Древняя Русь поддерживала оживленные дипломатические сношения как со своими непосредственными соседями в кругу евразийских земель, так и с более отдаленными странами. В домонгольский период первенствующее значение в мире Восточного Средиземноморья имела Византийская империя, сношения с которой Руси начались в IX веке, а к X веку относится ряд первостепенной важности византийско-русских договоров. Весьма оживлены были сношения Древней Руси с евразийскими (турецко-монгольскими) государствами и народами, как-то: с хазарами, волжскими болгарами, позже половцами и др. На западе Русь общалась с балканскими славянами, мадьярами, Польшей, Литвой, немцами и скандинавами (варягами). Важное значение приобретали подчас также связи с Римом и Римско-Германской империей.

Во времена Киевского каганата (X–XI века) Русь могла выступать в международных сношениях как единое целое. После распада каганата отдельные князья или группы князей были достаточно сильны и энергичны, чтобы продолжать в своих областных интересах начавшиеся ранее сношения и пользоваться поддержкой иностранной дипломатии в борьбе со своими собратьями. Не только западнорусские (галицкие), но и среднерусские (киевские и смоленские) и даже восточнорусские (суздальские) князья втягиваются в игру византийской дипломатии. Западнорусские князья ведут оживленные сношения, то дружественные, то враждебные, с Венгрией, Чехией, Польшей, Литвою, скандинавскими странами, Тевтонским орденом ит.д. Киевские князья конца XI–XII веков устанавливают связи с Римско-Германской империей, с австрийскими герцогами и т. д.

При оживленности дипломатических сношений с другими странами должна была рано выработаться на Руси развитая техника дипломатического общения, а также установиться известные принципы международного права. Искусство составления международных договоров и других дипломатических документов развилось на Руси под сильным влиянием Византии. Договоры с Византией X века, формулированные, вероятно, в значительной степени византийскими дипломатами, были образцами для последующей русской практики. Через посредство хазар и волжских болгар Русь знакомилась с приемами дипломатии восточной, в частности арабской. Вследствие этого и в домонгольский период можно подмечать в русской дипломатии влияние Востока.

Западные влияния неизбежно должны были чувствоваться в практике Западной Руси, и в особенности в отношениях прибалтийских (в широком смысле) русских земель со скандинавскими и немецкими торговыми городами. Стоя на высоте западной дипломатической мысли, Древняя Русь умела в договорах с Западом твердо отстаивать свои собственные интересы, как это в особенности видно на примере Смоленского договора с немцами 1229 года, представляющего собою высокий образец дипломатического искусства^{179}.

После монгольского завоевания Московская Русь заимствовала от монголов форму и технику дипломатических документов, а равно и самые методы дипломатии. Многие кого княжества Литовского был латинский. Русский язык сохранялся, однако, для сношений с русскими землями, хотя бы и не вошедшими в состав Великого княжества.

Организация дипломатической службы в домонгольский период была несложна. Иностранными сношениями древнерусского княжества заведовал в большинстве случаев непосредственно князь. Объединение Руси в X–XI веках — создание Киевского каганата — сопровождалось, вероятно, образованием особой канцелярии при княжом дворе для внешних сношений. Но на это в источниках сохранились лишь намеки. Последовавший период политического раздробления Руси, распад ее на ряд сравнительно мелких княжеств делали невозможным существование единого общерусского ведомства иностранных дел, каждое же из удельных княжеств было само по себе недостаточно крупной политической единицей для дифференцирования в его составе ведомства иностранных дел как особой отрасли управления.

Во времена монгольского владычества общее заведование международными сношениями перешло, разумеется, к хану. Лишь поскольку хан уполномочивал русских князей вступать в сношения местного характера, они могли такие сношения вести с соседями^{180}.

В Великом княжестве Литовском иностранные сношения велись от имени великого князя. Заведовал перепиской канцлер.

Постоянного дипломатического корпуса Древняя Русь не знала. Для переговоров с другими странами посылались в качестве агентов большей частью приближенные князя — лица, которым князь верил. Так как для дипломатической службы требовалось знание иностранных языков, то лица, отвечающие этому условию, вероятно, имели преимущество перед другими. Можно думать, что уже в домонгольской Руси при князьях были люди, знающие восточные языки^{181}. Были люди, знающие греческий и латинский языки. По-латыни знал, например, смольнянин Михалевич, один из редакторов Смоленского договора с немцами 1229 года^{182}. Людей, знающих греческий или латинский языки, чаще всего, конечно, можно было встретить среди духовенства. Этим отчасти объясняется, что духовные лица неоднократно играли роль дипломатических агентов. Так, в числе двух смоленских послов, отправленных в 1229 году в Ригу и на Готланд для обсуждения торгового договора, один был священник (поп Еремей).

Любопытно, что монгольский хан также пользовался русскими духовными лицами в качестве своих дипломатических агентов, преимущественно в сношениях с Византией. Так, саранский епископ Феогност в 70-х годах XIII века трижды ездил в Константинополь по поручению не только русского митрополита, но и хана («царя») Менгу-Тимура^{183}.

Переходя к общим основаниям международных сношений Древней Руси, отметим, что при всем разнообразии отдельных приемов в дипломатии древнерусская дипломатия в целом руководствовалась некоторыми определенными принципами международного права. От этих принципов отдельные князья и дипломаты могли иногда отступать, но значимость их они никогда не отвергали.

Первый из этих принципов заключается в том, что войне всегда должно предшествовать открытое ее объявление. Этот принцип был введен Святославом Игоревичем. Перед тем как идти на кого-нибудь войною, он всегда посылал сказать «хочю на вы ити».

Следующий принцип — точное соблюдение условий мирного договора. Этот принцип также признавался Святославом, но не всегда его противниками. Как известно, на обратном пути из Болгарии, после заключения мирного договора с Византией, Святослав был убит печенегами, как можно думать, по наущению византийской дипломатии. Разумеется, на практике условия мирных договоров русскими князьями часто не соблюдались. Но нарушение крестного целования всегда обличалось как грех.

Другим важным принципом международного права, признанным в Древней Руси, была неприкосновенность неприятельских уполномоченных, высланных противником для переговоров. В действительной жизни бывали случаи нарушения и этого принципа, из которых самый значительный — убийство русскими князьями монгольских послов перед битвой на Калке. Однако русское общественное мнение всегда осуждало подобные случаи — в частности, поражение при Калке летописец рассматривает именно как Божье наказание за несоблюдение права. Неприкосновенность послов была также одним из принципов монгольского права, на котором упорно настаивал Чингисхан. Таким образом, этот принцип международного права должен был еще укрепиться в русском понимании под монгольским влиянием.

Следующим принципом международного права, на котором настаивала Древняя Русь, было признание равноправности сторон в международном соглашении. С полной последовательностью и логичностью проведен этот принцип в Смоленском договоре с немцами 1229 года.

Наконец, через всю историю древнерусской дипломатии красной нитью проходит отстаивание свободы международных путей, в особенности морей и рек. Этому вопросу посвящено много внимания в том же Смоленском договоре, а также в других договорах западнорусских городов с немцами. В особенности оговаривается право свободного плавания по реке Западной Двине, которой низовья находились во власти немцев, а верховья — в русской власти. Что касается свободы морского пути, то даже в XIV и XV веках, когда новгородские купцы редко пускались в заморские плаванья, в договоры Новгорода с немцами включается право новгородцев пользоваться морским путем и таким образом отстаивается хотя бы только принцип свободы морей.