Месторазвитие Древней Руси — Западная, или Малая, Евразия — представляло немало трудностей для военной обороны страны. Причерноморские степи открыты были для кочевнических нашествий с востока. Моря Черное и Балтийское, поскольку берега их не были защищены и укреплены, служили путями не только для проникновения иноземных купцов, но и для набегов и нападений иноземных боевых дружин. Политическое раздробление Руси в киевский период лишало устойчивости и внутренние границы между землями-княжениями. Все это делает понятным значение военного дела и военного управления в развитии древнерусского политического быта. Справиться с трудностями задачи древнерусские князья смогли и сумели лишь отчасти.
Трудности были особенно велики в степной полосе. Степь можно сравнивать с морем. До известной степени тактика и стратегия быстро передвигающихся, не нуждающихся в прочной базе конных отрядов может быть уподобляема тактике и стратегии морского боя, где каждая боевая единица — корабль — значительно свободнее в своих движениях, чем отряд тяжеловооруженной регулярной пехоты в местности пересеченной{172}.
С другой стороны, если кто сумел достигнуть преобладания на море — при помощи ли превосходящего силы противника флота больших кораблей или при помощи достаточного количества мелких ладей, — у того в руках находится инициатива, он по желанию может продолжать войну или ограничиться обороной. Подобны этому и условия степной войны. Преобладания в степи может достигнуть большая орда, способная задавить противника лавой своих конников. Но возможно владеть степью или, по крайней мере, участком степи без крупных воинских образований, а лишь покрывая угрожаемый участок степи цепью мелких отрядов, тревожащих противника и завлекающих его в ловушку.
На этом последнем принципе основана была тактика скифских лучников, примененная ими с таким успехом против вторжения в степь персидского царя Дария (VI век до н. э.). Поход Дария, как известно, кончился для него катастрофой. Сарматы, сменившие скифов в причерноморских степях, выработали другую тактику. Облеченные в кольчуги сарматские конники с длинными пиками шли на противника сплошной лавой, все раздробляя на своем пути. Большими массами действовали и гунны. После гуннов долгое время владетели причерноморских степей (сменявшие одни других) держались тактики малых отрядов или и вовсе не способны были выставить в бой большие силы.
Хазарам удалось надолго водворить мирный порядок в степях юга России. В IX веке, однако, им пришлось бороться с новым натиском кочевников, в особенности с печенегами. В это время появляются варяги. Разрушив (в X веке) Хазарское царство, варяго-русские князья принуждены были сами взять на себя тяжесть борьбы с кочевниками-печенегами, позже половцами. Для этого им пришлось перестраивать свои привычные воинские приемы.
Первоначальной базой варяжских боевых дружин были ладьи. В них они переплывали море, подымались и спускались по русским рекам. Достигнув какого-нибудь пункта, которым они желали овладеть, они высаживали отряд своих воинов, тяжеловооруженных, закованных в броню, главным оружием которых был длинный, прямой, обоюдоострый меч. Такие отряды были пригодны для захвата городов и борьбы в пересеченной местности, но оказались совершенно беспомощны в степной войне. Варяжскому воину пришлось садиться на коня. Святослав Игоревич в особенности понял все значение конницы в степи и попытался приспособить всю свою тактику к условиям степного боя. Святослав и во внешнем своем облике старался походить на степного вождя.
Как трудно, однако, было варяго-руссам приспособиться к новым условиям, видно из того, что Святослав сам пал от руки кочевников. Преемники Святослава потратили много усилий на то, чтобы овладеть искусством конного боя и тактикой степной войны. Княжая дружина сделалась конным отрядом по преимуществу и понемногу начала чувствовать себя дома в степи. Вспомним «Слово о полку Иго-реве»: «И рече ему буй-тур Всеволод: Один брат, один свет светлый ты, Игорю. Оба есве Святославичя. Седлай, брате, свои бръзыи комони, а мои та готови, оседланы у Курьска напереди. А мои та Куряне сведоми кмети: под трубами повиты, под шеломы взлелеяны, конець копия въскормлены; пути им ведоми, яруги им знаеми, луци у них напряжени, тули отворени, сабли изъострени. Сами скачють, акы серый влъци в поле, ищучи себе чти, а князю — славе»{173}.
Поход Игоря кончился катастрофой, но в других случаях русские достигали больших успехов в борьбе с теми же половцами: достаточно вспомнить удачные походы в степь Владимира Мономаха. И все же вполне сравняться с кочевниками в искусстве степного боя русские дружины, в общем, не могли. Этим объясняется то, что русские князья стремились перетянуть на свою сторону часть кочевников и использовать их в борьбе с главной кочевнической массой. Так по степному рубежу возникли поселения торков, черных клобуков и других «своих поганых», помогавших русским князьям в их борьбе с половцами. Особенно ценными союзниками были черные клобуки, игравшие потому немалую роль и во внутренней политике русских князей.
Княжая дружина, усиленная отрядами «своих поганых», могла быть достаточна для налетов в степь. В случаях крайней опасности, для обороны от большого нашествия со стороны степи, князь собирал и городское ополчение, сажая горожан на коней, мобилизованных для этого у смердов. Для усиления обороны князья пытались оградиться от степи укрепленными линиями-рубежами. Эти степные рубежи представляли собою одну или несколько линий земляных валов, проведенных обычно вдоль речек и балок, усиленных по местам городами, то есть крепостцами или фортами. Такие рубежи построены были по южной границе Киевской земли вдоль рек и речек правого берега Днепра и по южной границе Переяславской земли на левом берегу Днепра.
Монгольское нашествие положило предел мелкой степной войне. Руководимая такими первоклассными стратегами, как Субэдэй, скованная железной дисциплиной, монгольская армия овладела степью «всерьез и надолго».
Условия лесной войны в Северной и Северо-Западной России значительно отличались от условий войны степной. На севере широко применялся пеший строй и потому иная тактика. Впрочем, известную роль конница играла и на севере. В широких масштабах пользовались конным строем немецкие рыцари. Впрочем, они сражались иногда пешим строем, как, например, в известной битве на льду Чудского озера (Ледовое побоище, 1242 год). В этой битве искусным тактиком пешего строя показал себя разбивший немцев Александр Невский. Немцы построились клином («свиньей»), Александр Невский, по-видимому, применил монгольский прием охвата флангов противника. Результатом было полное поражение противника.
Переходим теперь собственно к военному управлению. Верховным вождем всего войска был князь. Главным помощником его был тысяцкий (глава городской ополчения). Как мы видели{174}, должность тысяцкого первоначально была выборной, а затем тысяцкий в большинстве русских земель (кроме Новгорода) стал назначаться князем. Если князь сам не шел на войну, он назначал особого воеводу из высших своих дружинников для командования армией. Если князь шел сам, а войско было велико, то князь ставил одного или нескольких воевод во главе отдельных корпусов или отрядов войска. Число воевод зависело от усмотрения князя. Обычно воевода назначался только на определенный поход. Если несколько князей соединялось для похода, каждый из них командовал своим войском. Единого командования всей союзной ратью обычно не устанавливалось. Князья-союзники обсуждали в общих чертах план похода, но не всегда его придерживались. Каждый считал себя автономным. Результатом бывали иногда военные катастрофы вроде битвы на Калке (1223 год), проигранной русскими преимущественно вследствие несогласованных действий князей-союзников.
Строгой дисциплины в армии не было. Сражались обычно отдельными группами. Часто отдельные богатыри-дружинники выезжали вперед из строя, и битва превращалась в совокупность единоборческих подвигов или мелких схваток. Особенно была слаба дисциплина городских ополчений. Этим объясняется военная слабость Новгорода, где ополчение было главной силой армии. Князья же видели свою главную силу в дружине, а городское или народное ополчение ценили мало.
Дружина получала содержание от князя. В мирное время князь держал в своем дворце открытый стол для дружинников. Во время одного из пиров князя Владимира дружинники стали роптать, что им приходится есть деревянными ложками вместо серебряных. «И се слышав, Володимир повеле исковати лжици сребряныясти дружине, рек сице, яко сребром и златом не имам налести дружины, а дружиною налезу сребро и злато, яко дед мой и отец мой доискася дружиною злата и сребра»{175} (Ипат., 997 год). Городское или народное ополчение содержания от князя не получало. Во время переходов армии в пределах своей земли по направлению к границам обязанность продовольствовать ее лежала на местном населении (кормовая повинность).
Войдя в неприятельскую землю, армия жила конфискацией неприятельского имущества и грабежом окрестного населения. Обычным явлением было поведение воинов Андрея Боголюбского в Новгородской земле при походе Андрея на Новгород: «...и пришедше только в землю их, много зла сотвориша: села взята и пожгоша, и люди посекоша, а жены и дети и имения взята и скоты поимаша» (Ипат., 1173 год).
После удачной битвы обоз противника захватывался победителями. С умерших на поле брани противников снимались «порты» (одежда) и вооружение. Захваченная добыча делилась между победителями, причем князь и воеводы получали львиную долю. Правила дележа добычи устанавливались обычаем, а отчасти и законом{176}.
Монгольское завоевание и в отношении военного управления и организации армии внесло большие изменения. Весьма скоро после завоевания русские князья стали преобразовывать и перевооружать свои войска по монгольскому образцу. Так поступил уже Даниил Галицкий.
Монгольский военный строй лег в основу организации московской армии. По монгольскому образцу московское войско в большом походе стало делиться на четыре главных полка: большой, правой руки, левой руки и передовой. Высылались также особого назначения отряды (сторожевой полк, ертаул{177}, западной полк{178}). Воеводы, стоявшие во главе отдельных полков, были все подчинены воеводе большого полка. Для военного управления образована была особая канцелярия при дворе великого князя, позже (в XVI веке) превратившаяся в большое учреждение (так называемый Разряд).
Войско московского великого князя состояло из двух главных частей: служилой (дворянской) конницы и народного ополчения (пехоты). Упорядочение службы дворянской конницы связано было с возникновением и ростом поместной системы.
Поставка ратников в народное ополчение была организована по образцу монгольского «числа». Позже (во второй половине XV века) при введении «сошного письма» число ратников требовалось по расчету сох. Войско созывалось по мере надобности, и число ратников зависело от серьезности предстоящего похода. Для борьбы с Мамаем (1380 год) великий князь Дмитрий Донской собрал чуть ли не поголовное ополчение. Средства на содержание ополчения собирались с населения вместе с ратниками. Впрочем, оставалась в силе и кормовая повинность при проходе войска, а захваченная добыча «дуванилась» между ратниками. Вооружены воины московской рати были по монгольским образцам.
В Литовско-Русском государстве созыв и содержание армии были делом гораздо более сложным, чем в государстве Московском. Военное управление не было в Литовско-Русском государстве подведомственно единолично великому князю. Стоявший во главе организации армии гетман хотя и был членом правительственного совета великого князя, но считался более с панами-радой и сеймом, чем с князем. Каждый сбор ратников и денег на военное дело требовал уфалы (одобрения) панов-рады, а позже — также и сейма. При такой уфале определялись каждый раз и подлежащее сбору число ратников, и величина подати. Позже (в начале XVI века) установлены были постоянные нормы. Для избежания зависимости от сейма великий князь старался организовать по польскому образцу хотя бы небольшой отряд постоянных солдат регулярного строя (жолнеров). Но такому отряду надо было платить большое жалованье, а отпуск средств опять-таки зависел от сейма.