В момент восшествия Льва на престол Византия переживала один из критических периодов своей истории. На фоне внутренней смуты, вызванной борьбой за власть между императором и представителями византийской аристократии, с востока приближались арабы, которые еще при двух предшественниках Льва III прошли через всю Малую Азию на запад и заняли Сарды и Пергам. Несколько же месяцев спустя после вступления Льва в Константинополь, то есть в 717 году, арабы, двинувшись из Пергама на север, дошли до Абидоса на Геллеспонте и, переправившись через него на европейский берег, быстро оказались под стенами столицы. В то же время сильный арабский флот из 1800 судов различного типа, как сообщают византийские хроники, пройдя через Геллеспонт и Пропонтиду, подошел к столице с моря. Началась настоящая осада Константинополя. Однако Лев, высказав блестящие военные способности, сумел прекрасно подготовить столицу к обороне. «Греческий огонь», как и прежде, при искусном пользовании производил опустошения среди арабских судов, а необыкновенно суровая зима с 717 на 718 год и голод окончательно расстроили мусульманские войска. Кроме того, Льву удалось заключить договор с болгарами, которые также выступили против арабов и наносили им тяжелый урон.
Год с небольшим после начала осады арабы удалились из-под Константинополя. Кстати, цепь, преграждавшая путь в Золотой Рог вражеским судам, впервые упоминается именно в связи с этой осадой.
Историки придают очень большое значение неудаче мусульман в попытке захватить Константинополь. Лев III спас не только Византию и восточнохристианский мир, но также всю западноевропейскую цивилизацию. Дж. Б. Бьюри называет 718 год «вселенской датой». Греческий историк Ламброс{94}сравнивает эти события с персидскими войнами в Древней Греции и называет императора Льва Мильтиадом{95} средневекового эллинизма. Если Константин IV остановил арабов под Константинополем, то Лев III окончательно заставил их повернуть. Это было последнее нападение арабов на «богохранимый» город. Экспедиция арабов против Константинополя, как и имя Маслами{96}, оставило значительный след в позднейшей исламской легендарной традиции. Имя последнего связывается также с мечетью, которую, как говорит традиция, он построил в Константинополе{97}.
Несмотря на неудачу под стенами Константинополя, это была одна из самых блистательных эпох в истории раннего халифата. Могущественный халиф Валид I (705–715) мог соперничать с византийскими императорами в строительных достижениях. В Дамаске была возведена мечеть, которая, подобно Св. Софии для христиан, оставалась долгое время самым блистательным архитектурным памятником мусульманского мира. Надгробие Мухаммеда в Медине столь же великолепно, как Святой Гроб в Иерусалиме. Интересно отметить, что в мусульманском мире эти здания ассоциировались с легендами, относящимися не только к Мухаммеду, но и к Христу. Первый призыв Иисуса, когда он вернется на землю, объявляет мусульманская традиция, произойдет с одного из минаретов мечети в Дамаске, а свободное пространство рядом с могилой Мухаммеда в Медине будет служить могилой Иисуса, когда Он умрет после Своего второго пришествия.
Постепенно борьба между империей и халифатом приобретала характер священной войны. Результаты ее были неудовлетворительными и для тех, и для других, ибо одни не овладели Иерусалимом, а другие не смогли взять Константинополь. «Под влиянием этого, — писал В. В. Бартольд{98}, — среди христиан, как и среди мусульман, идея триумфа государства была вытеснена идеей покаяния; и с одной, и другой стороны ожидали конца света. Обоим противникам казалось, что было бы справедливым достижение как раз перед концом света финальной цели государств. В латинском мире, как и в греческом, распространилась эта легенда, что перед концом света христианский государь (франкский король цли византийский император) войдет в Иерусалим и передаст свою земную корону Спасителю, тогда как мусульмане ожидали, что концу света будет предшествовать падение Константинополя»[64].
После поражения 718 года арабы при Льве III уже не предпринимали серьезных военных действий против империи, тем более что им стала грозить с севера хазарская опасность. Лев III устроил брак своего сына и наследника Константина с дочерью хазарского кагана, который поддерживал своего нового родственника. Таким образом, Лев III в борьбе с арабами нашел себе двух союзников: сначала болгар, позднее хазар. В конце своего правления Льву удалось нанести арабам еще одно серьезное поражение при Акроиноне, во Фригии. Арабы вынуждены были после этого очистить западную часть Малой Азии и отступить к востоку.
В середине VIII века в Арабском халифате вспыхнули тяжелые внутренние смуты в связи с переменой династии: Омейяды были свергнуты Аббасидами, которые перенесли столицу из Дамаска в далекий от византийской границы Багдад, на реке Тигр. Все это позволило преемнику Льва III Константину V рядом успешных походов продвинуть границу империи далее на восток на всем протяжении Малоазиатского полуострова.
Однако во времена Ирины, при халифе аль-Махди, арабы снова начали успешные наступательные действия в Малой Азии, и в 782–783 годах императрица была вынуждена начать переговоры о мире. Итоговое соглашение, заключенное на три года, было очень унизительным для империи. Императрица взяла на себя обязательство платить арабам ежегодную дань в размере девяноста или семидесяти тысяч динаров (денариев) в полугодовых взносах. Весьма вероятно, что войска, посланные Ириной в Македонию, Грецию и Пелопоннес в том же 783 году для подавления славянского восстания, были переброшены с востока. Это ослабило положение Византии в Малой Азии. В 798 году, после успешных операций арабской армии при халифе Харун ар-Рашиде, было заключено новое мирное соглашение, сводившееся к уплате дани, как при халифе аль-Махди.
Активно развивались отношения императоров Исаврийской династии и болгар. Внутренняя жизнь Болгарии в VIII веке была очень сложна: с одной стороны, отдельные болгарские орды и их вожди соперничали друг с другом из-за верховной власти; с другой — пришлые победители, тюркские болгары, должны были держать в повиновении покоренных ими славян. Болгары помогли Юстиниану II снова овладеть престолом, а Льву III оказали существенную помощь при отражении арабов от Константинополя. При Льве Византия даже выплачивала им за лояльность некоторые суммы. После этого в течение тридцати с лишним лет византийские писатели о них ничего не говорят.
При Константине V, однако, отношения Византии и болгар обострились. Константин совершил против них восемь или девять походов, сухопутных и морских, поставив себе целью уничтожение болгарского ханства. Однако войны шли с переменным успехом, и болгары устояли. Тем не менее его энергичная антиболгарская политика позволяет некоторым историкам называть Константина «первым болгаробойцей».
В самой Болгарии в конце VIII века смуты прекращаются, резкий антагонизм между болгарами и славянами сглаживается. Одним словом, там возникает мало-помалу Болгария IX века, когда она, постепенно ославянившись, превратилась в мощное государство, имеющее наступательные планы в отношении Византии. Это сказалось уже в конце VIII века, при Константине VI и Ирине, когда Византия, потерпев в войне с болгарами неудачу вынуждена была согласиться платить им дань.
Когда идет речь о военных столкновениях в VIII веке между империей и болгарами, то под последними надо разуметь не только болгар, но и славян, вошедших в состав их ханства. Происходившее в VII веке заселение Балканского полуострова славянами продолжалось и в VIII веке. Пелопоннес в середине VIII века в глазах жителей империи уже ославянился; к этому же времени надо отнести прилив новых толп славян в Грецию вместо населения, погибшего от чумы. В конце VIII века императрица Ирина отправила специальную экспедицию против «славянских племен» в Грецию, а греческие славяне проявили себя участием в заговоре против Ирины. Из этого видно, что славяне на Балканском полуострове, включая всю Грецию, в VIII веке не только крепко утвердились, но стали даже принимать участие в политической жизни империи.