственных земель, а не частных владений.