После смерти Зенона вдова его Ариадна вышла за Анастасия, который был коронован императором после того, как дал константинопольскому патриарху письменное обещание не вводить никаких церковных новшеств.
Прежде всего Анастасию нужно было покончить с особым положением исавров, что сильно раздражало население. К тому же после смерти Зенона исавры попытались выступить против нового императора. Это дало повод Анастасию конфисковать их имущество и лишить должностей, а затем и вовсе изгнать из столицы; после этого в упорной шестилетней войне он смирил их уже в самой Исаврии и многих переселил во Фракию. Так закончился сравнительно короткий период исаврийского засилья в Византии.
Из внешних событий, кроме изнурительной и безрезультатной войны с Персией, имеют крупное значение для последующей истории события на дунайской границе, которая после удаления остготов в Италию подвергалась в течение всего царствования Анастасия опустошительным набегам болгар, гетов и скифов. Нападавшие с конца V века на византийские пределы болгары были народом тюркского происхождения{37}. Впервые болгары на Балканском полуострове упоминаются при Зеноне в связи с остготскими передвижениями на северной границе.
Что касается гетов и скифов, то в них можно видеть понятие собирательное, и наука считает возможным среди них находить славян. Византийский писатель начала VII века Феофилакт Симокатта даже прямо отождествляет гетов со славянами.
Таким образом, при Анастасии впервые славяне начали производить вторжения вместе с болгарами на Балканский полуостров. «Гетские всадники», как говорит источник{38}, опустошив Македонию, Фессалию и Эпир, доходили до Фермопил. В науке высказывались мнения о заселении славянами Балканского полуострова в более раннее время. Профессор Дринов{39}, например, на основании изучения географических и личных имен полуострова, возводил начало его заселения славянами к концу II века н. э.
Все эти набеги тюркских болгар и славян во время Анастасия для той эпохи еще не имели большого значения: толпы варваров грабили и уходили. Но набеги эпохи Анастасия стали предвестниками крупных славянских вторжений на полуостров в VI веке во время Юстиниана, открывших собой период заселения полуострова славянами и повлекших за собой глубокие последствия для внутренней жизни Византии.
Для защиты столицы от северных народов Анастасий построил во Фракии, на расстоянии 40 верст от Константинополя, так называемую «Длинную стену», которая шла от Мраморного моря до Черного и превратила, по словам одного источника{40}, город из полуострова почти в остров. Однако Анастасиева стена не оправдала впоследствии возлагавшихся на нее надежд и не служила серьезным препятствием для приближения врагов к городским стенам.
В Западной Европе во время Анастасия остготским королем в Италии сделался Теодорих, а на далеком северо-западе, еще до вступления Анастасия на престол, Хлодвиг основал сильное франкское государство. Оба государства были созданы на землях, теоретически принадлежавших римскому, то есть в данном случае византийскому, императору. Конечно, о какой-либо действительной зависимости, особенно отдаленного франкского государства, от Константинополя не было и речи. Но в глазах подчинявшегося германцам туземного населения власть пришлого государя только тогда получала настоящее обоснование, когда она подтверждалась с берегов Босфора. Поэтому когда готы провозгласили Теодориха в Италии королем, «не подождав, — как говорит современный хронист{41}, — распоряжения нового принцепса», то есть Анастасия, Теодорих просил последнего прислать ему знаки императорской власти. Просьбу остготского короля Анастасий исполнил, после чего Теодорих в глазах итальянского туземного населения сделался законным правителем.
Хлодвигу Анастасий послал диплом на консульское достоинство. Конечно, речь шла лишь о почетном звании консула, которое не влекло за собой отправления соответствующих обязанностей. Тем не менее для Хлодвига это имело большое значение. Римское население Галлии смотрело на восточного императора как на носителя верховной власти, от которой другая власть должна была получать свою компетенцию. Хлодвиг делался этим как бы наместником провинции, которая теоретически оставалась частью единой Римской империи. Подобные отношения византийского государя к западным германским государствам указывают на то, что в конце V и начале VI века на Западе еще была сильна идея единой империи.
В своей религиозной политике, несмотря на обещание патриарху, Анастасий через некоторое время открыто перешел на сторону монофизитов. Последнее обстоятельство было с радостью встречено в Египте и Сирии. Но в столице монофизитские симпатии императора вызвали большое смущение, и дошло до восстания, едва не кончившегося низложением императора. Оно вспыхнуло во Фракии, причем возглавил его византийский военачальник Виталиан, объявивший, что поднялся на защиту угнетенной православной церкви. Он сумел собрать большое войско, в состав которого входили гунны, болгары и, может быть, славяне. Лишь после долгой, упорной и временами неудачной для императора борьбы с Виталианом восстание было подавлено. В истории оно имеет немалое значение: по словам Ф. И. Успенского, Виталиан, «приводя три раза под Константинополь отряды, собранные из племен разного происхождения, и, истребовав от правительства огромные денежные выдачи, обнажил перед варварами слабость империи и громадные богатства Константинополя и приучил их к комбинированным движениям с суши и с моря».
В деятельности Анастасия внутри страны на первое место должна быть поставлена отмена ненавистного хрисаргира — налога, который уплачивался золотом и серебром. Эта подать, введенная еще при Константине Великом, падала на все существовавшие в империи ремесла и промыслы, не исключая прислуги, нищих, публичных женщин и т. д., и даже, вероятно, на самые орудия для добывания средств к жизни, как, например, на лошадь, мула, осла, собаку и т. д. Особенно страдали от хрисаргира бедные классы. Взимать его полагалось раз в пять лет, но в этом деле господствовал произвол. Анастасий не только отменил хрисаргир, но и уничтожил все связанные с ним документы. Население встретило это решение восторженно. Сирийский источник VI века так описывал радость, с которой декрет Анастасия был встречен в Эдессе, где объем собираемого в Эдессе хрисаргира составлял 140 фунтов золота каждый год: «Весь город радовался, и они [жители] все надели белые одежды; все, большие и маленькие, несли зажженные свечи и курильницы, полные горящего ладана, и шли вперед с псалмами и гимнами, благодаря Господа и хваля императора, к церкви св. Сергия и св. Симеона, где они славили благую весть. Затем они вернулись в город и организовали радостный и веселый праздник, продолжавшийся всю неделю, и они приняли закон, что они должны отмечать этот праздник каждый год. Все ремесленники радовались, совершая омовения и празднуя во дворе самой большой церкви и во всех портиках города».
Потеря доходов от хрисаргира была скоро компенсирована введением нового налога — «хрисотелии» («налог золотом» или «налог в золоте»), направленного на поддержку армии. Он тоже был тяжелым для бедных классов, так что вся финансовая реформа имела в виду скорее регулярное распределение налогового бремени, чем его реальное облегчение. Возможно, наиболее важной в финансовой реформе Анастасия была отмена, по совету его верного префекта претория сирийца Марина, системы, при которой городской совет отвечал за сбор налогов в городе; Анастасий передал эту обязанность специальным должностным лицам, называемым виндиками, которых, вероятно, утверждал префект претория. Анастасий издал также указ о том, что свободный человек, проживший в одном месте тридцать лет, становился колоном, то есть прикреплялся к земле, не теряя своей личной свободы и права владения имуществом.
Провел Анастасий и денежную реформу. В 498 году был введен большой бронзовый фолл с его мелкими номинациями.
Новую монету чеканили на трех монетных дворах — в Константинополе, Никомедии и Антиохии. Бронзовая монета, введенная Анастасием, оставалась образцом имперских денег до второй половины седьмого века.
Несмотря на то что Анастасий нередко жаловал податные облегчения провинциям и городам, особенно восточным, ввиду их разорения, вызванного персидской войной, несмотря на крупные сооружения, требовавшие немало средств, как, например, «Длинная стена», водопроводы, маяк в Александрии и т. д., государство к концу правления императора обладало солидной денежной наличностью, которую историк Прокопий{42} — правда, очевидно, не без некоторого преувеличения — определяет в количестве 320000 фунтов золота. Таким образом, был создан задел для многосторонней и кипучей деятельности второго преемника Анастасия, Юстиниана Великого. Время Анастасия служит прекрасным введением в следующую, юстиниановскую эпоху.