Законодательные работы Василия I и Льва VI вызвали оживление в юридической литературе X и XI веков, выразившееся в том, что юристы, с одной стороны, занялись толковаем и комментированием «Василик» (такие толкования обычно называются схолиями), а с другой, составлением разнообразных сокращенных изложений и руководств. X век отмечен также целым рядом новелл византийских императоров, которые касаются чрезмерного развития крупного землевладения в ущерб землевладению мелкому и свободной крестьянской общине; это был один из самых острых вопросов социально-экономической жизни эпохи.
От Римской империи Византии достались в наследство две основные черты социального строя: господство крупного землевладения) и колонат, или крепостное право. Представителям римского крупного землевладения, а именно куриалам и посессорам, на Востоке соответствовали архонты и ктиторы. Обладая крупной земельной собственностью, посессоры пользовались большим влиянием в городских куриях, что давало им еще большую силу. Однако уже в IV веке обстоятельства изменились. Римское правительство возложило на куриалов ответственность за внесение полностью тем или другим городом требуемой суммы налогов, а когда куриалы стали избавляться от столь разорительных должностей, оно сделало эти должности наследственными. Эти мероприятия привели к разорению многих представителей крупного землевладения. Позднее, уже в византийское время, муниципальный строй стал разлагаться под давлением центральной власти. Лев VI покончил с остававшейся еще тенью муниципального устройства, закрыв городские курии и подчинив города императорской власти окончательно.
В эпоху иконоборчества, в VIII–IX веках, в империи появились мелкие крестьянские землевладельцы и многочисленные крестьянские свободные общины; стала отмечаться свобода крестьянских переходов; в поместьях крупных землевладельцев земли иногда обрабатывалась не крепостными, а вольными людьми — половниками и десятинниками (мортитами). Императоры-иконоборцы, боровшиеся против монастырского землевладения, содействовали этим возрождению крестьянской собственности.
Позже, однако, картина снова меняется. Во время Македонской династии класс «могущественных», или магнатов, прежних архонтов и ктиторов, которых часто называют властелями — выражением, заимствованным из славянского быта, снова значительно вырос. На другом полюсе находился класс бедных, которых можно сопоставлять с пауперами средневековой Западной Европы или с сиротами московского периода русской истории. Бедные люди Византийской империи были мелкими земельными собственниками и членами общин, которых тяжелые налоги и различные повинности заставляли обращаться за помощью к могущественным магнатам и отказываться от своей свободы.
Между тем государи эпохи Македонской династии, по крайней мере начиная с Романа I Лакапина (919–944) и кончая Василием II (976—1025), энергично выступали за ограничение возможностей властелей, которые, располагая большим числом крепостных, могли иной раз собрать из них настоящее войско и, пользуясь этим, составляли заговоры против императора. Так что императоры, становясь на сторону мелкого крестьянства и крестьянских общин в их противостоянии с властелями, прежде всего защищали собственную власть.
Похоже обстояло дело и с так называемыми воинскими участками, которые еще со времен Римской империи отводились солдатам, стоявшим на границах, а отчасти и внутри государства. Обычай этот дожил до X века. Однако воинским участкам в IX и X веках также стала угрожать опасность со стороны властелей, которые стремились скупать их, как они скупали крестьянские угодья.
Меры, предпринятые государями Македонской династии для защиты крестьянского и воинского землевладения, в сущности, были просты. В новелле Романа I Лакапина, изданной в 922 году, содержатся три положения: 1) предпочтительное право при продаже и при отдаче во временную или наследственную аренду недвижимой собственности, то есть земли, дома, виноградника и др., принадлежит крестьянам и их свободной общине; 2) властелям запрещается делать приобретения от бедных тем или иным способом, будет ли это посредством дара, завещания, покупки, найма или мены; 3) воинские участки, отчужденные каким-либо способом в течение последних тридцати лет или же имеющие впредь быть отчужденными, возвращаются без всякого вознаграждения к своему первоначальному назначению.
Постигшие империю вскоре после издания этой новеллы тяжелые бедствия подвергли испытанию мероприятия Романа. Необычайные морозы, неурожай, страшный голод и моровая язва отразились главным образом на судьбе крестьянства, и властели, несмотря на все запреты, пользуясь отчаянным положением крестьян, по ничтожной цене, за небольшое количество хлеба, стали скупать у них земельные участки.
Ввиду столь возмутительного поведения властелей Роман издал в 934 году вторую новеллу, в которой самым резким образом порицал их жестокое любостяжание; он говорит, что властели оказались «для несчастных сельских жителей подобием мора или гангрены, въевшейся в деревенское тело и уготовлявшей его погибель». Эта новелла предоставляла крестьянам, у которых властели, вопреки закону, купили землю, право выкупа ее за ту же цену. После упоминания об успехах византийского оружия в битвах с внешними врагами новелла заканчивается решительными словами: «Если мы достигли таких успехов против внешних врагов, то как нам не сокрушить домашних, внутренних врагов природы, людей и доброго порядка справедливым желанием свободы и острием настоящего законодательства».
Однако и этот указ Романа I не остановил укрупнения землевладения и разложения мелких крестьянских хозяйств. Поэтому в новелле, изданной уже Константином Багрянородным, говорится, что прежние законы не соблюдались. Константин предписывал решительно бороться с засильем властелей. Но вступивший затем на престол благодаря своему браку с вдовой Романа II Никифор Фока происходил из властельского сословия, и интересы крупного землевладения были для него понятнее и ближе, чем для его предшественников. Его новелла, по словам В. Г. Васильевского, «несомненно свидетельствует о некоторой реакции законодательства в пользу властельского сословия, хотя в ней и говорится только о равно справедливом отношении к обеим сторонам»[123]. Как сказано в новелле Никифора Фоки, его предшественники «совершенно не заботились о благосостоянии властелей и даже не позволяли им оставаться при том, чем они владели». Таким образом, Никифор Фока, отменив своей новеллой прежние постановления, дал новый простор своеволию и усилению властелей.
Самым упорным врагом властельского сословия был Василий II Болгаробойца. Против него восстали представители малоазиатских властельских фамилий Барда Фока и Барда Склир, и только вмешательство русского вспомогательного корпуса, посланного князем Владимиром, спасло императорский трон. Поэтому нет ничего удивительного, что Василий II видел в крупных землевладельцах заклятых врагов, с которыми он не церемонился. Так, однажды, при проезде через Каппадокию, Василий был роскошно принят в обширном поместье Евстафия Малеина, но, заподозрив хозяина поместья в измене, увез его с собой в столицу, где тот и умер. После смерти Малеина все его земли были конфискованы. Другой случай рассказан в новелле самого Василия. Некто Филокалес в Малой Азии, прежде простой крестьянин, сделавшись знатным и богатым и достигнув высоких служебных чинов, превратил селение, где жил, в собственное поместье, изменив даже само его название. Василий приказал сровнять с землей великолепные дворцы Филокалеса и возвратить бедным их имущество; самого же Филокалеса император вернул в состояние простого крестьянина.
Знаменитая новелла 996 года Василия II отменила сорокалетний срок, после которого властели, захватившие крестьянские участки, могли получить их в законное пользование. По словам новеллы, властели делали все, чтобы «то посредством подарков, то посредством присущей им силы миновать этот срок и тогда уже получить в полную собственность то, что они дурным образом приобрели от убогих». Имения же, приобретенные властелями в сельских общинах до первого законоположения Романа I, оставались, согласно этой новелле, в их собственности, но при условии, что они докажут свое право на владение ими документами или представят свидетелей.
Кроме новеллы 996 года Василий II издал или, вернее, восстановил указ о налоге под названием «аллиленгий», что в переводе значит «ручательство друг задруга, взаимное ручательство». Еще в начале IX века император Никифор I Геник (насколько мы можем толковать краткое сообщение источника об этом) издал распоряжение, согласно которому члены общины несли солидарную податную ответственность. Это объясняет, почему принадлежность к общине считалась обременительной и крестьяне предпочитали обладать отдельной собственностью. Распоряжение Никифора I вызвало сильное отторжение, и его преемники, по-видимому, его не применяли. Но Василий II, имея сильную нужду в деньгах для болгарской войны и желая нанести страшный удар властелям, сделал властелей в податном отношении ответственными за убогих в тех случаях, когда последние не могли внести причитавшиеся им подати. Если бы эта мера продержалась долго, она могла бы привести к сильному разорению властелей, как светских, так и духовных. Но аллиленгий просуществовал очень короткое время. В первой половине XI века император Роман III Аргир, вступивший на престол благодаря женитьбе на Зое, дочери Константина VIII, будучи сам не чужд властельских интересов и желая найти пути к примирению с высшим духовенством и землевладельческой знатью, отменил ненавистный для властелей закон.
Хотя указы македонских государей X века и полагали некоторый предел притязаниям властелей, решительных результатов в желательном для императоров смысле они не дали. Постепенно знаменитые новеллы забывались и выходили из употребления, тем более что в XI веке существенно изменилась внутренняя политика византийских государей, которые стали покровительствовать крупным земельным собственникам, а это, в свою очередь, способствовало закрепощению свободных крестьян. Однако как свободная крестьянская община, так и свободное, не прикрепленное к земле крестьянство не совсем исчезли в империи — с этими институтами мы встречаемся и в позднейшее время.