При таком характере сказаний о проповеди апостолов приходится руководствоваться при изложении истории распространения христианства не ими, а сначала искать руководящую нить у других, а потом уже разбираться в лабиринте сказаний об апостолах и выбирать из апокрифов тот, который представляется наиболее устойчивым. Такою путеводной звездой может служить указание Оригена, помещенное в начале третьей книги истории Евсевия: «Фома получил в удел для проповеди Парфию, Андрей — Скифию, Иоанн — Азию, где и скончался в Эфесе; а Петр — в Понте, Галатии, Вифинии, Каппадокии и Азии проповедовал иудеям рассеяния и, наконец, прибыв в Рим, был распят вниз головою».
С этим общим указанием согласно и основное течение апокрифической литературы, подразделяющее апостолов по районам их деятельности на несколько групп. Различаются три группы. 1) Группа понтийская: Петр, брат его Андрей, Варфоломей и Матфей. 2) Группа азийская, в которую входят, по апокрифическим сказаниям, Иоанн и Филипп; апостол Иаков исключается из этой группы, потому что в Деяниях апостольских (XII, 2) говорится о его кончине в Иерусалиме; не входит также в эту группу и апостол Иаков Алфеев, так какой был епископом иерусалимским. 3) Группа парфийская, куда апокрифы помещают Фому, Симона Кананита (Зилота), Иуду Иаковлева, тождественного с апостолом Леввеем и с апостолом Фаддеем.
Такое деление на группы соответствует отчасти тогдашнему политическому делению. Область первой группы, Понто-Боспорское царство, в то время подвергалось разложению, по частям оно уже примыкало к Римской империи, но тем не менее предание о его самостоятельном существовании было еще живо; один из его царей, Полемон II (временно бывший иудейским прозелитом), фигурирует под именем Полимия в актах апостола Варфоломея.
Центром деятельности апостола Андрея по актам был Синоп, от которого по северному побережью Черного моря пошла вся его проповедь. Апокрифические деяния ставят Андрея в соприкосновение то с одним, то с другим апостолом. Непререкаемо известно, что Андрей проповедовал в пределах Скифии, как сказано и у Оригена. Но где искать Скифию? В древнейшем известии предполагается Скифия Великая; мы читаем, что Андрей проповедовал в Скифии, в Согдиане и у саков. Затем его следы стали искать ближе к Римской империи, по восточным берегам Черного моря; так, деятельность Андрея локализируется близ нынешнего Поти. По Епифанию, апостол доходил и до Крыма. Место деятельности Андрея указывают еще и во Фракии, но, по всей вероятности, последнее получилось от недосмотра и смешения понятий. В 357 году император Константин перенес мощи апостола Андрея из Патр в Константинополь. Таким образом, место кончины Андрея, по этим сведениям, — Патры в Ахайе. Но коль скоро позднейшие сказания направляют его в Ахайю, то напомним, что среди кавказских народов были некие ахеи, и их легко могли отожествить с жителями Ахайи и, таким образом, перенести проповедь апостола в Европу.
Параллельно с апостолом Андреем проповедовали евангелисты Матфей и Варфоломей. По Евсевию, Варфоломей проповедовал «индам и оставил им Евангелие от Матфея». «Инды», как и «эфиопы», которых Варфоломей мог встретить в Боспорском царстве, были племена, жившие к югу от устья Кубани. Но здесь разумеются инды, обитатели Аравии. Далее круг деятельности Варфоломея расширяется к востоку. Предание говорит, что он проповедовал то в Албании, то в Армении, где и скончался. Относительно того города, в каком умер апостол, существует разногласие: по одним то был город Алванополь, по другим — Урванополь или Корванополь. Урванополь отождествляется с армянской столицей на реке Араке. Но если предположить, что предание о смерти апостола Варфоломея прошло через сирийский источник и слово «Корванополь» — название правильное и происходит от сирийского «курбана» (жертвоприношение), то можно допустить, что местом мученической кончины апостола был армянский город Аштишат (Аштишат значит «город жертвоприношений»).
Сказания о деятельности апостолов в Малой Азии (вторая группа) покоятся на более исторической почве. Она твердо засвидетельствована церковными преданиями. На «Филиппа, одного из 12 апостолов, почившего в Иераполе» (фригийском) и на «Иоанна, почившего в Эфесе» ссылается в 191 году Поликрат, епископ эфесский.
Апостолы Фома, Фаддей и Симон Кананит (Зилот) (третья группа) действовали южнее, в Парфии, указание на которую нужно понимать в самом широком смысле. В то время в Персии, как и в Армении, царствовала парфянская династия, и Месопотамия была под властью персидских Арсаки-дов. Таким образом, понятие Парфии очень растяжимо.
Апостол Фома, по преданиям, проповедовал в Эдессе, но он представляется по преимуществу апостолом Индии, предание о чем восходит еще ко времени одного из великих учителей церкви Ефрема Сирина. Так называемые «Carmina Nisibena» («Нисибийские песнопения») свидетельствуют, что в конце IV века в пределах Эдессы и Сирии сохранялось предание о том, что апостол Фома скончался в Индии и что мощи его потом были перенесены в Эдессу. Таким образом, предание это уводит Фому очень далеко и помещает на самом краю Парфии.
Фаддей — собственно апостол Месопотамии; с его именем связана мысль о распространении христианства в Эдессе. Предание это заслуживает особенного внимания по многим подробностям. Раннее распространение христианства в Месопотамии вообще и в Эдессе в частности — весьма понятно. Вавилон как город во времена апостольской проповеди был только историческим воспоминанием, но он имел значение для евреев как иудейская колония. Следовательно, Месопотамия через посредство иудейского рассеяния была подготовлена к принятию христианства. Проповедь в Месопотамии облегчалась единством языка. Апостолы говорили на сиро-палестинском наречии (разновидность языка сирийского или арамейского); естественно поэтому, что вавилонская церковь появляется очень рано; еще апостол Петр посылает приветствия верующим этой церкви, и нет никаких оснований настаивать на иносказательном понимании этого указания на Вавилон и утверждать, что под Вавилоном подразумевается Рим.
Эдесса, давшая название всей области, лежит к северу от Вавилона. Она может считаться культурным центром всей арамейской народности. Язык арамейский, всем известный под именем сирийского, есть собственно одесское наречие, подобно тому, как русский литературный язык есть собственно московское наречие. Поэтому христианская проповедь в Эдессе должна была начаться весьма рано. Предание, что правитель Эдессы Абгар V Черный присылал Иисусу Христу письмо, в котором просил Его прийти исцелить его от болезни, имеет точку соприкосновения с евангельской историей Иоанна (XII, 20–24) о том, как к Христу приходили эллины. В древнейшей своей форме это предание читается у Евсевия. Западная церковь смотрела на послание Абгара и ответ Христа как на апокрифические. Но нет оснований отвергать с формой и самую основу сказания — факт сношений эдесского властелина с Христом и возможность обещания Христа послать в Эдессу на проповедь одного из апостолов. В распространенной форме сказание читается в сирийском памятнике конца IV века, где ответ Христа оканчивается благословением Эдессе и предсказанием, что никакой неприятель не возьмет этого города. Очевидно, что эта легенда могла появиться только тогда, когда в Эдессе подзабыли, как Абгар VII бар-Изат (109–116) возмутился против римлян и полководец Траяна Лузий Квиет в 116 году взял Эдессу штурмом и сжег.
Как ни велики внутренние основания верить преданию об апостольском происхождении церкви в Эдессе, оно дошло до нас в форме, которая мешает его принять.
Ниже перечень, составленный по преданию, епископов эдесских. Читатель без труда заметит хронологическую путаницу.
1) Аггей, поставленный Аддеем, то есть Фаддеем, и пострадавший от сына Абгара (ок. 51 года). Непосредственный его преемник —
2) Палут, рукоположенный в епископы Серапионом Антиохийским (190–210), современником Зефирина Римского (198–217). Его преемником был диакон Аддся —
3) Абшелама, которого сам Палут поставил в епископы. Его преемник —
4) Барсамья, бывший клириком при Аддее и рукоположенный в епископы Абшеламой. Барсамья обратил к Христу главного языческого жреца Шарбиля, который в гонение Траяна (между 105–112 годами) был убит на главном языческом жертвеннике, все еще существовавшем в Эдессе. Сам епископ Барсамья, современник Фабиана Римского (236–250), в это гонение был исповедником.
Чтобы понять причину хронологической чехарды, нужно иметь в виду, что в Эдессе было немало правителей, носивших одно и то же имя — Абгар.
Абгар V бар-Ману Уккама, царь Осроены (со столицей в Эдессе) в 4 году до н. э. — 7 году н. э. и в 13–50 годах.
Абгар VII бар-Изат — царь в 109–116 годы.
Луций Элий Септимий Абгар IX бар-Ману — царь в 191–214 годах.
Север Абгар X бар-Абгар — царь в 214–216 годах, при котором император Антонин Каракалла захватил Эдессу и присоединил Осроену в качестве провинции к Римской империи.
Антонин Ману IX бар-Абгар, старший сын Абгара IX, — титулярный царь Эдессы в 216–242 годах.
В одесском предании эти цари оказались сильно перемешаны.
Но как бы то ни было, в сирийской хронике мы находим известие, что в ноябре 201 года в Эдессе было сильное наводнение, во время которого вода повредила христианский храм. Это событие описано в официальной хронике, поэтому можно заключить, что к этому времени Эдесса была городом христианским. Эдесским государем был в это время Луций Элий Септимий Абгар IX бар-Ману, который, несомненно, принял христианство, о чем свидетельствуют Юлий Африкан, знающий его как благочестивого человека, и сирийский философ Бар-Дайсан (Вардесан), бывший с ним в дружественных отношениях как с «человеком святым и образованнейшим». Знал хорошо Африкан и Ману IX, сына царя Абгара IX.
Очевидно, в конце II и в начале III века христианство в Эдессе было религией государственной. Отсюда легко понять, в каком смысле Палут, по имени которого даже в дни Ефрема Сирина еретики называли христиан палутианами, оставил о себе воспоминание как первый епископ эдесский — Палут действительно был первым епископом, признанным государственной властью. Отсюда и широкая возможность для созыва соборов в Осроене в это время.
Север Абгар X, сын Абгара IX, однако, нс был христианином. Он заявил о себе страшными жестокостями с самого начала своего тиранического правления, что и облегчило Каракалле захват Эдессы. Сирийские памятники рассказывают, что Север предал жестокой смерти и Аггея, и даже Аддея (Фаддея).
Тем не менее, коль скоро христианство стало твердой ногой в Эдессе, открывалась возможность проповеди его в Нисибине, Армении и южных областях Кавказа. Это позволяет с доверием отнестись к преданию, что Симон Кананит (Зилот) проповедовал на Кавказе. Так как еврейская диаспора простиралась на Армению и Иверию, то распространение христианства здесь было весьма возможно.
Сношения евреев с Египтом никогда не прекращались. Даже во времена Соломона лица, компрометировавшие себя политически, удалялись в Египет (2 Пар. X, 2). В дальнейшем, при Птолемеях, в Египте образовалась еврейская община (храм Онии). Здесь был совершен перевод священных книг на греческий язык — перевод, известный под именем перевода LXX; здесь же святое семейство нашло убежище от преследований Ирода. Естественно, таким образом, предполагать, что в Египте христианство распространилось весьма рано.
Евангелист Марк, по актам, представляющим в общем памятник высокой достоверности, мученически скончался в Александрии 4 апреля 63 года. Можно даже ставить вопрос, не был ли и апостол Петр в Египте, потому что церковь, в Вавилоне «избранная» (1 Пет. V, 13), могла быть церковью в Вавилоне египетском. Акты Марка содержат в себе черты, которые начало проповеди христианства в Александрии представляют вполне естественным. Евангелист, идя по Александрии, разорвал башмак и зашел к первому встретившемуся башмачнику починить его. Во время починки башмачник Анниан уколол себе палец и при этом невольно помянул имя Божье, что и послужило для апостола удобным поводом начать свою проповедь. Естественность происшествия располагает к мысли, что мы стоим на почве живого исторического воспоминания. Этот Анниан и был первым преемником евангелиста на александрийской кафедре.
Христианство здесь прежде всего установилось между евреями и людьми, говорившими по-гречески (во всяком случае, в первое время мы не видим на епископских кафедрах лиц с именами коптскими). Это и естественно, потому что римское правительство покровительствовало в провинции людям, принимавшим римскую культуру, и относилось недоверчиво ко всему, что отзывалось древнеегипетской культурой. Но история Египта слишком древняя, чтобы можно было предположить, что египтяне легко поддадутся чужому влиянию. Недоверие со стороны местного населения должны были испытать и Птолемеи, происходившие от одного из полководцев Александра Македонского, и их преемники. Коптское население платило ненавистью своей метрополии. Это служило препятствием и к распространению среди египтян христианства.
Нужно принять, кроме того, во внимание, что на юге Египет граничил с варварскими народами, поддержание мирных отношений с которыми составляло одну из труднейших политических задач египетских администраторов, и эта задача до известной степени разрешалась тем, что с «варваров» брали клятвенные обязательства пред языческими богами (Осирис, Исида и др.); поэтому считалось правильным щадить язычество, чтобы ударом, наносимым политеизму, не разрушить и все политические результаты. Языческий храм на острове Филах, священное место этих договоров, благоденствовал до VI века, пока наконец Юстиниан I не приказал его разрушить и арестовать его жрецов.
С севера Египта христианство подвигалось вверх по Нилу и делало это столь успешно, что при Септимии Севере (202 год) уже имелись исповедники христианства в Фиваиде, которая была заселена сплошь коптами. Но условия распространения христианства здесь были довольно своеобразны, и может быть, ни в одной местности оно не усваивалось с таким наслоением инородного элемента, как в Египте. Египетский (коптский) язык был очень далек от греческого; создатели христианских тестов на коптском языке затруднялись христианские понятия передавать коптскими словами, потому что с ними были соединены египетские представления.
Коптскому населению пришлось знакомиться с христианством чрез посредство богослужения, совершаемого на греческом языке; перевод богослужебных чинов на коптский язык, видимо, совершился тогда, когда коптские христиане были уже знакомы отчасти с греческим языком из богослужебной практики. Поэтому некоторые части богослужения были оставлены без перевода.
При всех сложностях во второй половине III века уже существовал перевод Нового Завета на коптский язык. В это время, будучи восемнадцати лет, начал свои аскетические подвиги раннехристианский подвижник, основатель отшельнического монашества Антоний (251–356) — на него, не говорившего по-гречески египетского уроженца, во время чтения Евангелия произвели глубокое впечатление слова Спасителя: «...если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах...» (Мф. XIX, 21), которые он буквально понял и исполнил. Следовательно, слова эти были читаны на коптском языке.
Одновременно с Египтом, по-видимому, началась христианизация и в других областях, объединенных с Египтом политически, — в Ливии и Пентаполе, к западу от Египта. Они были отделены от Египта узкой полосою песчаной земли, так что сношения между ними и Египтом были постоянные. Предание о кончине Марка в Александрии говорит, что он удалялся для проповеди в Ливию и умер по возвращении из нее. Таким образом, весьма возможно, что Ливия была просвещена с самого начала христианской эры.
После быстрого распространения христианства в век апостольский и послеапостольский периоды стабильности перемежались периодами сокращения его влияния. Во всяком случае, нужно предполагать ослабление христианства на северных берегах Черного моря, на Кавказе, в Армении, а может быть, и в других местах, где его семя было брошено апостолами и едва поддерживало свое существование. Но в местах, соприкасавшихся с теми странами, в которых христианство было насаждено твердо, оно сохранялось и все более и более укреплялось.
Так было в Персидском государстве. Эта область соприкасалась с христианской Месопотамией (Сирией); владычествовала в Персии парфянская династия Арсакидов, которая была не персидского происхождения, а потому не особенно заботилась о процветании персидского языка и религии. Самым распространенным языком здесь был арамейский. Язык этот тогда был тем же, чем в XIX веке являлся французский при дипломатических сношениях европейских государств. Благодаря арамейскому языку и оживленным сношениям между Сирией и Персией среди персов и далее на восток христианство могло поддерживаться и распространяться.
Относительно распространения христианства в Персии можно делать заключение из одного известия, очень своеобразного. Сообщает его, по-видимому, один из приверженцев Бахрама VI Чубина, персидского царя-узурпатора в 590–591 годах. По этому известию Ардашир (Артахшир) I, основатель династии Сасанидов, низвергший в 226 году династию Арсакидов, и его визирь Абарсам якобы были весьма склонны принять христианство, но противодействие войска помешало им осуществить это намерение. Ардашир I был чисто персидского благородного происхождения. Воцарение Сасанидов было торжеством персидской национальности и вместе с тем персидской религии, на которую Сасани-ды смотрели как на одну из существенных опор своего трона. В ее интересах они поднимали гонения на христиан персидских, чего не бывало при Арсакидах. Понятно, что сторонники Чубина, распуская подобную молву об основателе династии Сасанидов, желали тем самым дискредитировать царствующую династию.
Однако в основе этой молвы могли лежать и исторические факты. Поднимая знамя восстания против Арсакидов, Ардашир нуждался в преданных людях. Рассчитывать на персидское жреческое сословие оснований у него не было. Арсаки-ды если и не были особенно ревностными покровителями персидской религии, то, во всяком случае, ее нс угнетали, и жрецы могли быть довольны своим настоящим. С другой стороны, признание христианства государственной религией в соседней Осроене в 226 году было еще свежим фактом, который мог вызвать подражание. А если так, то мы должны предположить, что христиане в Персии представляли к этому времени видную общественную силу.
Во времена апостолов, возможно, началось распространение христианства и в Аравии. Отношения между Сирией и Аравией были довольно тесными, тем более что они находились недалеко друг от друга. В начале II века здесь образовалась римская провинция Аравия Петрейская с главным городом Босрой, что способствовало проникновению христианства. Последнее поддерживалось также через сношения с Александрией. Есть известие, что в III веке в Боере — ради обсуждения учения епископа босрского Вирилла — был созван собор, где присутствовал Ориген, который и одержал победу в дискуссии с Вириллом. Этот факт указывает на то, что христианство в Аравии распространилось рано (ср. также Гал. I, 17; Деян. II, 10).
О распространении христианства на юге Аравии имеется свидетельство Евсевия. Он говорит, что предшественник Климента в звании александрийского епископа, Пантен, проповедовал христианство в Индии и нашел у тамошних христиан Евангелие от Матфея, потому что в Индии уже проповедовал апостол Варфоломей и оставил это Евангелие, «писанное по-еврейски» (то есть по-сирийски). Вероятно, под Индией здесь разумеется Счастливая Аравия, или Йемен. Это могло бы свидетельствовать о движении христианства к югу; но есть известие, что в Южной Аравии христианство не было известно. Во всяком случае, сплошная масса здешнего населения к IV веку оставалась языческой.
Известия о дальнейшем положении христианства в этой стране (в период уже после Константина Великого) черпаются из истории Феофила Инда. Он происходил из знатного рода и мальчиком был отправлен в Константинополь в качестве заложника. Местом его рождения был остров Диву, под которым следует разуметь не Цейлон, а (так как район, в котором путешествовал Феофил, лежит в соседстве с Красным морем) один из островов, более близких к африканскому побережью, — Дахлак или Сокотра. Воспитанный при дворе императора Феофил усвоил арианские воззрения. Константинопольский архиепископ Евсевий Никомедийский рукоположил его в сан диакона. Около 350 года, при императоре Константине, на него была возложена дипломатическая миссия — завязать мирные сношения с омиритами (химьяр). Отправленный во главе посольства, с щедрыми подарками, он обязан был между прочим выхлопотать разрешение построить церковь на римские средства. Прибыв на место, Феофил, по рассказу арианского историка Филосторгия, своей святостью и чудесами так посрамил иудеев, что царь склонился к христианству и, отказавшись от римских даров, решил за свой счет построить три церкви в разных городах. Таким образом, в главных местностях Химьяра появились христианские центры, и путешествующие римские купцы могли получать христианское назидание. Может быть, эти лучи христианства в Аравии и были первыми. Далее, по Филосторгию, Феофил отправился на родину и нашел, что христианство продолжало там существовать. Единственное, что он нашел нехорошим, так это некоторые неблагоговейные обычаи — например, обычай слушать Евангелие сидя. Затем Феофил отправился в Эфиопию и принят был здесь с большим почетом.