Падение Новгорода произвело чрезвычайное впечатление на современников как в самом Новгороде, так и в Москве. Это отражено во множестве легенд, большинство из которых было, вероятно, создано в церковной среде и представляло продолжение литературных традиций архиепископа Евфимия и его окружения.

Легенды могут быть классифицированы на две основные группы: во-первых, предостережения и пророческие видения; во-вторых, повествования, направленные на увеличение престижа новгородской церкви и ее святых.

К первой категории относится рассказ о скрытом смысле детали фрески Христа Пантократора на куполе Святой Софии в Новгороде. В образе Вседержителя в греческом и русском религиозном искусстве, особенно в иконописи, правая рука Спасителя обычно «открыта» — то есть пальцы находятся в положении благословения. На фреске Пантократора в Новгороде рука «сжата». Предположительно фреска была написана в 1144 году (собор построен в 1045–1052 годах, вновь расписан в XVI веке и реставрирован в XIX веке). Сжатая рука пережила реставрацию. Согласно Н. П. Кондакову, сжатая рука была обычной в мозаиках XI века и перешла во фрески XII века. В третьей Новгородской летописи, однако, говорится, что художники трижды изображали руку Господа в жесте благословения, но каждый раз, когда возвращались к работе, она опять чудесным образом сжималась. Наконец голос свыше велел художникам писать фигуру с правой рукой не открытой, а сжатой, «ибо в этой руке Моей Я держу Новгород, и когда эта Моя рука откроется, Новгороду придет конец». Такая интерпретация тайны сжатой руки пришла на ум новгородцам, когда положение Новгорода стало рискованным. По моему мнению, повествование могло быть создано вскоре после войны 1456 года, возможно, в 1460 году, когда Новгород посетил Василий II и новгородские опасения расцвели буйным цветом. Новгородцы затевали его убийство, но побоялись мести оставленного в Москве Ивана III.

Кажется, что и новгородцы, и московиты предчувствовали тогда, что именно Иван III сокрушит Новгород. Это нашло отражение в пророчестве монаха Михаила из Клопского монастыря близ Новгорода. Михаил, как кажется, в юности переехал в Новгород из Москвы. Он никому не говорил о своем происхождении, но ходили слухи о его принадлежности к московскому княжескому роду. Он не скрывал своих промосковских симпатий и ко времени гражданской войны 1440-х годов бранил Шемяку за его восстание против Василия II. Легенда гласит, что архиепископ Евфимий II посетил Михаила в Клопском монастыре 22 января 1440 года. Как только Евфимий вошел в его келью, Михаил сказал ему, что «сегодня радость большая в Москве», ибо как раз сейчас у великого князя Василия родился сын, нареченный Иваном. «Разрушит он обычаи Новгородской земли и принесет гибель нашему городу». Михаил умер в 1452 году. Мы не можем сказать, правдиво или нет повествование о его пророчестве. Если оно придумано, то около 1460 года.

Другое пророчество о грядущем несчастии для Новгорода содержится в видении пономаря Тарасия из Хутынского монастыря (одного из наиболее крупных новгородских монастырей, основанного св. Варлаамом в конце XII века). Однажды Тарасий должен был прийти в монастырскую церковь в полночь. Как только он вошел, все свечи зажглись сами, и Тарасий увидел св. Варлаама, выходящего из гробницы. Три часа Варлаам молился перед иконами. Тарасий все это время находился в благоговейном страхе. Затем Варлаам подошел к нему и попросил его подняться наверх, чтобы он мог увидеть, как Бог намеревается поразить Новгород. С колокольни испуганный Тарасий увидел, что озеро Ильмень распростерлось высоко над городом. Когда Тарасий рассказал об этом Варлааму, тот предавался молитве еще три часа, а затем послал Тарасия еще раз на колокольню. В этот раз Тарасий увидел сонм ангелов, поражающих город огненными стрелами. Третьим предзнаменованием были горящие облака. Варлаам сказал Тарасию, что Новгород будет поражен наводнением, чумой и великим пожаром. Существует множество версий этой истории. По моему мнению, наиболее ранние могли появиться между 1456 и 1470 годом.

Случай более конкретного видения изложен в «Житии» святых Зосимы и Савватия, основателей Соловецкого монастыря. Однажды Зосима должен был отправиться по делам монастыря в Новгород. Среди иных дел ему надлежало увидеться с Марфой Борецкой, чтобы пожаловаться на обиды, нанесенные монастырским людям управителями Борецких. Марфа сначала отказалась принять Зосиму, и тогда он сказал ученикам, которые сопровождали его: «Близко время, когда двери этого дома будут закрыты и дом будет пуст». Узнав об этом, Марфа раскаялась, позвала Зосиму назад в свой дом, попросила о благословении и пригласила на обед. Сидя за столом, Зосима увидел, что среди присутствующих бояр шестеро были без голов, и после этого уже не прикасался к пище. Вскоре, гласит повествование, новгородцы были разбиты на реке Шелонь (1471 год), и шесть бояр были взяты в плен и казнены. Краткая версия истории о пророческом видении Зосимы включена в Никоновскую летопись. Там упоминаются четыре боярина, а не шесть в соответствии с мнением летописца о числе казненных. Очевидно, что именно во время посещения Зосимы Марфа решила совершить свое второе дарение Соловецкому монастырю.

Теперь обратимся к легендам, направленным на возвеличивание новгородских святых и новгородской церкви. Некоторые из них появились в среде монахов Хутынского монастыря, и одна вошла в Новгородскую летопись 1461 года. Согласно ей Иван III однажды посетил монастырь и приказал открыть гробницу его основателя св. Варлаама. Но когда люди великого князя попытались это сделать, из гробницы поднялось пламя, и испуганный Иван III бежал из церкви, оставив там свой жезл.

Другая легенда этого типа связана с монахом Сергием, который, как упоминалось, был назначен московскими властями архиепископом Новгородским вместо смещенного в 1483 году Феофила и встречен горожанами с откровенной ненавистью. Как видно из легенды, новгородцы обвинили его среди всего прочего в поругательстве памяти архиепископа Моисея, который жил в XIV столетии. В «Житии» Моисея, написанном Пахомием Логофетом, сказано, что Сергий однажды пришел в церковь, где был похоронен Моисей, и приказал открыть гробницу, дабы взглянуть на останки Моисея (мотив схож с историей Ивана III и гробницы Варлаама). Священник отказался и сказал Сергию, что только епископ может сделать это. Сергий вышел прочь со словами: «У меня нет желания смотреть на тело этой деревенщины» (имея в виду Моисея). После этого Сергий потерял разум, и митрополиту пришлось отозвать его назад в Московию. Некоторые новгородцы полагали, что Сергий был чудесным образом наказан за свое неуважение к Моисею другим новгородским святым — архиепископом Иоанном (XII век). Московиты же обвиняли новгородцев в навлечении на Сергия порчи колдовством.