Помимо общины семейно-родовой и территориальной Древняя Русь знала общественные союзы и объединения иных типов. Здесь прежде всего должны быть упомянуты союзы дружинного типа. Объединения этого рода могли быть различных видов. Дружиной называлось в Древней Руси всякое товарищество людей, сошедшихся для какой-нибудь определенной цели, например промышленной или производственной. Дружина в этом смысле была синонимом артели. Но в более узком смысле дружиной называлось содружество, образовавшееся вокруг какого-нибудь популярного военного или политического вождя, преимущественно князя.

Варяжские князья и вожди приходили на Русь каждый со своею дружиной, и по мере того, как князья оседали по русским городам, с ними оседали и их дружины. Княжая дружина делалась, таким образом, влиятельным элементом общества в каждой из русских земель. Постепенно политическое и социальное лицо княжой дружины менялось, и старшие дружинники превращались в боярский класс. Дружинник становился вотчинником. Первоначальная дружина основывалась на чувстве верности ее членов по отношению к вождю и чувстве товарищества по отношению друг к другу. Со своей стороны и князь себя считал не только вождем, но и старшим товарищем в дружине, ценил и любил дружину и относился внимательно к ее нуждам. Общий интерес к воинским подвигам и приключениям, грабежу и добыче тесно спаивал князя с дружиной. С течением времени дружина начинала расслаиваться. Стали различать старших и младших дружинников. Старшие дружинники продолжали еще смотреть на себя, как на товарищей князя, младшие дружинники определенно становились слугами князя. Дружина постепенно превращалась во двор князя.

Своеобразным типом вольных дружин, не связанных с князем, были в Древней Руси всякого рода товарищества и ватаги, образовавшиеся как для промыслов, так и для военного грабежа. Таковы были ватаги новгородских «ушкуйников» на русском Севере и ватаги «бродников» на степном юго-западе. Ватага представляла собой вольное товарищество с выборным ватаманом, или атаманом, во главе. По типу «бродников» позднее возникли ватаги и общины казаков — на Дону, Яике, Тереке, Днепре. Казачья ватага могла образовываться и для мирных промыслов, и для военного грабежа. Такого типа казачьи ватаги явились позже одной из главных сил русской колонизации на востоке и юго-востоке. Сибирь освоена была именно ватагами и артелями казаков и «промышленных людей» (XVI–XVII века).

К числу производственных организаций Древней Руси принадлежали артели плотников и каменщиков. Всякие крупные хозяйственные предприятия, например постройки церквей, производились артелями или товариществами (дружинами). Во главе каждой такой дружины стоял выборный старейшина или старшина. По актам ХШ и XIV веков известно существование охотничьих артелей на севере России, в частности для добывания кречетов (артели или «ватаги» помытчиков)^{90}. Подобного же типа артели и ватаги образовывались и для рыбного промысла.

Свои артели и товарищества были и у купцов и городских ремесленников. Известна купеческая организация при церкви Св. Иоанна Предтечи на Опаках (в Новгороде).

Для того чтобы быть постоянным членом этой организации («пошлым купцом»), требовался взнос в 50 гривен серебра. Эта купеческая организация, или братство, должна была также заботиться о благолепии своей церкви и церковных служб и справлять торжественно («почесть створити») храмовой праздник. Подобного рода купеческие братства или артели были, конечно, и при других церквах в различных городах Древней Руси.

В городах Западной Руси в XIII–XV веках вместе с немецкими поселенцами и «Магдебургским правом» распространяется и цеховая организация ремесла. Корпорации ремесленников Западной Руси утверждались правительственными грамотами. Так, в 1386 году издана была грамота, обеспечивающая права корпорации портных города Перемышля. При этом ограничивалось число заведений (лавок) портных в городе. Их не могло быть более шестнадцати. Много цеховых грамот дошло от XV века, как, например, для ткачей и скорняков города Львова, портных, кузнецов, шорников Перемышля и др.

Цех Западной Руси XIV–XV веков представлял собой, наподобие цехов германских, замкнутую самоуправляющуюся корпорацию с выборным старшиной во главе. Члены цеха разделялись на мастеров, подмастерьев (товарищей) и учеников. Полноправными были, собственно, лишь мастера, с которыми старшина должен был советоваться в делах. Споры между членами разрешались цеховым судом. Цех ручался за честность и нравственность своих членов. Цех был не только юридической организацией, но и братством. Братство это искало церковного освящения. Каждый цех имел свою церковь или часовню. Цех участвовал всем составом в похоронах каждого из своих членов. Собирались члены цеха и для братских пиров — пили вместе «братское пиво». Подобного рода «братчины» не были, впрочем, непременно связаны с цехами, и обычай «братчин» широко был распространен не только в Юго-Западной, но и в Северо-Восточной Руси. Подобного рода «братчина» являлась иногда особой организацией «пивцов» во главе с «пировым старостою» или «государем пировым». Братчина имела даже право судить своих членов — очевидно, главным образом за буйство во время пира^{91}.

Говоря о купеческих и ремесленных организациях Древней Руси, мы упомянули уже о связи их с церковью. Церковь играла вообще крупную роль в общественном строительстве Древней Руси. Церковь освятила не только профессиональные организации, подобные купеческим и ремесленным братствам и цехам, но и другие виды общественных союзов, начиная с основной социальной ячейки — семейно-родовой общины.

Культ предков, существовавший в славянской родовой общине до принятия христианства, теперь принял форму почитания святых — покровителей целого рода или отдельных родичей. Церковный храм сделался также средоточием равно и волостной, и городской общины. В больших городах кроме соборов, имевших общегородское значение, каждый «конец», или улица, имели свои приходские храмы, вокруг которых сосредоточивалась кончанская, или уличная, жизнь. Церковь образовала особые организации верующих — приходы, которые в средневековой Руси часто сливались с другими общинными организациями.

Далее церковь взяла на себя попечение обо всех лицах, потерявших связь с общественным союзом или лишившихся своего общественного положения. Такие лица в широком смысле назывались «изгоями». В частности, изгоями были: попов сын, вышедший из своего сословия по незнанию грамоты; холоп, выкупившийся из холопства; обанкротившийся купец. Кроме изгоев церковными или богадельными людьми считались нищие и убогие («слепец, хромец, вдовица»). Принимая на себя попечение о людях, вышедших из рамок общественного союза, церковь вместе с тем создавала свой новый тип общественного союза — союза людей, объединенных (в идеале) церковно-религиозной идеей и связанных с церковью профессионально. Сюда входят духовенство и крылошане («поп, диакон и дети их, а кто в крылосе: попадья, чернец, черница, проскурница, паломник, свещегас»), а также те, кто обслуживает больницы, гостиницы, странноприимные дома^{92}.

Основным типом идеократического общественного союза, введенного на Русь церковью, было, конечно, монашество. В идеале монашество прежде всего было братством, основанным на духовной связи и духовном делании. Фактически монастыри сделались быстро также и важным фактором материальной, экономической жизни. Об этом отчасти упоминалось уже и раньше^{93}, а отчасти будет идти речь еще дальше^{94}.