Рабство — повсеместный институт древнего и раннесредневекового мира. Оно исстари утвердилось в Западной Евразии. Рабы были у скифов и у хазар. По всей видимости, рабство существовало у славянских народов еще до расселения их по западноевразийским равнинам.
Следует различать, однако, различные виды рабства. Одно дело рабство как традиционный институт семейного права. Другое дело рабство как институт права международного и торгового. Связь исстаринного рабства у славян с семейным правом видна из самой терминологии. Власть господина над рабами терминологически приравнивалась к власти отца над детьми. В Древней Руси вместо слова «раб» (или «роб») обычно употреблялось слово «холоп», и лишь в женском роде говорилось «раба» («роба»). «Холоп» значит собственно мальчик («хлопец» по-украински); такого же смысла чешское otrok (раб). «Роб» и «роба» — то же, что «робенок» (ребенок). Также и термин «челядь» сближается с «чадь», «чадо». Глагол «работать» (трудиться) — производный от «раба». «Работать» первоначально значило «быть в рабстве, трудиться в качестве раба».
Семейное право славян отличается более мягким характером, чем у некоторых других народов. Отеческая власть в славянском праве менее сурова, чем, например, в праве римском. Можно поэтому думать, что и рабство древних славян отличалось более мягким характером. Рабы, челядь были в некотором смысле младшими членами в семейнородовом хозяйстве. Но когда славяне восточные расселились по просторам Западной Евразии, они втянуты были в международный коммерческий оборот. Торговля рабами была одним из существенных его элементов.
Культура народов древнего мира — греков и римлян — построена была на рабовладении и рабском труде, и так как своих рабов не хватало, то рабов стали покупать у соседей (или захватывать на войне). Римские походы на север и северо-восток, за Дунай, являлись отчасти экспедициями для добычи невольников. В годы мира римские купцы и агенты скупали невольников по северным границам разросшейся Римской империи, в том числе и в Северном Причерноморье. С римской эпохи в Северном Причерноморье, то есть в Западной Евразии, установились традиции работорговли. Эти традиции были подхвачены варяжскими князьями, когда они утвердились на Руси.
Рабы (челядь) составляли в X–XI веках значительный предмет русского экспорта в Константинополь и на Левант. Святослав Игоревич, пытаясь утвердить свою столицу в Переяславе на Дунае и перечисляя товары, которые туда стекались из разных стран, отмечал: «...из Руси же скора и мед, воск и челядь». В Константинополе был специальный торг русскими невольниками, у церкви Св. Мамы. Греки раскупали невольников преимущественно в гребцы галерного флота. «Челядь» эта главным образом состояла, вероятно, из пленных, захваченных князем при покорении («примучивании») окрестных земель. Позже, при междукняжеских усобицах, пленники также часто обращались в рабов. Коммерческий характер, который приняли рабовладение и работорговля, совершенно, конечно, должны были изменить характер рабства. Холоп стал рассматриваться как объект вещного права{125}.
Холопы держались на Руси преимущественно в больших хозяйствах. При дворе каждого князя и боярина жила челядь. В некоторых случаях хозяин заставлял холопов работать на земле. В большинстве же случаев холопы жили на барском дворе, в качестве прислуги или в качестве ремесленников. Холопов, заслуживших доверие своих хозяев, последние часто назначали у себя приказчиками (тиунами). Первоначальная княжеская дворцовая администрация почти вся состояла из холопов. С течением времени некоторые из этих холопов или их потомки выбивались на важные должности дворцовой службы. Самые эти должности постепенно изменяли характер, служба принимала характер государственной, и должности стали замещаться свободными людьми{126}.
После введения в России христианства церковь повела длительную и упорную, хотя и не увенчавшуюся решительными успехами борьбу с институтом рабства. Если для древнерусского права холоп был объектом, а не субъектом, то, разумеется, церковь не могла не видеть в холопе такой же человеческой души, как в юридически свободном человеке. Церковь прежде всего стремилась внушить владельцам, что убийство холопа есть такой же грех, как убийство всякого человека. «Аще кто челядина убиет, яко разбойник епитимью приемлет», — гласило правило митрополита Георгия (XII век). Далее, церковь выступала против продажи рабов, в особенности против продажи рабов «поганым» (иноверцам), за что положены были церковные наказания. Наконец, церковь всячески поощряла отпуск рабов на волю, в особенности рекомендуя отпуск рабов по завещанию перед смертью «на упокой души». Число таких отпущенников («задушных людей») должно было быть в Древней Руси весьма значительным.
В монгольский период, под очевидным влиянием уйгурского права{127}, создается институт условного холопства, известного под именем кабального. «Кабала» — слово арабское, значит «обязательство», «долговая расписка». Должник, получивший деньги по кабале, должен был работать на господина за проценты по долгу. Вернуть самый долг ему, очевидно, в громадном большинстве случаев не было никакой возможности. Поэтому «кабальная зависимость» стала синонимом зависимости безвыходной.
Первое упоминание о введении на Руси кабального холопства (хотя и без упоминания самого термина) находим в летописях под 1262 годом. По смерти Батыя «князи рустии, согласившеся между собою и изгнаша татар из градов своих{128}: бе бо от них насилие, откупаху бо богатые у татар дани и корыстовахуся сами, и мнози люди убозии в ростех работаху»{129}. Работа «в ростех» (то есть за проценты) и есть существенный признак кабального холопства. Подлинные кабалы дошли до нас лишь начиная со второй половины XV века.
Кабальное холопство было личным, оно погашалось смертью закабалившегося человека или его господина. Дети закабалившегося (рожденные до его закабаления) кабале не подлежали. Иногда, однако, закон обходили таким образом, что при получении займа человек писал кабалы не только на себя, но также на жену и детей. Иногда человек обязывался кабалой не только заимодавцу, но также и его сыну (или сыновьям). Но такие случаи были исключением, а не общим правилом.
Кабальный человек мог употребляться хозяином для работы и в поле, и в усадьбе. В последнем случае положение кабальных людей мало чем отличалось от положения дворовых холопов.