Как наследник римских цезарей, Юстиниан считал своей обязанностью воссоздать Римскую империю. Но вместе с этим он желал, чтобы в государстве были один закон и одна вера. «Единое государство, единый закон и единая церковь» — такова была краткая формула всей государственной деятельности Юстиниана. Исходя из принципа абсолютной власти, он полагал, что в хорошо устроенном государстве все должно было подлежать императорскому вниманию. Понимая, какое удобное орудие для правительства представляет собой церковь, он прилагал все усилия к тому, чтобы она находилась в его руках. Исследователями обсуждался вопрос о том, какие побуждения руководили Юстинианом в его церковной политике, и в то время, как одни склонялись к тому, что религия лишь служила ему для государственных целей, другие писали, что этот «второй Константин Великий за делами церкви готов был забывать свои прямые обязанности государственные»[28] (А. Лебедев^{60}). Желая быть хозяином в церкви, Юстиниан не только стремился держать в своих руках внутреннее управление и судьбу духовенства, не исключая самых высших его представителей, но и считал необходимым устанавливать среди подданных определенную догму. Какого религиозного направления придерживался император, такого же направления должны были придерживаться и его подданные. Он присвоил себе право регулировать быт духовенства, замещать по своему усмотрению высшие иерархические должности, выступать в качестве посредника и судьи в клире; он покровительствовал церкви в лице ее служителей, способствовал постройке храмов, монастырей, умножению их привилегий; наконец, император устанавливал вероисповедное единство среди всех подданных империи, участвовал и даже принимал решения в прениях по догматическим вопросам. Политика светского преобладания в религиозных и церковных делах, вплоть до тайников религиозных убеждений человека, особенно ярко проявленная Юстинианом, получила в истории название цезарепапизма, ибо глава государства выступал в роли цезаря и папы одновременно, то есть совмещал в своей особе всю полноту власти светской и духовной.

Юстиниан был религиозно образованным человеком, хорошо знал Священное Писание, сочинял церковные песнопения. Активное участие его в решении догматических вопросов объясняется хотя бы уже тем, что религиозные несогласия казались ему весьма опасными, ибо угрожали единству империи.

Два предшественника Юстиниана — Зенон и Анастасий — вступили на путь примирения с восточной монофизитской церковью и тем самым порвали отношения с римской церковью. Юстин и следующий за ним Юстиниан общение с нею возобновили. При Юстиниане Римский престол пользовался наивысшим церковным авторитетом. В своих письмах к римскому епископу император называл его «папой», «папой римским», «апостольским отцом», «папой и патриархом» и т. д., причем титул «папа» прилагался исключительно к римскому епископу. В одном послании император называет папу «главой всех святых церквей», а в одной из новелл определенно говорит, что «блаженнейший архиепископ Константинополя, Нового Рима, занимает второе место после святейшего апостольского престола Старого Рима». Все это могло снова оттолкнуть от Юстиниана восточные провинции, что совершенно не входило в планы императора. Осуществить же религиозное соединение Востока с Западом, Александрии и Антиохии с Римом, было невозможно. «Правительство Юстиниана, — по словам одного историка^{61}, — в церковной политике представляло собой двуликого Януса, одно лицо которого было обращено на Запад, спрашивало директив у Рима, а другое на Восток, искало истины у сирийского и египетского монашества»[29].

Юстиниану пришлось столкнуться с иудеями, язычниками и еретиками; к числу последних он причислял манихеев, несториан, монофизитов, ариан и других представителей менее значительных религиозных учений. Арианство было распространено на западе среди германских народов. Борьба с ним привела к военным предприятиям на западе, окончившимся уже известным нам подчинением, полным или частичным, германских государств. Остатки язычества существовали в различных частях империи и имели главным своим центром философскую школу в Афинах. Иудеи же и представители других еретических учений находились главным образом в восточных провинциях. Наибольшим влиянием, конечно, пользовались монофизиты.

При убеждении Юстиниана в необходимости иметь в государстве единую веру не могло быть и речи о терпимом отношении к представителям других религий и еретических учений, которые подвергались суровым преследованиям всеми имеющимися средствами.

Иудеи и близкие им по вере самаритяне в Палестине, не вынесшие правительственного преследования и поднявшие восстание, были усмирены с большой жестокостью. Синагоги разрушались; в остававшихся синагогах запрещалось читать книги Ветхого Завета по древнему еврейскому тексту, который должен был быть заменен греческим переводом семидесяти толковников; гражданские права у евреев были отняты.

Не менее сурово преследовались несториане.