Юстиниан вел многочисленные войны. Главным врагом, с его точки зрения, были германцы. Таким образом, германский вопрос снова встал в VI веке перед Византией; но разница была в том, что в V веке германцы теснили империю, в VI веке империя теснила германцев. Видя в себе наследника римских цезарей, Юстиниан считал своим священным долгом восстановить единую империю в пределах I–II века. В IV веке Евсевий Кесарийский в своей «Похвале Константину» писал: «Единый Бог возвещен всем; вместе с тем единая империя явилась для всех: это — империя Римская... В одно и то же время, как бы небесной волей, два зерна добра возросли для людей: это Римская империя и христианская вера. Вышедши как бы из одного корня, две великих силы сразу все подчинили и соединили узами любви: это — единодержавная Римская империя и учение Христа». Эта теория жила и в VI веке. Из нее для Юстиниана вытекало обязательство не только воссоздать единую Римскую империю, которую римляне по небрежности потеряли, но и установить в ней единую для всех христианскую веру. В сущности, речь шла о подчинении всего известного тогда мира.

Обширные притязания императора на отторгнутые части Римской империи не были исключительно его личным убеждением. Они казались естественными и населению занятых варварами провинций, которые видели единственного защитника в лице Юстиниана. Положение Северной Африки при вандалах было особенно тяжело; беженцы и изгнанники из Африки, среди которых немало было православных епископов, приезжали в Константинополь и умоляли императора выступить в поход против захватчиков. Аналогичные настроения были и в Италии, где местное население, несмотря на религиозную терпимость Теодориха, также обращало свои взоры на Константинополь. Но еще интереснее то, что сами варварские короли поддерживали честолюбивые стремления императора. Они выказывали знаки глубокого уважения к империи, заискивали перед императором, добивались всеми силами римских почетных званий, выбивали монеты с изображением императора и т. д.

Впрочем, все это не делало войну против вандалов и остготов легкой прогулкой. Особенно сложной представлялась экспедиция в Северную Африку, куда предстояло доставить морем многочисленную армию. При этом переброска крупных сил на Запад должна была отразиться на восточной границе, где наращивала силы Персия, весьма опасный враг империи.

Прокопий сообщает интересный рассказ о совете, на котором впервые обсуждался вопрос об африканской экспедиции. Наиболее верные советники императора высказывали сомнения в исполнимости задуманного предприятия и считали его опрометчивым. Сам Юстиниан тоже колебался, но принял решение экспедицию осуществить. К тому же в это время в Персии произошла смена правителей, и Юстиниану в 532 году удалось заключить с новым персидским царем «вечный» мир — хотя и на унизительных для Византии условиях, в которые входила ежегодная уплата крупной суммы денег. Но как бы то ни было, затишье на персидской границе позволяло Юстиниану с большей свободой действовать на западе и юге. Во главе многочисленной армии и флота был поставлен талантливый полководец Велизарий, главный помощник в военных предприятиях императора, незадолго перед тем усмиривший мятеж внутри страны, о котором речь будет ниже.

Надо сказать, что к тому времени вандалы и остготы уже не являлись теми страшными врагами, какими они были раньше. Попав в условия необычного для них расслабляющего южного климата и столкнувшись с римской цивилизацией, они довольно быстро потеряли свою прежнюю энергию и силу. При этом остготы находились в ссоре с вандалами, православные франки враждовали со склонными к арианству остготами. Юстиниан прекрасно учел создавшееся положение: он при помощи умелой дипломатии обострял внутренние раздоры между германскими государствами, дабы они не выступили против него сообща. Он рассчитывал разбить врагов поодиночке.

Война с вандалами продолжалась с некоторыми перерывами с 533 по 548 год. Началось с того, что Велизарий рядом блестящих побед подчинил вандальское государство, и Юстиниан, думая, что война закончена, отозвал его с большей частью войска в Константинополь. Но тут же в Северной Африке вспыхнуло восстание берберов, прежде ожесточенно боровшихся с вандалами, а теперь выступивших против византийцев. Преемник Велизария на театре военных действий, Соломон, был разбит, и только в 548 году императорская власть в Северной Африке была установлена талантливым полководцем Иоанном Троглитой. Он поддерживал там полное спокойствие почти четырнадцать лет. О его деяниях рассказано поэтом Кориппом в историческом произведении «Иоаннея». Таким образом, большая часть Северной Африки, Корсика, Сардиния и Балеарские острова подчинились Юстиниану. Правда, запад Африки присоединить к империи не удалось — если не считать крепости Септем на берегу Гибралтара (теперь испанская крепость Сеута).

Еще более изнурительной оказалась остготская кампания, продолжавшаяся с перерывами с 535 по 554 год — в продолжение первых тринадцати лет одновременно с вандальской войной. Одна византийская армия начала завоевание входившей в состав остготского государства Далмации; другая, во главе с Велизарием, посаженная на суда, заняла Сицилию и, перенеся военные действия в Италию, завоевала Неаполь и Рим. Вскоре после этого открыла ворота Велизарию и столица остготов Равенна. Остготский король Витигес был взят в плен и отправлен в Константинополь. Юстиниан после этого к своим титулам «Африканский» и «Вандальский» прибавил «Готский». Казалось, что Италия окончательно покорена Византией, но ставший в 541 году королем остготов Тотила неожиданно стал одерживать над имперскими отрядами одну победу задругой. Несчастный Рим, переходивший несколько раз из рук в руки, превратился в груду развалин. После ряда неудач Велизарий был отозван из Италии. Дела поправил другой выдающийся византийский полководец Нарзес: он разбил армию Тотилы в битве при Буста Галлорум в Умбрии. Тотила бежал, но вскоре умер от полученной раны. «Его окровавленные одежды и шлем, украшенный драгоценными камнями, который он носил, были доставлены Нарзесу, который послал их в Константинополь, где они были положены к ногам императора как видимое доказательство того, что врага, который так долго бросал вызов его власти, больше нет»^{56}. После двадцатилетней опустошительной войны, в 554 году, Италия, Далмация и Сицилия были воссоединены с империей.

Последнее завоевательное предприятие Юстиниана было направлено в 554 году против вестготов на Пиренейском полуострове. Но вестготы дали сильный отпор византийскому войску и отстояли свою независимость. В руки Юстиниана отошел лишь юго-восточный угол полуострова с городами Карфагеном, Малагой и Кордовой. С известными изменениями императорская провинция, таким образом установившаяся в Испании, просуществовала под властью Константинополя около семидесяти лет.

В результате наступательных войн Юстиниана территория его монархии, можно сказать, удвоилась: Далмация, Италия, восточная часть Северной Африки (часть современного Алжира и Тунис), юго-восток Испании, Сицилия, Сардиния, Корсика и Балеарские острова вошли в состав Византии. Границы империи простирались от Геркулесовых Столпов до Евфрата. Но, несмотря на, казалось бы, громадные успехи, разница между замыслами Юстиниана и действительными результатами была очень значительна: Западную Римскую империю в ее целом ему возвратить не удалось. Вне его власти остались запад Северной Африки, Пиренейский полуостров, территория остготского государства к северу от Альп (прежние провинции Реция и Норик). Сохранила независимость от Византии Галлия. Не надо также забывать, что на всем великом пространстве вновь завоеванной территории власть императора далеко не везде была одинаково крепка; на это у империи не хватало ни сил, ни средств. Между тем удержать эти территории можно было только силой.

Оборонительные войны Юстиниана были гораздо менее удачны и временами очень унизительны по результатам. Эти войны велись с Персией на востоке и со славянами и гуннами на севере. Собственно, в VI веке существовали две «великих» державы: Византия и Персия. «Вечный» мир с Персией, который развязал Юстиниану руки на западе, продолжался недолго. Персидский царь Хоеров Ануширван, то есть Справедливый, талантливый и искусный правитель, когда Юстиниан отправил войска на запад, воспользовался ситуацией и открыл военные действия против Византии. Хоеров вторгся в Сирию, взял и разорил Антиохию, этот, по словам Прокопия, «древний, знаменитый, самый богатый, большой, многолюдный и красивый город из всех римских городов на востоке», и дошел до берегов Средиземного моря. На севере персы воевали в прикавказских странах, стараясь пробиться к Черному морю. Юстиниану после больших трудов удалось купить у них перемирие на пять лет за крупную сумму. Но в конце концов бесконечные военные столкновения утомили и Хосрова. В 562 году между Византией и Персией был заключен мир на пятьдесят лет. Благодаря историку Менандру^{57} до нас дошли подробные сведения о переговорах и об условиях самого мира. Император обязался ежегодно платить дань Персии и выговорил у персидского царя религиозную терпимость для христиан, живших в Персии, обещав не вести там христианской пропаганды. Что было важно для Византии — это согласие персов очистить Лазику, прибрежную область на юго-востоке Черного моря. Другими словами, персам не удалось утвердиться на берегах Черного моря, которое осталось в полном распоряжении Византии. Последнее обстоятельство имело крупное политическое и торговое значение.

Иной характер имели оборонительные войны Византии на Балканском полуострове. Как уже говорилось, северные варвары, болгары и, по всей вероятности, славяне опустошали провинции полуострова еще при Анастасии. При Юстиниане славяне являются впервые под своим собственным именем (склавины у Прокопия). Они почти ежегодно переходят Дунай и углубляются далеко в византийские области, предавая их огню и мечу. Они доходят, с одной стороны, до предместий столицы и проникают к Геллеспонту, а с другой — до Коринфского перешейка в Греции и берегов Адриатического моря. При Юстиниане же славяне уже показали свое стремление к берегам Эгейского моря и грозили Фессалоникам, второму после Константинополя в империи городу, который вместе со своими окрестностями вскоре сделается одним из центров славянства на Балканском полуострове. Императорские войска с громадным напряжением боролись со славянскими вторжениями и раз за разом отбрасывали пришельцев. Но уже почти наверняка можно сказать, что не все славяне уходили обратно. Эпоха Юстиниана важна именно тем, что положила на Балканском полуострове основание славянскому вопросу, который, как мы увидим ниже, к концу VI и началу VII века получит для Византии уже первостепенное значение.

Помимо славян на Балканский полуостров с севера вторгались германцы-гепиды и кутургуры, народ, родственный гуннам. Зимой 558–559 годов кутургуры во главе со своим вождем Заберганом заняли Фракию. Отсюда один их отряд отправился разорять Грецию, другой захватил Херсонес Фракийский, а третий, конный, под предводительством самого Забергана пошел на Константинополь. Церкви захваченных областей отсылали свои сокровища в столицу или посылали их морем на азиатский берег Босфора. В Константинополе воцарилась паника. Положение спас Велизарий, призванный Юстинианом. Кутургуры были в конечном счете разбиты по всем трем направлениям, однако Фракия, Македония и Фессалия понесли ужасный экономический урон.