Право наследства в древнюю эпоху тесно слито с бытом родовым и семейным. В обычном праве Древней Руси не могло идти речи о наследовании в том смысле, как этот институт понимался в праве римском и византийском. Имущество семейно-родовой общины состояло в общем владении всех членов общины. Отдельные члены этой общины пользовались отдельными угодьями или частями семейно-родового имущества. В случае смерти одного из членов «большой семьи», даже самого главы семьи, происходил лишь передел или перераспределение имущества между оставшимися. По мере выделения семьи в тесном смысле из родовой общины, а равно и по мере юридического оформления семьи под влиянием норм византийского права создается почва для перенесения на Русь и византийских понятий о наследовании. На примере «Русской Правды» мы можем наблюдать проникновение византийских норм в русское право наследования и известное приспособление византийских понятий к русской действительности.
Византийское право проводило различие между наследованием по завещанию и наследованием по закону. Согласно этому, и в «Русской Правде» упоминается «ряд» (завещание), и от наследования по завещанию отличается наследование по закону. Но по существу, как подметил правильно Владимирский-Буданов, между двумя этими формами наследования в «Русской Правде» нет коренной разницы. «Ряд» «Русской Правды» есть лишь распределение имущества между естественными наследниками. С другой стороны, в случае, если наследодатель умрет без «ряду», имущество должно, согласно «Русской Правде», быть распределено в том же духе, каков мог предполагаться «ряд».
«Аше кто умираа разделит дом детем своим, на том же стояти; пакы ли без ряду умрет, то всем детем, а на самого часть дата по души (на помин души)» (III, 102). Следует иметь в виду, что под детьми здесь явным образом подразумеваются лишь сыновья. Если нет сыновей, то наследуют дочери (III, 101). О наследовании боковых в «Русской Правде» прямо не говорится. В ученой литературе существуют по этому вопросу противоречивые мнения{212}.
Вдова после мужа не наследует всего имущества, а лишь получает назад приданое (III, 103). Если после смерти остаются дети, мать распоряжается имуществом на правах главы семьи; в случае распадения семьи (отделение взрослых сыновей) мать получает особый удел (III, 103 и 111). О правах бездетной вдовы в «Русской Правде» не говорится. Выше отмеченные нормы применялись к свободным и вполне правоспособным слоям общества — боярам и людям. Право наследования смердов было ограничено. Если смерд умирал без сыновей, имущество шло князю. Замужние дочери не получали ничего; незамужние могли притязать лишь на свою «часть» (III, 100).
Переходя к более позднему периоду — XIV–XV векам, — видим более разработанное наследственное право. Разница между наследованием по закону и наследованием по завещанию становится уже гораздо более явственна. Согласно Псковской судной грамоте, завещание для полной силы должно быть письменным (оно и называется «рукописанием») и, кроме того, должно быть укреплено — положено в «ларь» (архив) Св. Троицы (ПСГ, 14). При наличии укрепленного в городском архиве завещания отвергаются все притязания к наследникам от кредиторов покойного наследодателя, если они не могут быть подтверждены ничем иным, как неформальными актами («досками»). С другой стороны, однако, естественные наследники умершего (отец, мать, сестра «или кто ближнего племени») могут и без формальной записи требовать движимое имущество покойного, если им владеет посторонний (ПСГ, 15). Как видим, Псковская судная грамота определенно признает наследование боковых («ближнего племени» в ст. 15 или «иного племени» в ст. 90).
Вдова по Псковской грамоте получает после смерти мужа назад свое приданое, а также имеет право пользования имуществом покойного мужа, если не выйдет вновь замуж (ст. 91 и 89). Мужнино платье вдова должна отдать его отцу или братьям, если таковые имеются, но ей предоставляется отдать по совести: принуждать ее к присяге (что она все отдала) родственники мужа не могут. То же правило применяется и по отношению к мужу, если жена умрет раньше. Муж должен отдать женины платья матери или сестрам покойной жены, но также по совести — без принуждения к присяге (ст. 90).
По сохранившимся завещаниям московских князей и бояр XIV–XV веков видно, что на Москве в эту эпоху завещателю предоставлялась значительная свобода в распоряжении имуществом. Нередки случаи завещания мужем жене земельных имуществ, иногда лишь «примыслов» покойного (как в завещании Дмитрия Донского 1389 года), а иногда — в особенности при отсутствии детей — и наследственных вотчин. Последнее было согласно с византийским «Прохироном» (IX век), вошедшим в русскую «Кормчую книгу» под именем «Закона Градского» (Гражданского уложения).