Мировую известность Юстиниан получил благодаря своей законодательной деятельности, которая поражает широтой размаха. Император, с его точки зрения, «должен быть не только украшен оружием, но и вооружен законами, чтобы быть в состоянии управлять как в военное, так и мирное время; он должен быть как твердым защитником права, так и триумфатором над побежденными врагами». Право творить и толковать законы императорам даровал Бог. Таким образом, император, в представлении Юстиниана, должен быть законодателем, и право на это освящено свыше. Это суждение было тем более актуально, что в период, когда Юстиниан оказался на престоле, в римском праве царил полный беспорядок.

Во время еще языческой Римской империи, когда законодательная власть находилась всецело в руках императора, единственной формой законодательства были императорские конституции, получившие название «законов». В противоположность конституциям все законодательство классического периода называлось «древним правом». Судьи вынуждены были разбираться во всех императорских конституциях и в обширной классической литературе, что мало кому было под силу. При этом какого-либо центрального органа для опубликования императорских конституций не существовало; увеличиваясь ежегодно в количестве, будучи разбросаны по разным архивам, они многим оказывались недоступны; к тому же новые конституции очень часто отменяли или изменяли старые. Назревала потребность собрать все императорские указы воедино.

Разумеется, уже существовали Codex Gregorianus, Codex Hermogenianus и Codex Theodosianus, которые объединяли императорские конституции за определенные периоды, но «древнее право» они никак не затрагивали. Между тем при Феодосии II и его западном современнике Валентиниане III был издан закон, придававший юридически обязательную силу сочинениям пяти юристов классического периода. Эти сочинения часто противоречили одно другому, а их рекомендации выглядели устаревшими. Одним словом, чувствовалась общая потребность в полном и официальном пересмотре всей правовой системы. Поэтому задача, поставленная Юстинианом, заключалась не только в том, чтобы составить свод всех императорских конституций, но и переработать юридическую литературу.

В феврале 528 года императором была созвана комиссия из десяти опытных и знающих человек, в числе которых находились юрист Трибониан, по словам Дж. Б. Бьюри, «правая рука императора в его большом деле кодификации и, возможно, в чем-то вдохновитель работы комиссии»[26], и Феофил, преподаватель права в Константинополе.

Задача комиссии была пересмотреть прежние три кодекса, удалить из них все устаревшее и привести в порядок конституции, вышедшие после кодекса Феодосия; все это должно было составить один сборник. В апреле 529 года кодекс Юстиниана (Codex Justinianus) уже был опубликован; будучи разделен на двенадцать книг и заключая в себе конституции со времени императора Адриана до Юстиниана, он сделался единственным обязательным для всей империи сводом законов и отменял, таким образом, прежние три кодекса.

Если работа над кодексом была облегчена предшествовавшими законодательными сборниками, то подобная же работа над «древним правом» делалась едва ли не с нуля. В 530 году Трибониан получил поручение составить комиссию, дабы она пересмотрела сочинения всех классических юристов, сделала из них извлечения, отбросила устаревшее, устранила разногласия и, наконец, весь собранный материал расположила в определенном порядке. Для этой цели комиссии пришлось прочесть и разобрать около двух тысяч книг (более трех миллионов строк). На исполнение этой громадной работы, по словам Юстиниана, «никто из его предшественников не надеялся», ибо она «считалась невозможной для человеческого ума»; тем не менее через три года все было завершено. Опубликованный в 533 году свод, разделенный на пятьдесят книг и названный дигестами (лат. «собранное», «приведенное в систему»), или пандектами (греч. «всеобъемлющий», «всеохватный»), тотчас вступил в действие.

Впрочем, поспешность, с которой велась работа, не могла не отразиться на достоинствах труда, где можно заметить повторения, противоречия, устаревшие понятия; кроме того, пользуясь полномочиями сокращать и пояснять тексты, а также сводить несколько текстов в один, комиссия действовала произвольно, следствием чего стало искажение смысла некоторых древних текстов. Последнее обстоятельство заставляло иногда ученых XIX века, придававших первостепенное значение классическому римскому праву, сурово судить дигесты Юстиниана. Но, несмотря на многие их несовершенства, дигесты сослужили большую практическую службу, к тому же они сохранили богатый материал, извлеченный из произведений классических римских юристов, которые далеко не все до нас дошли в оригинале. Одновременно с работой над дигестами Трибониану и двум его главным помощникам, Феофилу и правоведу из Бейрута Дорофею, было поручено создать практическое руководство для византийских юристов. В том же 533 году был составлен, преимущественно в учебных целях, элементарный курс гражданского права, состоявший из четырех книг и получивший название институций. Институции должны были, по словам императора, свести «все мутные источники древнего права в одно прозрачное озеро».

Пока шла работа над дигестами и институциями, текущее законодательство пополнилось новыми указами, и вскоре выяснилось, что кодекс 529 года во многих своих частях требует переработки. В ноябре 534 года под названием Codex repetitae praelectionis вышло его второе издание, исправленное и дополненное.

В то время как кодекс, дигесты и институции написаны на латинском языке, громадное большинство указов (новелл), выходивших после 534 года, было издано уже на языке греческом, что являлось серьезной уступкой со стороны императора, пропитанного римскими традициями, требованиям действительной жизни. В одной новелле Юстиниан писал: «Мы этот закон написали не на отечественном языке, но на разговорном греческом, чтобы закон всем был известен из-за легкости понимания». Учеными последующих эпох новеллы Юстиниана рассматриваются как один из самых важных источников для понимания его правления.

Все вместе — кодекс, дигесты, институции и новеллы — должно было, по мысли императора, составить единый свод; но при нем такой сборник составлен не был. Позднее, начиная с XII века, когда в Европе возродилось изучение римского права, весь законодательный свод Юстиниана стал называться Corpus juris civilis, то есть Свод гражданского права. Так он называется и в настоящее время.

Громоздкость и уже малопонятный для большинства населения латинский язык Свода привели к тому, что еще при жизни Юстиниана появились ряд греческих толкований отдельных частей его законодательного творения, более или менее дословные переводы с примечаниями, различные переработки кодекса на греческом языке. Эти вызванные потребностями времени и практическими соображениями небольшие юридические сборники, иногда заключавшие в себе немало ошибок и искажений первоначального латинского текста, оттеснили оригинал и почти заменили его.

Сообразно с новыми законодательными трудами было преобразовано и юридическое преподавание. Были составлены новые программы, рассчитанные на пятилетний курс обучения. Главным предметом изучения в первый год были институции, во второй, третий и четвертый — дигесты и, наконец, в пятый год — кодекс. «Ученики, — писал Юстиниан в одной из новелл, — раскрыв себе все тайны права, да не имеют ничего скрытого, но, прочтя все, что для нас составлено Три-бонианом и другими, да сделаются прекрасными ораторами и хранителями справедливого суда, превосходными мастерами в своем деле и счастливыми правителями во всяком месте и во всякое время». Обращаясь к профессорам, Юстиниан писал: «Начинайте с помощью Божьей обучать праву учеников и открывать им путь, который мы обрели, чтобы они, следуя по этому пути, сделались превосходными служителями справедливости и государства и чтобы вы заслужили на веки вечные величайшую славу». В обращении к учащейся молодежи было сказано: «С величайшим вниманием и бодрым усердием примите эти наши законы и покажите себя настолько сведущими, чтобы вас ободряла прекраснейшая надежда по окончании полного курса права быть в состоянии управлять государством в тех частях его, которые вам будут вверены». Само преподавание сводилось к усвоению и толкованию преподаваемого материала; прибегать к первоисточникам, то есть к сочинениям классических юристов, для проверки и лучшего понимания текста считалось излишним.

Несмотря на вполне понятные несовершенства в выполнении и многие методологические недостатки, гигантское законодательное творение VI века приобрело всемирное значение. «Воля Юстиниана, — пишет Диль, — совершила одно из самых плодотворных деяний для прогресса человечества». Когда в Западной Европе в XII веке началось изучение римского права, или, как обычно называют это явление, рецепция римского права, то во многих местах Свод гражданского права стал настоящим законом. «Римское право, — пишет проф. И. А. Покровский^{59}, — воскресло для новой жизни и во второй раз объединило мир. Все правовое развитие Западной Европы идет под знаком римского права, все самое ценное из него перелито в параграфы и статьи современных кодексов и действует под именем этих последних»[27]. Уже одно законодательное дело Юстиниана дает ему полное право именоваться в истории Великим.