Своеобразие древнерусского юридического быта и правового сознания в полной мере сказывается и в отношении вещного права. В римском праве право лица на вещь, то есть право лица владеть, пользоваться и распоряжаться «вещью», имеет отчетливый логический характер. Законченным выражением вещного права является право частной собственности. В настоящее время система частной собственности переживает тяжелый кризис не только в Советском Союзе, но почти в целом мире{213}. Исход кризиса предсказать трудно, но, во всяком случае, ясно, что на месте римских понятий вещного права постепенно воздвигается новая система ограниченных личных прав на многие категории «вещей» (функциональная собственность). Ввиду этого многие институты древнерусского вещного права становятся нашему поколению понятнее и яснее, чем они казались историкам и социологам XIX века.
Подобно тому как это мы замечали по отношению к другим сторонам юридического быта Древней Руси, и в отношении вещных прав наблюдается разница между «обычаем» и «законом». Точно также и в самом «обычном» вещном праве можно различить противоречивые тенденции. И в этой области лишь постепенно понятия римско-византийского права видоизменяют, а отчасти и вытесняют прежний порядок. В древнеславянском и древнерусском семейно-родовом укладе вещные права лица играют весьма ограниченную роль. Имущество, которым владеет семейно-родовая община, принадлежит общине в целом. Община как целое и распоряжается этим имуществом. Отдельные члены семьи или рода могут получать лишь во временное пользование отдельные части общего имущества. Лишь на некоторые личным трудом приобретенные предметы движимого имущества — в особенности одежду — признаются частные права членов семьи или рода.
С образованием более широких общественных союзов — земских и городских общин — права отдельных членов союза получают более отчетливый характер, но все же ограничиваются союзом в большей или меньшей степени. Древняя Русь не знала общинного передельного землепользования того типа, который развился в XVII–XVIII веках. Однако во многих случаях распоряжалась землей община («волость»), а отдельные члены общины имели лишь условное право владения своим участком. С установлением княжеско-дружинного политического быта появляется новый принцип землевладения — вотчинный. Однако личный характер вотчинных прав до известной степени ограничивается притязаниями рода. Право родового выкупа боярских вотчин играет значительную роль еще в XVI и даже в XVII веке.
Принятие христианства ведет к установлению нового типа имуществ — церковных и монастырских. Мы видели уже{214}, что в древнерусском правосознании носителем права собственности на эти имущества являлись святые, во имя которых построена была церковь или монастырь.
Противоречия вещных прав Древней Руси постепенно сглаживаются с проникновением начал римско-византийского права. Князья и бояре, церкви и монастыри сумели использовать раньше и больше других общественных групп римско-византийские правовые понятия в отношении собственности на имущества. Однако мало-помалу начала эти проникают и в общее правосознание. Влияние римского права в чистом виде сказывается более определенно в Западной Руси, где для обозначения «вещи» в юридическом смысле возникает термин «речь» — переложение латинского res. Сопоставляя данные «Русской Правды», Псковской судной грамоты и Литовского статута 1529 года{215}, видим, что понятия римско-византийского вещного права проникли на Русь довольно глубоко. Сохранившиеся — для древнего периода лишь в очень небольшом количестве — акты юридического быта, как-то: духовные и купчие грамоты, свидетельствуют о том, что статьи юридических сборников не были лишь отвлеченными принципами, а воплотились и в живой юридический быт. Наиболее широко установились понятия права собственности на имущества движимые. К движимым имуществам в Древней Руси могли относиться и люди — челядь, холопы. Господин («государь») имел полное право собственности на холопа или рабу. Другие виды движимого имущества — скот, одежда, оружие, продукты земледелия и промыслов (зерно, шкуры, мед и т. д.).
Движимое имущество приобреталось покупкой, наследством, прямым захватом (военная добыча), собственным производством (продукты ремесла). Что касается холопства, то «Русская Правда» перечисляет три источника его: покупка холопа (или продажа человеком самого себя в холопство); женитьба на рабе без особого условия (ряда); поступление на частную службу без условия («ряда») (III, 117). К этому следует прибавить еще военный захват: пленные обычно обращались в холопство. Вспомним «Слово о полку Игореве»: в случае победы русских над половцами «была бы чага (раба) по ногате, а кощей (раб) по резане»{216}.
Что касается покупки холопов, то следует иметь в виду, что отношения, близкие к холопству, могли возникать в Древней Руси не только в результате договора купли-продажи, но также и некоторых других институтов обязательственного права, в особенности найма и займа. Этим путем в киевскую эпоху создался класс «закупов», а в московскую — класс «кабальных холопов» и служилых кабальных людей. Явление, характерное для древнерусского и вообще «средневекового» обязательственного права, когда право на услуги или имущество другого лица имело тенденцию переходить в право вещное на это лицо. Об этом подробнее будет сказано в следующем параграфе.
Переходим теперь к имуществам недвижимым. Вопрос о праве собственности на землю в Древней Руси весьма сложен. Именно в этом отношении особенно часто встречается та множественность прав на одно и то же имущество, о которой уже упоминалось выше{217}.
В особенности сложен вопрос о смешении публичных и частных прав на землю. Князь Древней Руси был не только государем в политическом смысле, но также и крупным вотчинником. Боярин был часто также крупным вотчинником и имел сверх того и публичные права над населением своей вотчины.
С установлением монгольского владычества верховным собственником всей земли теоретически сделался хан. Позже полнота прав хана перешла на великого князя. Фактически московский великий князь долгое время не мог распространить свою власть на земли боярские. Но тогда как в киевскую эпоху из земель свободного сельского населения лишь земли смердов считались княжими, в московский период все волостные земли постепенно стали «черными» (казенными) и начали рассматриваться как достояние великого князя — носителя государственных прав.
Так создалась сложная совместность на земли свободного сельского населения: на одно и то же имущество совмещались права великого князя, волости, отдельных семей и домохозяев. Что касается боярских земель, великий князь начал постепенно выдвигать на них свои притязания окружным путем — путем создания так называемой «поместной» системы, раздачи земли в условное владение, за службу. Полное развитие поместная система получила в конце XV и XVI веке, но зародилась она еще в монгольский период.
Имеется грамота — правда, дошедшая в поздней копии и потому ставимая под сомнение — об отводе в 1257 году великим князем Рязанским Ольгом Ингваричем поля на реке Проне Ивану Шайну (родоначальнику Измайловых линии «племени ханска») на том основании, что он «воин добр». Из грамоты видно, что этот Иван Шайн («породы ханской») прежде своего прихода в Рязань был посажен Батыем в Черниговщине в качестве служилого «владетеля»{218}. Далее, известен несомненный факт об отдаче земли в поместье (без упоминания самого термина) Иваном Калитой некоему Борису Боркову: «А что есмь купил село в Ростове Богородичское, а дал есмь Бориску Боркову, аже иметь сыну моему которому служити, село будет за ним; не иметь ли служити детем моим, село отоимуть»{219}.
Имея верховные права на значительную территорию, князь Древней Руси во многих случаях владел определенным имением и на праве частной собственности. Еще у княгини Ольги, как мы видели, были свои города и села, свои звериные и птичьи ловы. Во многих случаях князь имел доли или части в имении княжеского рода. В киевскую эпоху часть Среднего Приднепровья (Русская земля в собственном смысле) считалась преимущественным достоянием княжеского рода, и каждый князь помимо своих владений претендовал на часть в этом достоянии, получая какой-либо город или село. В Северо-Восточной Руси, при обособлении отдельных княжеских ветвей, великий князь обычно делил свою землю на доли между сыновьями, признавал права каждого, помимо данного ему удела, и на имущество в столичном городе княжества.
Бояре часто владели землей на правах полной собственности, но права лица на наследственную вотчину были до некоторой степени ограничены правами рода. Еще в XV и XVI веках родичи сохраняли право выкупа родового имения в случае его продажи или завещания помимо рода. По отношению к вотчинам приобретенным («примыслам») как князь, так и боярин имели, однако, неограниченное право распоряжения. На праве полной частной собственности владели землями в Древней Руси церкви и монастыри, но здесь не могло быть речи о собственности личной (теоретически, как мы видели, собственником было лицо святого, во имя которого воздвигнута была церковь).
Переходим теперь к приобретению прав на недвижимое имущество. Так как в основе русского исторического процесса лежит факт колонизации восточными славянами евразийских равнин, то исторически основным способом приобретения земли была трудовая заимка, освоение дикого участка. Расселяясь по просторам доуральской России, восточнославянские племена и родовые общины постепенно осваивали себе удобные для хозяйства земли и угодья. Земля, занятая каждой родовой или семейно-родовой общиной, становилась с течением времени собственностью каждой такой общины. Распахивалось поле, выжигался лес, если он нужен был под посев, метились грани на деревьях для обозначения бортных урожаев или ловов и т. д. По мере стабилизации племен владения каждого рода или семейно-родовой общины должны были так или иначе быть подтверждены авторитетом племенного собрания или совета старейшин.
Подобным же порядком, по мере продвижения русского племени на восток, занимались земли казачьими и крестьянскими артелями, ватагами и общинами. На Дону в XVII веке земля считалась собственностью всего войска. Отдельные артели казаков или отдельные казаки пользовались облюбованными участками для пастбищ и сенокосов. Позже началось выделение из войсковой земли станичных участков, а затем и участков отдельных казаков. В крестьянских порядных XV–XVII веков обычное определение границ занимаемой земли — «куда топор, соха и коса ходила».
С установлением княжеско-дружинного строя выделяются большие имения в собственность князей и бояр. Церкви и монастыри получают от князей земли в дар. Появляется потребность в обеспечении владения жалованными и дарственными грамотами. Проникновение римско-византийских правовых понятий способствует вовлечению земли в торговый оборот. Земля становится предметом купли-продажи. С течением времени купчие на землю стали укрепляться в княжеских или городских архивах. Земля становится предметом и наследства.