Во время новгородского кризиса 1470–1471 годов король Казимир заключил с золотоордынским ханом Ахматом союз против Москвы. Хотя Казимир и не смог поддержать Новгород в 1471 году, он продолжал готовиться к войне с Иваном III и побуждал Ахмата принять в ней участие.
Золотая Орда, хотя и представляла собой лишь часть когда-то могущественной Монгольской империи, лучше других татарских ханств хранила традиции монгольской эпохи. Все правящие династии татарских ханств восходили к Чингисхану, но именно правители Золотой Орды придавали особенное значение своему происхождению. В письме от 1477 года к турецкому султану Мехмеду II Завоевателю Ахмат, заверяя его в своей «дружбе и любви», гордо называет себя «сыном» Чингисхана.
Ахмат принадлежал к дому Джучи, старшего сына Чингисхана. Его отец Кучук-Махмед был потомком Урус-хана — потомка Джучи. Кучук-Махмед не предпринимал крупных походов против Москвы и, по-видимому, никогда не собирал в Московии большой дани, если вообще собирал там что-либо. Судя по всему, после 1452 года великий князь Василий II не платил регулярной ежегодной дани никому из последующих ханов. Однако великие князья чувствовали, что в любой момент может возникнуть необходимость выплатить дань какому-либо татарскому хану, и поэтому сборщики продолжали свою работу. В год, когда не производилось никаких выплат, они оставляли эти деньги в собственной казне. Умирая, Василий II завещал жене и детям производить перепись земель для сбора дани и добавлял, что в случае, если «переменет Бог Орду (власть в ней)», то собранное следует оставить себе. В договоре Ивана III с князем Михаилом Андреевичем Верейским (примерно 1463 год) мы обнаруживаем следующую статью: «А Орда знати и ведати мне, великому князю... а коли яз князь Великии выхода в Орду не дам, и мне и тобя не взяти». За период правления Ивана III в русских летописях ни разу не упоминается о регулярных выплатах дани какому-либо хану.
Программа Ахмата состояла из двух главных пунктов: восстановление ханского сюзеренитета над Великим княжеством Московским и наложение на Московию ежегодной дани. Для достижения этих целей он предпринял против Москвы несколько походов. Согласно «Казанской истории», Ахмат после восшествия на ханский трон отправил послов великому князю Ивану III «по старому обычаю... с басмой — портретом, просить дани и оброков за прошлые годы. Великий же князь не испугался царя [то есть хана], но, взяв басму — портрет царя, плюнул на него, сломал, бросил наземь и растоптал ногами своими». Эпизод относят к 1480 году — то есть году решающего столкновения Ивана с Ахматом.
Принимая во внимание, что «Казанская история» — созданная примерно в 1565 году как историко-политическое произведение, прославляющее Ивана Грозного, — включает в себя не только большое количество ценной информации по истории Казанского ханства, но и легенды, мы можем заключить, что вышеизложенное событие несколько приукрашено. Ахмат стал ханом не позже 1460 года (когда его имя впервые упоминается в русских летописях). Весьма вероятно, что он начал свое правление, отправив посольство к великому князю Московскому с требованием покорности. В это время Василий II был еще жив. Однако Иван III являлся его соправителем и тоже носил титул великого князя. Возможно, что он принял послов Ахмата и отверг его требования, однако описанное в «Казанской истории» его поведение, безусловно, не соответствует действительности. Очевидно, что составитель (или переписчик) повести не имел ясного представления о символах власти, жалуемых ханами своим вассалам и слугам. Он говорит о таком знаке, как басма — портрет хана. По-тюркски «басма» значит «отпечаток», «оттиск». В древнерусском языке этот термин употреблялся применительно к металлическому окладу иконы (обычно из чеканного серебра). Басма-портрет тогда должна бы означать изображение лица в виде барельефа на металле. Никаких подобных портретов никто из монгольских ханов никогда не выдавал своим вассалам. Составитель «Казанской истории», по всей видимости, спутал басму с пайцзой — «пластиной власти», как называет ее Марко Поло. Пайцза представляла собой — в зависимости от положения того, кому ее хан выдавал, — золотую или серебряную пластину с изображением, например, головы тигра или сокола и выгравированной надписью. Это именно тот знак, который посол Ахмата должен был бы вручить Ивану III, если бы он согласился признать сюзеренитет Ахмата. Поскольку Иван III, судя по всему, отказался стать вассалом Ахмата, послу пришлось вернуть пластину хану. Драматическое описание того, как Иван III растоптал пайцзу, таким образом, чистый вымысел.
Узнав об отказе великого князя выполнить его требования, Ахмат двинул большое войско на город Переяславль-Рязанский (в 1460 году, согласно Никоновской летописи). Русским удалось отразить это нападение. Пять лет спустя Ахмат сосредоточил свои войска для похода против Москвы на Среднем Дону, но сам был атакован Хаджи-Гиреем, ханом Крыма, который нарушил все его планы. В 1472 году, побуждаемый Казимиром, Ахмат предпринял еще один набег на Московию. Но вместо того чтобы воспользоваться прямым путем к Москве через Коломну, он повел армию к Алексину, расположенному западнее и ближе к литовской границе. По всей видимости, он ожидал, что там к нему присоединится Казимир с литовской армией. Татары сожгли Алексин и переправились через Оку, но на противоположном берегу русские им дали отпор. Поскольку литовская армия на помощь не пришла, Ахмат отступил обратно в степи.
Чтобы предотвратить будущие нападения Золотой Орды, Иван III через иудея Хозию Кокоса вступил в переговоры с крымским ханом Менгли-Гиреем, сыном и преемником Хаджи-Гирея, и предложил ему объединить силы для борьбы с Ахматом и Казимиром. Почва для такого договора была уже хорошо подготовлена тем, что, когда в 1475 году турки предприняли поход на Крым и захватили Менгли-Гирея, Ахмат, желая воспользоваться ситуацией, попытался посадить на крымский престол своего родственника. Это ему не удалось, так как турецкий султан предпочел оставить правителем Крыма Менгли-Гирея, но уже в качестве своего вассала. В апреле 1480 года Иван Ши Менгли-Гирей наконец заключили договор о дружбе и взаимопомощи. Перед тем как этот договор был заключен, в Москву приехали и поступили на службу к Ивану III два брата хана, Нур-Давлет и Хайдар, которые до этого искали покровительства короля Казимира.
Заключение союза с Менгли-Гиреем произошло в момент, когда новое столкновение Ивана III с Казимиром и Ахматом казалось неминуемым. Осенью и зимой 1479 года Иван III узнал о заговоре в Новгороде (в пользу Казимира) и мятеже двух собственных братьев. Кроме того, в январе 1480 года ливонские рыцари вторглись в Псковскую землю. Весьма вероятно, что ливонский магистр заключил какое-то соглашение и с Казимиром и с Ахматом. Летом 1480 года в Москве стало известно, что Ахмат готов выступить в поход, а в октябре хан повел армию к берегам реки Угры (приток Оки) западнее Калуги, в этот раз продвинувшись дальше на запад, чем в 1472 году. Его стратегия заключалась в том, чтобы обойти русскую армию и укрепления на северном берегу Оки, а затем соединиться с Казимиром.
Описания в исторической литературе последующей войны между Иваном III и Ахматом до недавнего времени исходили из повествований московских летописей и текста послания епископа Ростовского Вассиана Ивану III. Некоторые историки также доверяют рассказу о басме из «Казанской истории». Но, как показал К. В. Базилевич, многие свидетельства об этой войне были вставлены в русские летописи при последующих обработках. Их главный источник — «Повесть о нашествии Ахмата» — написана, судя по всему, примерно в 1498 году — то есть почти через двадцать лет после войны.
В летописях, как и в послании Вассиана, Ивана III упрекают в малодушии. Утверждают, что, не решаясь сразиться с татарами, он был готов оставить Москву и отступить в Северную Русь. Летописец винит в этом двух советников великого князя — Ивана Ощерю и Григория Мамона, которых считает предателями, предполагая, что как люди богатые они опасались за свое состояние. Согласно летописи, только по настоянию сына, Ивана Молодого, и духовника, ростовского епископа Вассиана, Иван III принял решение вести войска к Угре. Базилевич справедливо, с моей точки зрения, отказывается признать достоверность «Повести о нашествии Ахмата», но, судя по всему, готов допустить, что «Послание» Вассиана, которое тесно связано с «Казанской историей», подлинно. Я полагаю, что «Послание» (в известной нам форме) тоже было составлено около 1498 года. Весьма вероятно, что Вассиан в 1480 году действительно писал Ивану III, но также вероятно, что оригинальный текст был позднее заменен другим, более похожим на политический памфлет (Вассиан умер в 1481 году). Следует отметить, что, хотя так называемое «Послание Вассиана» и включено в некоторые летописи, до сих пор не обнаружено его отдельной рукописи.
Согласно Вологодско-Пермской летописи (до сего времени полностью не опубликованной), Ахмат пытался пересечь реку Угру 8 октября 1480 года, но встретил мощное сопротивление со стороны русских войск, вооруженных огнестрельным оружием. Войсками командовали великий князь Иван Молодой и его дядя, князь Андрей Меньшой. После четырех дней ожесточенного сражения Ахмат, осознав, что дальнейшие усилия тщетны, отступил на запад и разбил лагерь на литовской территории, в двух верстах от места битвы. Он решил подождать подхода Казимира с литовской армией. Казимир, однако, не появился, потому что, во-первых, не получил достаточной поддержки от Польши и, во-вторых, его внимание отвлек набег хана Менгли-Гирея на Подолье. Кроме того, планы Казимира встретили серьезную оппозицию со стороны некоторых русских князей в Литве. Против Казимира был организован заговор, в котором активную роль играли князь Михаил Олелькович и князь Федор Иванович Бельский. В 1481 году Михаила Олельковича схватили и казнили, а Бельский бежал в Московию.
Не получив помощи от Казимира, татары Ахмата разграбили территорию «верховских городов» (в бассейне Верхней Оки), к которым относятся Одоев, Белев, Мценск и другие. Русские князья этой области были вассалами Казимира и, как полагает К. В. Базилевич, могли принимать участие в заговоре против него. Опустошая эти владения, Ахмат, по-видимому, хотел предотвратить любое открытое выступление в своем тылу и компенсировать армии неудачный поход.
7 ноября 1480 года (дата по Вологодско-Пермской летописи) Ахмат повел армию обратно в Сарай. Согласно «Казанской истории», воспользовавшись затишьем, последовавшим за безуспешной попыткой Ахмата пересечь Угру, Иван III послал через степи во владения Ахмата объединенный отряд русско-татарской конницы под командованием Нур-Давлета и князя Василия Ноздреватого. Это, по всей видимости, ускорило отступление Ахмата.
Чтобы избежать позора, Ахмат написал Ивану III, что временно отступает из-за приближающейся зимы. Он грозился вернуться и захватить и самого Ивана, и его бояр, если тот не согласится — во-первых, выплатить дань в размере 60000 алтын в течение сорока дней (1 алтын был равен шести деньгам, или трем сотым рубля), 20000 алтын следующей весной и 60000 алтын следующей осенью; во-вторых, носить «знак Батыя» на своем колпаке (княжеской шапке); в-третьих, убрать царевича Данияра из Касимова. Письмо Ахмата сохранилось только в русском переводе. Нет сомнений, однако, что перевод с оригинального татарского текста был сделан вскоре после того, как письмо было получено в Москве. «Знак Батыя», упоминаемый в документе, — это, конечно, пайцза. Требование Ахмата ликвидировать Касимовское ханство вполне понятно, если вспомнить, какую важную роль оно играло в татарской политике Ивана III.
Размер дани, затребованной Ахматом (140000 алтын), весьма скромен, если мы сравним его с данью, прежде выплачиваемой московскими великими князьями. 140000 алтын составляет 4200 рублей. Это малая часть суммы, собранной ханом Тохтамышем с Великого княжества Владимирского в 1382 году (около 85 000 рублей).
Ахмату не суждено было продолжить борьбу с Москвой. Согласно Устюжской летописи, когда тюменский хан Ай-бек прослышал, что Ахмат возвращается из Литвы с богатой добычей, он решил застать его врасплох и напасть на него. К Айбеку в этом предприятии присоединилась Ногайская орда. Поскольку люди Ахмата не ожидали никакого нападения, у них не осталось времени для организации сопротивления. Айбек легко добрался до белого шатра Ахмата и лично убил его. Затем тюменцы и ногайцы разграбили лагерь, захватив большую часть добычи, включая множество пленников. Ай-бек получил львиную долю.
После убийства Ахмата его сыновья поделили власть в Золотой Орде между собой, что усилило разобщенность в Орде и заметно ее ослабило. Тем не менее она представляла опасность и для Москвы и для Крыма еще около двадцати лет.
О событиях 1480–1481 годов в исторической литературе часто говорят как о «падении татарского ига». Фактически же Москва установила свою независимость почти на тридцать лет раньше, в правление Василия II, а кампания Ахмата была лишь попыткой восстановить бывший сюзеренитет ханов над Москвой. Провал этого предприятия показал, что Москва стала слишком сильной, чтобы татары могли когда-либо снова подчинить ее. Это, однако, не означало, что татарской угрозы больше не существовало. Иван III вынужден был использовать все свое дипломатическое искусство, чтобы поддерживать дружественные отношения с Крымским ханством и сдерживать Золотую Орду и Казанское ханство. Хотя регулярной ежегодной дани татарам больше не выплачивалось, Ивану III, как и его преемникам, приходилось тратить большие средства на поминки (подарки) различным ханам, включая вассальных ханов Касимова. Поэтому налоги собирались по-прежнему, а их назначением долгое время оставалась дань.