Семейно-родовая община, будучи основной ячейкой древнерусского общества, не была, однако, единственной формой общественного союза в Древней Руси. С течением времени развились другие формы, частью выросшие из семейно-родового союза. Таковой была прежде всего территориальная община. Помимо девушек из чужого рода, взятых в жены членами рода, в родовую или семейно-родовую общину могли входить и другие не родные по крови мужчины и женщины. У славян, как и у иранцев, существовал обычай побратимства или братотворчества.
Прием в родовую или семейно-родовую общину не родных по крови во многих случаях являлся результатом житейской и хозяйственной необходимости. Семейно-родовая община, потерявшая значительную часть своих членов в силу болезни или войны, могла быть вынуждена соединиться, сложиться с соседями, не надеясь иначе уцелеть в суровой борьбе за существование. Особенно часто могла быть в этом нужда при расселении славян в новых непривычных условиях жизни при необходимости не только обеспечить себе пищу и одежду, но и оберечься от туземцев или чужих племен.
Так возникала по типу семейно-родовой новая община на договорных началах. Члены такой общины в Древней Руси назывались складниками, или сябрами.
Могло быть также, что несколько семейно-родовых общин, не сливаясь между собою, находили выгоднее объединиться в более широкий союз — составить волостную общину. Но наиболее существенным фактором, повлиявшим на образование территориальных общин в Древней Руси, были требования, предъявлявшиеся к населению со стороны государственной власти. Последняя стремилась к обеспечению некоторых элементарных своих нужд — сбора дани, а также и расправы с преступниками.
Первые славянские поселения возникли на территории Западной Евразии, вероятно, еще во времена господства иранцев. К иранской эпохе и должно быть относимо образование среди оседлого земледельческого населения Западной Евразии податных общин. Общину составляли «люди» («смерды»). В такого рода податные общины организованы были славянские насельники Западной Евразии и в Хазарском государстве (VI–IX века). Варяжские князья, нужно думать, воспользовались уже готовой организацией. О податной общине варяжской и поваряжской эпох можно получить довольно ясное понятие из «Русской Правды».
Как и в иранскую эпоху, синонимом общины был термин «люди» (иранское «мерды»){80}.
В некоторых списках «Русской Правды» (например, в Синодальном и Пушкинском) община называется вервью{81}. Члены верви связаны были между собою круговой порукой. В случае, например, если на территории какой-либо верви найдено было тело убитого княжеского дружинника («княжа мужа») и убийца не мог быть обнаружен, то виру должна была платить вся вервь{82}. Следует, впрочем, иметь в виду, что вхождение в состав общины было в эту эпоху добровольным. Можно было и не «вкладываться» в общую виру{83}, но в таком случае людин не мог рассчитывать на помощь соседей. Круговая порука членов общины за убийство, совершенное в пределах общины, сохранялась в русском праве долго после «Русской Правды». Например, в Белозерской уставной грамоте 1488 года читаем: «...а учинится душегубство в коем стану или в коей волости, а не доищутся душегубца, и они вины четыре рубли заплатят, в стану или в волости, в коей душегубство учинилось»{84}.
Мы видим, что в этой грамоте территориальная община называется волостью, что и было в XIV–XV веках обычным термином для общины. Термины «село» и «деревня» употреблялись в средневековой Руси в смысле, отличном от нашего времени. Селом тогда называлось обычно отдельное хозяйство — двор с пашней и угодьями («село земли»){85}. Тот же смысл имело и слово «деревня»{86}. При разделении «большой семьи» в деревне, состоявшей первоначально из одного двора, могло образоваться два-три. Две-три семейных общины могли также сложиться совместно для расчистки леса под пашню — результат был тот же — образование «деревни» в два-три двора, что было обычным типом в XV веке на русском Севере.
Волость могла состоять из 50 и больше таких деревень, то есть из ста, полутораста и больше дворов или семейных общин. В Новгородском крае волость обычно называлась погостом. По летописному преданию, деление на погосты в Новгородской земле введено было еще княгиней Ольгой. Волостная община помимо общей уголовной ответственности ее членов, о чем было упомянуто{87}, часто обязана была круговой порукой за уплату податей (дани){88}. Волость была самоуправляющейся единицею и во многих случаях имела своих выборных властей и судей{89}.
Волостная община не вела, однако, коммунистического хозяйства. Жившие отдельными дворами или деревнями семьи (или роды), входившие в общину, вели каждая свое хозяйство и имели свой хозяйственный инвентарь и свое движимое имущество. Земля могла, впрочем, считаться собственностью всей волости. Земли обычно было вдоволь, земельной тесноты не было даже в более заселенных районах до XV–XVI веков. Ввиду этого не было никакой необходимости в земельных переделах. Земельных переделов в древнерусской общине (волости) не было.
Таким образом, если мы можем сопоставить крестьянскую «большую семью» XVIII–XIX веков с древней семейно-родовой общиной, то следует остеречься от сопоставления великорусской передельной земельной общины XVIII–XIX веков с древнерусской волостью. Волость могла иметь верховное право собственности на землю, но фактически отдельные участки земли в пределах волости состояли не только в пользовании, но и в распоряжении отдельных дворов (семейных общин). Кроме того, как выше было упомянуто, не все землевладельцы округи входили в волость.