В предыдущих параграфах мы познакомились с общественным строем Древней Руси и общественными классами. Теперь нам нужно перейти к характеристике — поневоле весьма краткой — быта древнерусского общества.
Быт этот нельзя, конечно, рассматривать как нечто единое. Домашняя жизнь, жилище, одежда, общественные праздники и развлечения — все это менялось с течением времени. Быт горожан отличался от быта сельского населения. Особым миром были монастыри. Быт высших классов общества не во всем подобен был быту низших слоев общества.
Надо, впрочем, сказать, что такой резкой разницы в быте высших и низших слоев, как в XVIII–XIX веках, Древняя Русь не знала. В XVIII–XIX веках разница между европеизированным бытом высших сословий и бытом народным прорыла глубокую пропасть между «господами» и «простонародьем». Это были почти что две различные цивилизации. В Древней Руси различия между бытом высших и низших слоев общества были скорее количественные, чем качественные.
Начнем наш обзор с характера поселений Древней Руси. Как и в более позднее время, вплоть до начала XX века значительная разница в условиях жизни была между горожанами и сельскими обывателями. Городские поселения Древней Руси рано развились благодаря подъему торговли. Важнейшие города Древней Руси — Киев, Чернигов, Новгород, вероятно, также Суздаль и Ростов, возникли на месте поселений еще иранской эпохи. В киевский период многие из этих городов, в особенности сам Киев, достигли значительной степени процветания. Начали создаваться и новые городские центры на северо-востоке, как-то: Владимир, Боголюбов, Ярославль, Тверь, Москва, Тула.
Рост городов связан был, конечно, прежде всего с ростом промыслов и торговли и потому в значительной степени был делом купечества и мещан. Однако во многих случаях это зависело и от княжеской инициативы. Известно, как много сделал для украшения Киева Ярослав или для украшения Владимира и Боголюбова Андрей Боголюб-ский. Киев поражал приезжих иностранцев красотой, размерами и кипучей жизнью. Адам Бременский называл Киев соперником Константинополя. Упадок Киева как города начинается с половецкого погрома 1203 года. Одновременно почти происшедший разгром Константинополя крестоносцами IV Крестового похода подорвал значение византийской торговли, до того времени являвшейся одним из главных источников благосостояния Киева. Вторым по значению городским центром киевской эпохи был Новгород. Значение его особенно поднимается в XIV–XV веках, когда Новгород служит посредником не только между немецкой Ганзой и Русью, но также между Ганзой и монгольским Востоком. Упадок Новгорода начинается с подчинения его Москве (1471 год).
У нас нет точных данных о численности населения в древнерусских городах. В Киеве XI–XII веков можно предполагать более 100 тысяч жителей, и такое же число вероятно для Новгорода XIV–XV веков. Прочие города были менее значительными; все же в Смоленске, Чернигове, Ростове, Рязани, Владимире-Волынском, Галиче, Львове, позже также в Твери и Москве нужно предполагать несколько десятков тысяч жителей.
Почти всякий город Древней Руси был одновременно центром административным, церковным, торговым, ремесленным. Город обычно окружен был стенами — первоначально в большинстве случаев деревянными — и являлся крепостью, под защиту которой спасалось окрестное население в случае вражеского нашествия. В соответствии с различными заданиями древнерусского города, в нем обычно имелись дворец князя или его наместника, несколько — иногда очень много — церквей и монастырей, торговая площадь — в больших городах не одна, окруженная лавками купцов и ремесленников, и, наконец, дома — жилища обывателей. Каменных зданий, кроме церквей, было мало или почти не было. Благодаря этому монументальность церквей и крепостных башен архитектурно особенно должна была выделяться на фоне низких деревянных хором и домов.
Что касается внегородских поселений, они были в Древней Руси различного типа. Боярские дворы со своими службами и хозяйственными постройками, окруженные частоколами, иногда с церковью возле, представляли собою как бы города в миниатюре. То же можно сказать и о больших монастырях, огражденных каменными стенами, к которым жался посад. Больших сел и деревень позднейшего типа в Древней Руси, по-видимому, не было или было не так много. Лишь в Западной Руси в XV–XVI веках стали возникать местечки полуторгового типа.
«Люди», «своеземцы» жили хуторами, «смерды» — иногда мелкими поселками, иногда отдельными дворами. Население такого двора или хутора иногда было, впрочем, не менее населения маленькой деревни позднейшего типа благодаря обычаю жить большими семьями. Жилые постройки были довольно разнообразны по типу. Каменные жилые палаты являлись, как сказано, исключением. Общим правилом были деревянные хоромы и избы.
О внутреннем убранстве и обстановке домов отчасти уже говорилось выше. В больших хоромах бывало по многу покоев или комнат — горенки (чистые комнаты), ложни-цы (спальни) и т. д. После введения христианства в чистых комнатах вешались иконы. В большой комнате устраивался иногда целый иконостас, подобие домашней часовни. Мебелью служили скамьи, столы, кресла, кровати, поставцы, шкафы. Все это покрывалось убрусами, коврами, всякими тканями. Кровати были с особым изголовьем. В богатых хоромах кровати были постелены дорогими одеялами (иногда собольими) и покрывалами (паполомами). Подушки были иногда шелковые. В бедных домах все, разумеется, было проще. Одеяла употреблялись там полотняные.
Исконной одеждой древнерусского мужчины были сорочка (рубаха) и шаровары, которые идут, вероятно, еще от скифской эпохи, как можно судить по изображениям скифов на памятниках эллино-скифского искусства. Женский сарафан — также, вероятно, наследие скифских времен. Низшие слои древнерусского населения при этой одежде и остались, присоединяя к этому в более холодное время свиты волосяные и надевая на зиму теплый кожух или тулуп. Люди высших классов стали в XI веке одеваться по византийским образцам. В ходу были и восточные одежды. Впрочем, в самом византийском костюме сильны восточные влияния. Князья в парадных случаях стали носить корзна (род облекавшего весь стан круглого плаща, накидывавшегося сверху). Корзно застегивалось на правом плече запонью с петлицами. Употреблялись также откидные (япончицы). Даниил Галицкий носил скарамангий (тонкой работы кожух) тоже по византийскому образцу. Женский костюм установился также по византийским и отчасти иконным образцам.
Со времени монгольского завоевания русский костюм подвергся новому влиянию восточных образцов. Стали употребляться узкие кафтаны, азямы, армяки, зипуны и т. д. Бояре стали надевать ферязи и опашни (опашни были мужские и женские). В качестве обуви носили сапоги и черевья (черевики), а беднейшее население в лесных местностях — лапти. Щеголи, как былинный Чурило Пленкович, носили сапоги с особыми загнутыми носками, чем приводили в восхищение древнерусских красавиц. На голове носили шапки разного вида. Распространенным типом был клобук — высокая остроконечная шапка, часто с меховым околышем или опушкой. Носились также треухи, мурмолки. Позже ввелись в употребление среди высших сословий шапки горлатные (обшивавшиеся лисьим, куньим или собольим мехом). На руках носили перчатки (рукавицы перстатые).
Строй жизни был приблизительно одинаков в богатых и бедных домах. Вставали рано. «Да не застанет вас солнце на постели», — поучал своих детей Владимир Мономах. Помолившись, отправлялись на работу. Князь начинал день «думою» с дружинниками, творил суд, вникал в дела управления. Бояре делали то же. Купец и ремесленник шли каждый в свою лавку. Земледелец выезжал в поле. Работали до обеда, а после обеда ложились отдыхать. «Спанье есть от Бога присуждено полудние, — советовал тот же Мономах — от чина бо почивает и зверь и птица и человеки». После спанья опять работали или шли в церковь к вечерне.
Дома жена богатого человека наблюдала за хозяйством — приготовлением пищи, рукодельем и шитьем мастериц, за детьми надзирали мамы и няньки. Жена бедняка сама варила себе и семейству и сама рукодельничала.
О приготовлении пищи в древнерусском обиходе говорилось уже выше{130}. В «Слове о богатом и убогом» (XII век) обед богатого человека описывался так: «На обеде же служба бе многа, сосуди златом сковали и серебром, брашно много и различно: тетеря, гуси, жеравия, ряби, голуби, кури, заяци, елени, вепреве, дичина, чамьри, търтове, печени, кръпания, шемьлизи, пирове, потъкы, множество са-качий (поваров) работаюче...»{131}. Обед среднего обывателя был, конечно, много скромнее, но и там обычно потреблялось мясо. Мясо ели и воины на походе.
Мылись в банях, имевшихся на севере при каждом доме, а летом в реке или прудах. По субботам и перед праздниками мылись особенно тщательно.
Иногда болели и звали «лечца» (доктора) или знахарку. От простых болезней и ран тот или другая иногда вылечивали. С эпидемиями, как «черная смерть» (середина XIV века), бороться не умели и умирали множествами. И помимо эпидемий для беднейшей части населения были трудные года — неурожая и голода. От голода особенно часто страдал Новгород, где своего хлеба не хватало и зависели от привоза. Войны — не только нападения внешних врагов, половцев или татар, но и между княжеские усобицы — были часто не менее губительны для мирного населения, чем эпидемии.
Но если бывало много горя, бывало много и веселья и радости. В городах, а также и во многих селах в воскресные или праздничные дни ехали в церковь. Церковь давала не только исход религиозному чувству, но также удовлетворяла эстетическим запросам, заменяя отчасти то, что в наши времена дают музеи и театры. После службы на площади перед церковью шла оживленная беседа между соседями и знакомыми, а затем можно было отправиться на званый обед и смотреть скоморохов, слушать игру на гуслях или иную «гудьбу» (музыку).
Княжеские пиры часто открыты были для всех желающих. «Изяслав с сыном Ярославом послата подвойски и биричи по улицам кликати, зовучи к князю на обед от мала и до велика» (Ипат., 1148 год). Будничный круг жизни прерывался не только подобными пирами, но целым рядом обрядовых торжеств. Наряду с церковными праздниками долгое время почитались языческие, против чего церковь боролась, но не всегда могла старые обычаи одолеть. Некоторые языческие праздники, исчезнув как таковые, были приспособлены к христианским, например, «русалии» — к Троицыну дню, зимний солнцеворот — к Рождеству, а летний — ко дню св. Ивана Купалы.
Своего рода общественными событиями были также и некоторые семейные события, в особенности в жизни знатных семей и родов. В случае смерти князя или боярина умершему устраивались торжественные похороны с вопленицами и причитаньями. На заупокойную тризну (пир) звали всю округу. Свадьбы праздновались пышно и торжественно почти во всех слоях населения, с подробно разработанным ритуалом, веселым пиром, пением величальных песен, причитаний, а в знатных домах — также с «гудьбою».
Уклад жизни Древней Руси был несложен, но в достаточной мере отвечал потребностям и запросам своего времени. Человек, за редкими исключениями, не чувствовал себя одиноким и потерянным и мог идти в ногу с окружающим обществом. Различные общественные слои жили приблизительно тем же темпом и, в общем, однородными интересами. Классовая рознь была налицо, но во многих случаях смягчалась возможностью общения между лицами разных классов. Противоречия общественной жизни в значительной степени смягчала церковь, беря под свое покровительство увечных и изгоев. Если кто бывал неудовлетворен жизненным обиходом, а вместе с тем не склонен был искать выхода своей душевной энергии в богатырских подвигах — такой человек мог себя отдать служению церкви — шел в монастырь.