Главной целью в жизни Иван III стало создание единого русского государства под верховной властью одного правителя, государства настолько сильного, чтобы существовать в окружающем его враждебном мире. Именно на достижение этого были направлены все действия великого князя как внутри страны, так и за ее пределами. Мы, таким образом, не можем провести резкой границы между его национальной и внешней политикой. Когда он стал великим князем Московским, традиции киевского периода еще были живы и страна оставалась раздробленной. Не только правители местных великих княжеств, таких, как Тверское, Рязанское или Новгородская земля, но даже младшие московские князья не желали признавать верховной власти Ивана III.
Когда русским противникам Ивана III стало ясно, что их сил недостаточно, чтобы противостоять укреплению великокняжеской власти, они обратились за помощью к Литве и Золотой Орде. Иван III счел это предательством и превратил дипломатию в средство внутренней борьбы.
Переплетение внутренних и внешних проблем особенно ясно прослеживается в случае с падением Новгорода. Иван III, возможно, предпочел бы подчинять Новгород своей власти постепенно, но союз Новгорода с Литвой подтолкнул его действовать быстро и решительно. Точно так же заставили Ивана срочно принять жесткие меры попытки тверского великого князя и младших московских князей (включая двух собственных братьев Ивана) объединиться с Казимиром. Можно сказать, что процесс объединения Великороссии одинаково зависел от успехов Ивана III во внешней и внутренней политике.
После достижения фактической независимости от Золотой Орды при Василии II примерно в 1452 году Московия превратилась в важный фактор международной политики Западной Евразии, и в правление Ивана III значение ее в этом качестве постоянно росло. После падения Новгорода границы Московского государства распространились до берегов Финского залива, и оно стало балтийской державой.
Рубежи страны, за исключением Крайнего Севера, в то время не были безопасными: с востока и запада страну окружали государства, многие из которых являлись фактическими или потенциальными врагами. Армия московитов была недостаточно сильна, чтобы противостоять всем им одновременно. Поэтому перед правительством Московии постоянно стояла дипломатическая задача предотвращать формирование любых враждебных коалиций, а когда подобная коалиция тем не менее складывалась — разрушать ее сепаратными соглашениями с теми, кто в нее входил. Таким способом Ивану III часто удавалось справляться со своими врагами по отдельности; в подобной политике заключался секрет многих его успехов.
Необходимо отметить, что очень часто зарубежные страны сами искали поддержки у Ивана III, а он, в свою очередь, всегда стремился использовать подобные ситуации с выгодой для себя, но отказывался участвовать в делах, которые, с его точки зрения, противоречили истинным интересам Москвы. Так, он остался равнодушным ко всем попыткам со стороны папы и германского императора вовлечь его в войну с Турцией, с которой он, напротив, старался установить дружественные отношения.
Для понимания сложных дипломатических шагов Ивана необходимо кратко обрисовать круг зарубежных держав, окружавших Московию. Начнем с татарских ханств на востоке и юге. Тюменское ханство в Западной Сибири не представляло непосредственной угрозы для Московии; напротив, в определенных ситуациях оно было полезно Москве при ее конфликтах с Золотой Ордой, от которой изначально исходила главная опасность. Позже наибольшее беспокойство стало доставлять Казанское ханство. Весьма трудно было прогнозировать поведение правителей Ногайской орды, контролировавшей территорию на восток от Нижней Волги и бассейн Яика.
На юге крымский хан владел не только самим Крымским полуостровом, но и частью степей между Нижним Днепром и Азовским морем. В 1475 году он признал сюзеренитет оттоманского султана и стал его вассалом. Кроме того, турки полностью подчинили себе важный торговый город Каффу (современная Феодосия) в Крыму, а также Керчь (в одноименном проливе) и Азов (в устье Дона).
Политика Ивана III была направлена на использование одного или нескольких ханств против остальных. Ему, в конце концов, удалось установить дружественные отношения с крымским ханом Менгли-Гиреем. Казимир со своей стороны заключил соглашение с ханом Золотой Орды Ахматом.
На запад от Московии располагалась Литва, а за ней — Польша. На северо-западе после падения Новгорода соседом Московии стала Ливония. Она не была единым государством. Военный контроль над этой территорией осуществляла ливонская ветвь Тевтонского ордена, но рижский архиепископ не зависел от магистра ордена, а ливонские города (Рига, Дерпт и другие) имели собственные права. Финляндия принадлежала Швеции. Новгород и Москва контролировали все течение реки Невы до ее устья, однако северным побережьем Финского залива владели шведы. К берегам Ладожского озера Швеция выхода не имела, шведские границы не доходили и до Северного Ледовитого океана. Печорская губа принадлежала русским — в этом районе Московия граничила с Норвегией.
Необходимо отметить, что при любом столкновении интересов Германской империи и Польши император был склонен искать сближения с Московией. То же самое можно сказать о Венгрии, находившейся между турками и Габсбургами.
Важную роль в дипломатии Ивана III (на Востоке и на Западе) играли коммерческие интересы. Казань и Крым были значительными центрами международной торговли и ежегодно привлекали большое количество русских купцов. Московское правительство прилагало значительные усилия, чтобы сохранить торговые пути открытыми. У ханов Золотой Орды всегда имелась возможность перекрыть дорогу из Москвы в Крым по Дону, что они и делали довольно часто. Московским купцам тогда приходилось добираться в Крым западным путем, который находился под контролем Литвы. Собственно говоря, вопрос контроля над этими путями был камнем преткновения в отношениях Москвы с Золотой Ордой и Литвой.
Что же касается Балтийского региона, то здесь главной целью Ивана III было разрушить монополию Ганзы в русской торговле на Балтике. Это в конце концов привело к сближению с Данией.
И в XV и в XVI веках существенным фактором международной политики были религиозные конфликты. Флорентийская уния продолжала использоваться римским престолом как основа для попыток установить власть папы над восточнославянской церковью. Эти попытки, однако, ни к чему конкретному не приводили. В борьбе между римским католицизмом и греческим православием Иван III выступал в роли решительного защитника православия. Как мы видели выше, это помогло ему подорвать единство новгородцев. Его религиозная политика также привлекла симпатии некоторых западнорусских князей, что служило его интересам в столкновениях с Литвой.
Однако свою восточную политику Иван III никак не связывал с религией; в делах с татарами он старательно избегал любого вмешательства в их религиозные верования — им не было предпринято ни единой попытки силой обратить в христианство кого-либо из его мусульманских вассалов.
Другим проявлением религиозной терпимости Ивана III являлось его доброжелательное отношение к иудеям. Иудей Хозия Кокос служил торговым и дипломатическим представителем Ивана III в Крыму в семидесятые и восьмидесятые годы. В 1484 году и снова в 1487 году Иван III приглашал в Москву другого иудея, Захарию, тоже представлявшего его интересы в Крыму. Несколько лет Иван III терпеливо воздерживался от принятия жестких мер против распространения так называемой «ереси жидовствующих» и только к концу жизни снял свое молчаливое покровительство и с «жидовствующих», и с «заволжских старцев» — мистического течения в русской православной церкви.