Главная задача внешней политики Василия I заключалась в борьбе с мусульманским миром. Ситуация как нельзя более благоприятствовала успеху, так как Византия находилась в мирных отношениях на востоке с Арменией, на севере с Русью и Болгарией, на западе с Венецией и западным императором. К этому — как удачные для Василия обстоятельства — следует добавить смуты в восточном халифате из-за все возраставшего влияния при арабском дворе турок, отпадение Египта, где в 868 году образовалась самостоятельная династия Тулунидов, междоусобную борьбу североафриканских арабов и трудности испанских Омейядов в отношениях с местными христианами. Однако империя не смогла полностью воспользоваться сложившимися условиями.
Открытые в начале семидесятых годов удачные военные действия па востоке Малой Азии против последователей секты павликиан отдали в руки императора их главный город Тефрику и, расширив этим византийскую территорию, поставили Василия лицом к лицу с восточными арабами. Но столкновения с последними вылились, после нескольких значительных сражений, в форму обычных пограничных столкновений, не имевших общего значения и оканчивавшихся с переменным успехом.
Гораздо серьезнее обстояла ситуация с западными арабами, которые к тому времени владели уже большей частью Сицилии и занимали важные пункты в Южной Италии. Василий I пытался заключить против них союз с западным императором Людовиком II, но договориться двум императорам не удалось. Между тем арабы заняли важный в стратегическом отношении остров Мальту, к югу от Сицилии, а в 878 году после девятимесячной осады приступом овладели Сиракузами. Интересное описание осады Сиракуз сделано непосредственным свидетелем монахом Феодосием, который после падения города оказался в арабском плену. По Феодосию, во время осады голодающие жители ели траву, кожу животных, молотые кости и даже дошли до каннибализма. Потеря Сиракуз показала Василию, что его планам в борьбе с арабами не было суждено реализоваться. Впрочем, взятие в последние годы его правления византийскими войсками под началом талантливого Никифора Фоки Тарента и успешное продвижение в глубь страны послужили некоторым утешением после сиракузской неудачи.
Как бы то ни было, Василию удалось несколько расширить владения в Малой Азии и улучшить положение в Южной Италии. Как пишет А. Фохт, «состарившийся Василий мог умереть в мире. Он выполнил как на востоке, так и на западе очень большое военное дело, которое в то же время было делом цивилизаторским; Василий оставил империю более сильной и более уважаемой, чем та, которую он получил»[103].
Если Василий I жил в мире со своими соседями, исключая арабов, то при его преемнике Льве VI Мудром (886–912) все обстояло иначе. Тотчас по вступлении его на престол началась неудачная для Византии болгарская война, в связи с которой впервые в истории Византии появляются мадьяры. К концу правления Льва VI у стен Константинополя оказались русские. Союзная с ним Армения, подвергавшаяся непрестанным арабским нашествиям, не смогла получить ожидаемой от Византии помощи.
Война с арабами при Льве VI шла неудачно. На западе мусульмане в самом начале X века овладели Региумом, городом на итальянском берегу Мессинского пролива, после чего пролив оказался всецело в руках арабов. В 902 году они завоевали последний значительный укрепленный пункт византийской Сицилии Тавромений, или Таормину, с падением которого, можно сказать, окончательно овладели островом, так как остававшиеся еще в руках греков небольшие населенные пункты не имели никакого значения. В Южной Италии, после отзыва оттуда Никифора Фоки, успехи византийского оружия прекратились; на восточной границе арабы хотя медленно, но все-таки упорно двигались вперед.
Начало X века было ознаменовано многочисленными операциями мусульманского флота. Еще в конце предыдущего века арабские пираты с Крита опустошали побережье Пелопоннеса и острова Эгейского моря. Еще более грозными стали морские нашествия арабов, когда два их сильных флота, сирийский и критский, начали действовать сообща. Особенно известно нападение мусульманского флота под началом греческого ренегата{128} Льва Триполитанина, на Фессалоники в 904 году. До нас дошел подробный рассказ об этом событии местного священника Иоанна Камениата. После упорной осады мусульмане взяли город и через несколько дней, прихватив пленных и богатую добычу, удалились в Сирию. Только после этого византийское правительство приступило к укреплению Фессалоник. Усиление арабов на море также побудило византийское правительство начать реорганизацию флота. Несмотря на это, морская экспедиция, предпринятая Львом VI, потерпела неудачу. Константин Багрянородный, сообщая точный состав участников экспедиции, отмечает присутствие семисот русских. Лишь в 917 году, уже при Константине VII, византийскому флоту удалось при Лемносе полностью разбить флот Льва Триполитанского.
Несмотря на вражду с арабами, в официальных документах о них иногда встречаются благоприятные отзывы. Так, патриарх Константинопольский Николай Мистик писал «знатнейшему, самому уважаемому и возлюбленному» эмиру Крита, что «две силы всего мира — сила сарацин и ромеев — выделяются и светят как две большие звезды на небесах. И по этой причине мы должны жить сообща, как братья, хотя мы и различаемся в обычаях, привычках и религии». В правление Константина VII Багрянородного и Романа I Лакапина Византия до конца двадцатых годов X века не могла энергично бороться с арабами, так как отдавала все силы противостоянию с Болгарией. Империи еще повезло, что халифат в это время переживал эпоху распада, внутренних смут и образования отдельных самостоятельных династий.
Время после окончания войны Византии с болгарами характеризуется появлением у империи и арабов талантливых военачальников. У греков выделился доместик Иоанн Куркуас, этот, по словам хрониста{129}, «второй Траян или Велизарий», завоевавший «почти тысячи городов». Арабы получили энергичного вождя в лице представителя династии Хамданидов, властителя Алеппо в Сирии Сейф-ад-Даулы. В сороковых годах X века Куркуас одержал целый ряд побед в арабской Армении и взял много городов в Верхней Месопотамии. В 933 году им была захвачена Мелитена, а в 944 году город Эдесса вынужден был отдать ему драгоценную реликвию — нерукотворный образ Спасителя, который торжественно был перевезен в Константинополь. Это был последний триумф Куркуаса. Популярность полководца встревожила правительство, и его сместили с поста. В это же время пал Роман Лакапин, затем, через месяц, лишились трона его сыновья, и Константин Багрянородный наконец стал единственным императором.
Эпоха Романа Лакапина имела большое значение для византийской политики на Востоке. После трех столетий беспрерывной обороны своих рубежей войска империи начали успешное наступление. От пограничных провинций была отведена угроза арабских набегов. В течение последних двенадцати лет правления Романа мусульманские отряды лишь дважды пересекали границу. Именно Роман утвердил главнокомандующим Куркуаса, как пишет С. Рансимен{130}, «самого блистательного из полководцев, что дала империя для грядущих поколений. Он вдохнул новый дух в армии империи и повел их победителями далеко в страну неверных... Иоанн Куркуас был первым в череде великих завоевателей и, как первый, заслуживает высокой оценки. И в этой похвале часть должна быть отдана Роману Лакапину, выбору которого империя обязана его службой и во время правления которого прошли эти славные двадцать лет»[104].
Последние годы правления Константина Багрянородного ознаменовались ожесточенными столкновениями с Сейф-ад-Даулой, которые, после нескольких ощутимых для греков неудач, закончились тем не менее поражением арабов в Северной Месопотамии и переходом византийских войск через Евфрат. В этих сражениях отличились византийские вожди Никифор Фока и Иоанн Цимисхий, будущие императоры.
Со времени побед на востоке Иоанна Куркуаса, Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия для Византии началась блестящая эпоха побед над мусульманами. По словам французского историка Рамбо{131}, «дорога была открыта к Тарсу, Антиохии, Кипру и Иерусалиму... Константин мог (перед смертью) радоваться тому, что в его царствование было совершено столько великих деяний задело Христа. Он открыл как для востока, так и для запада, как для эллинов, так и для франков (то есть западноевропейских народов) эру крестовых походов»[105].
В кратковременное правление Романа II (959–963) энергичный Никифор Фока вернул Византии остров Крит и тем самым уничтожил гнездо арабских пиратов, наводивших ужас на население островов и побережья Эгейского моря. Он же позже после трудной осады даже овладел, правда временно, столицей Хамданидов Алеппо.
Следующие за Романом три императора — Никифор Фока, Иоанн Цимисхий и Василий II Болгаробойца — вписали блестящие страницы в военную историю империи.
Никифор Фока во время своего шестилетнего правления (963–969) обратил главное внимание на восток, хотя временами и вынужден был отвлекаться на болгар, русских во главе с князем Святославом и на Италию, где ему противостоял германский государь Оттон Великий. На востоке же византийцы заняли Таре и овладели Киликией; одновременно византийскому флоту удалось отвоевать у арабов Кипр. В связи с падением Тарса арабский географ XIII века Якут{132} сообщает интересную историю, основанную на рассказах беженцев. Никифор Фока велел поднять над стенами Тарса два штандарта в качестве символов: один — «земли ромеев», другой — «земли ислама», — и приказал глашатаям объявить, что вокруг первого должны собраться те, кто желает справедливости, беспристрастности, спасения своих детей, сохранения собственности, хороших дорог, справедливых законов; вокруг второго — те, кто стремится к прелюбодеянию, насилию, вымогательству, захвату чужих земель и собственности.
Обладание Киликией и Кипром открывало Никифору путь в Сирию, к выполнению его заветной мечты — завоеванию Антиохии. Вторгнувшись в Сирию, Никифор осадил Антиохию, но осада затянулась, и он, оставив войско, возвратился в столицу. Таким образом, византийские войска овладели Антиохией в отсутствие императора. Это произошло в последний год его правления. Главная цель была достигнута. Победителям досталась громадная добыча. «Так была отвоевана христианским оружием, — пишет французский историк Шлюмберже{133}, — великая Антиохия, славный Феуполь (название это дано Юстинианом Великим), древняя соперница Византии на Востоке, город великих патриархов, великих святых, соборов и ересей»[106]. Вскоре после византийское войско заняло и другой важный центр Сирии — Алеппо. До нас дошел текст договора, заключенного между византийским военачальником и владетелем Алеппо вскоре после смерти Никифора Фоки, павшего от руки убийц в конце 969 года. В нем точно определены местности в Сирии, которые перешли во владение византийского государя или попали в вассальную зависимость от него. Так, Антиохия оказалась внутри новых византийских границ, а Алеппо сохранил формальную самостоятельность, но при этом живущие здесь мусульмане обязаны были платить Византии подать. Христиане от этой повинности были освобождены. Эмир Алеппо должен был помогать императору в случае войны Византии с немусульманами, охранять византийские торговые караваны, вступившие на его территорию, и восстановить разрушенные христианские церкви.
Арабский историк XI века Яхья Антиохийский{134} пишет: «Военные экспедиции Никифора стали радостью для его солдат, так как никто на них не нападал и им не сопротивлялся. Он двигался вперед, куда ему хотелось, разрушал, что ему нравилось, не встречая ни мусульманина, ни какого-либо другого человека, который мог бы его остановить или воспрепятствовать ему делать то, что он хочет... Никто не был в состоянии ему сопротивляться». Греческий историк этого времени Лев Диакон{135} писал, что, не пади Никифор жертвой убийц, он смог бы «установить границы их [греческой] империи на востоке в Индии, а на западе — на границе мира», иными словами, по Атлантическому океану. Впрочем, на западе Никифора преследовали неудачи. Именно при нем Сицилия окончательно перешла в руки мусульман.
Походы против восточных мусульман преемника Никифора Фоки, Иоанна Цимисхия (969–976), были в высшей степени удачны. О последнем из них Иоанн Цимисхий рассказал сам в письме к своему союзнику, армянскому царю Ашоту III; это письмо сохранилось у армянского историка Матфея Эдесского{136}. Это был настоящий крестовый поход с целью отнять у мусульман Иерусалим. Выступив из Антиохии, Иоанн завладел Дамаском, после чего, устремившись к югу, вступил в Палестину, где ему добровольно подчинились Назарет и Кесария, а из Иерусалима пришла просьба о пощаде. Но очевидно, для дальнейшего наступления сил было недостаточно, и Иоанн Цимисхий, не дойдя до Иерусалима, направился вдоль берега моря к северу, завоевав на пути целый ряд городов. «Ныне, — пишет он Ашоту, — вся Финикия, Палестина и Сирия освобождены от порабощения мусульманам и признали власть византийских греков». Это письмо содержит, конечно, много преувеличений. Очевидно, что результаты палестинской кампании были гораздо менее значимы: вероятно, византийская армия недалеко уходила за границы Сирии[107].
Вернувшись из похода, император в начале 976 года умер. Хроника Георгия Амартола сообщает: «Народы испытывали великий страх перед нападением Цимисхия; он расширил землю ромеев; сарацины и армяне бежали, персы боялись, и отовсюду приносили ему дары и умоляли заключить с ними мир; он прошел до Эдессы и реки Евфрат, и наполнилась земля войсками ромеев; Сирия и Финикия были растоптаны ромейскими конями, и он одержал великие победы; меч христиан носился (поражал) подобно серпу».
При Василии II (976—1025), преемнике Иоанна Цимисхия, общее положение дел в государстве не благоприятствовало энергичной политике на востоке. Грозные восстания Варды Склира и Варды Фоки и продолжавшаяся более тридцати лет война с Болгарией заставили императора стремиться к миру с арабами, даже ценой некоторых уступок. Этим воспользовались правители Алеппо, чтобы избавиться от вассальной зависимости.
Установленный мир между Василием и халифом Хакимом не мешал халифу время от времени жестоко преследовать христиан. В 1009 году Хаким распорядился разрушить церковь Гроба Господня и Голгофу в Иерусалиме; причем декрет халифа о разрушении храма был подписан его христианским министром. Церковные святыни и богатства были захвачены, монахи убиты или брошены в узилище. Яхья Антиохийский пишет, что исполнитель жестокой воли Хакима «стремился разрушить непосредственно Гроб Господень и сровнять его с землей. Он разбил на куски большую его часть и уничтожил его». Христиане и иудеи — те, что были нетверды в вере, — с перепугу бросились принимать ислам. Правда, спустя два года после смерти Хакима (1021 год) прибывший в Константинополь иерусалимский патриарх Никифор объявил, что неразрушенные церкви возвращены христианам, а разрушенные, в том числе церковь Святого Гроба, восстановлены и христиане во владениях халифа находятся в безопасности. Рассказы о восстановлении храмов были явным преувеличением, что и подтвердилось впоследствии.
После смерти Василия в Византии началась смута. Воспользовавшись этим, мусульмане перешли в наступление. Сначала им сопутствовал успех, но в 1031 году молодой византийский полководец Георгий Маниак взял Эдессу и овладел величайшей христианской святыней — апокрифическим письмом Иисуса Христа к Абгару, царю Эдесскому{137}. В конце концов император Роман III предложил арабам заключить мирный договор, выдвинув два условия: во-первых, христиане получат право возродить все разрушенные церкви, причем церковь Святого Гроба восстановят на средства имперской казны; во-вторых, император будет иметь право утверждать патриарха Иерусалимского. Халиф не возражал, однако переговоры все равно продолжались долго, и окончательное соглашение достигли только в 1036 году.
В 1046 году персидский путешественник Насири-Хусрау посетил восстановленную церковь Святого Гроба и описал ее как просторное здание, рассчитанное на 8000 человек. Здание, писал он, отделано с максимальным искусством, с применением разноцветного мрамора, украшено орнаментами и живописными изображениями. Насири-Хусрау передает легенду, гласящую, что по случаю восстановления церкви император сам побывал в Иерусалиме, но частным образом, пытаясь остаться неузнанным. Насири-Хусрау пишет: «В дни, когда Хаким был правителем Египта, греческий Кесарь прибыл таким образом в Иерусалим. Когда Хаким получил известия об этом прибытии, он послал за одним из своих виночерпиев и сказал ему: «Есть человек такой-то и такой-то внешности и положения... Пусть он не думает, что я, Хаким, не знаю о его прибытии, однако скажи ему, чтобы он был в хорошем настроении, ибо у меня нет злых умыслов»».
При участии Георгия Маниака была также сделана попытка отвоевать Сицилию, но, несмотря на некоторые успехи, она окончились ничем. В сицилийской экспедиции участвовала варяго-русская дружина, бывшая на службе Византии, и знаменитый герой скандинавских саг Гаральд-Гардрад.
В это же время Византия активно действовала на армянском направлении. В VII веке армянские земли были захвачены арабами. К концу следующего века, как пишет академик Н. Я. Марр{138}, местные «феодалы подверглись жестокому истреблению, величественные произведения христианского зодчества были разрушены. Словом, плоды всей культурной работы предшествующих веков были сведены на нет»[108].
В середине IX века арабский халиф, нуждаясь в армянской помощи в борьбе с Византией, пожаловал армянскому правителю Ашоту I из фамилии Багратидов титул «князя князей». Четверть века спустя, в конце IX века, Ашот получил от халифа уже титул царя. Император Василий I незадолго до смерти отправил Ашоту царский венец и заключил с ним дружественный договор; в письме он называет Ашота возлюбленным сыном. Из этого очевидно, что Ашот Багратид был нужен в качестве союзника императору не меньше, чем халифу.
Наступившая после смерти Ашота I смута дала мусульманам повод вмешаться во внутренние дела Армении, и только Ашоту II Железному в первой половине X века удалось при помощи византийских войск и царя Иверии (Грузии) более или менее очистить страну от арабов. Сам Ашот лично побывал при дворе византийского императора Романа Лакапина в Константинополе, где его встретил торжественный прием. Ашот III во второй половине X века перенес официальную столицу своего государства в крепость Ани, которая после этого стала постепенно украшаться великолепными постройками и превратилась в богатый культурный центр. Но столицей независимого государства Ани пробыла недолго. В сороковых годах XI века, при императоре Константине IX Мономахе, город перешел под власть Византии. Этим, собственно говоря, был положен конец владычеству Багратидов, последний представитель которых был привезен в Константинополь и получил денежную пенсию и дворец на Босфоре.
Византийская империя, однако, не смогла сохранить Армению. Большая часть войск вскоре была оттуда отозвана для защиты Константинополя сначала от армии бунтовщика Льва Торника, затем — от печенегов, а место византийцев на армянской земле постепенно стали занимать и устанавливать свою власть турки-сельджуки.