Относительно Италии едва ли нужно говорить много. В Риме христианство насаждено было не апостолами Петром или Павлом, а людьми, бывшими в Иерусалиме в Пятидесятницу (Деян. II, 1 — 18). Неоспорим, однако, тот факт, что апостол Петр скончался в Риме. Окраины Италии также предъявляют претензии на просвещение их христианством от апостолов, например, Милан — Варнавой, но для этого нет твердых данных.
Из Италии христианство проникло в Африку. Известно, что африканский епископ Агриппин созывал в 215–217 годах собор, на котором присутствовало до 70 епископов. Ясно, что христианство к этому времени существовало в Африке уже давно. Отсутствие на соборе епископов из Мавритании, по-видимому, указывает на слабость христианства в этой стране. Но может быть, епископы мавританские не присутствовали на соборе и по отдаленности. Значительное число епископов на этом соборе объясняется тем, что африканская церковь была склонна увеличивать их число. Исторически известны имена первых карфагенских епископов: Оптат, Агриппин, Донат и Киприан. Имя Оптата упоминается в актах мучениц Перпетуи и Фелицитаты, пострадавших в Карфагене в 203 году. В видении мученица в раю разговаривает по-гречески с «Оптатом, епископом, и Аспазием, пресвитером», что указывает с вероятностью и на богослужебное употребление греческого языка, и на значение лиц греческого происхождения в африканской церкви, а следовательно — и на близость 203 года к началу христианства в Африке. Акты мучеников исхлиских, пострадавших 17 июля 180 года, были написаны, вероятно, по-гречески. Известно, что и Тертуллиан на литературное поприще выступил с произведением на греческом языке. Первомучеником африканской церкви признается Намфамо; следовательно, он скончался до 17 июля 180 года, и так как это был человек с чисто пунийским именем, то его первомученичество означает проникновение христианства в чисто народный слой. Все это взятое вместе говорит о том, что Оптат не был первым карфагенским епископом и что христианство началось в Африке до него — может быть, в конце I века.
Древняя Испания обнимала собой нынешние Испанию и Португалию. Есть воззрение, что здесь проповедовал Евангелие апостол Павел. Но это утверждение имеет в своем основании одно лишь слово из Послания апостола Павла к Римлянам (XV, 21): апостол высказывает намерение побывать в Испании. Но был он там с проповедью Евангелия или нет — неизвестно. На основании некоторых данных можно предполагать, что апостолу не пришлось выполнить своего намерения. Существовала также легенда, что в Испании христианство насаждено было никем иным, как апостолом Иаковом Зеведеевым. Но эта легенда — не более как темное произведение средневекового невежества и как такое, очевидно, не выдерживает никакой критики.
Полновесными данными для первоначальной истории христианства в Испании могут служить, во-первых, собор испанский, собравшийся в первой половине 306 года в Эльвире. Этот собор свидетельствует об уже широком вообще распространении христианства. На нем присутствовали 19 епископов из различных городов Испании и, кроме того, 24 пресвитера. Впрочем, из этого числа пресвитеров семнадцать, несомненно, имели на соборе своих епископов, с которыми они, собственно, и прибыли. Остальные семь пресвитеров, вероятно, были уполномоченными от своих епископов. Если так, то на Эльвирском соборе испанская церковь имела 26 своих представителей; число это, конечно, не обозначает, что именно столько кафедр было в Испании в то время — их могло быть и больше.
Если продвинемся еще на полвека раньше, то найдем еще одно свидетельство, имеющее большое значение для первоначальной истории испанской церкви. Имеется в виду ответное послание Киприана и собора карфагенского на запрос от клириков трех городов, писанное в 256 году. Поводом к запросу послужили следующие обстоятельства. В предшествующее гонение два испанских епископа, Мартиал и Базилид, отреклись от христианства. После гонения Базилид повинился в своих прегрешениях и признал себя недостойным быть епископом. Он и Мартиал были лишены епископства, и на их кафедры поставили других лиц. Через несколько времени Базилид снова заявил претензии на кафедру. Он обратился с этим к епископу римскому Стефану, и тот признал Базилида и Мартиала законными епископами, а их преемников Феликса и Сабина избранными не по правилам. В связи со всей этой ситуацией клир заинтересованных церквей и обратился с вопросом к африканским епископам. Вместе с клиром особенно горячо рекомендовал Киприану Феликса и Сабина и епископ сарагосский Феликс. Таким образом, засвидетельствованы для 256 года в Испании три кафедры, но их было больше, так как 11 января 259 года, в пятницу (подробность, ставящая год вне сомнения), скончался мученически — был приговорен к смерти и сожжен живым — епископ тарраконский Фруктуоз, первый известный по имени и, может быть, исторически первый епископ Тарраконы.
Затем — в восходящем хронологическом порядке — в мартирологах IX века мы встречаем предание о семи миссионерах-епископах, посланных в Испанию апостолами Петром и Павлом. Как относиться к этому преданию? Соединение в одном месте апостолов Петра и Павла предполагает встречу их или в Антиохии, или в Риме, что не со всех точек зрения представляется бесспорным. Но если мы оставим в стороне эту подробность, то должны будем признать, что ничего невероятного в этом рассказе нет. Следует обратить внимание на то, что в числе имен миссионеров — четыре греческих, таким образом, предание заверяет, что эти места обязаны первым светом христианского просвещения людям греческого происхождения. Каких-либо дальнейших заключений из этого сделать невозможно, потому что собственно и сама римская церковь до III века оставалась греческой. Точно так же нет оснований настаивать на том, что эти семь лиц непременно явились вместе. Можно допустить, что позднейшее предание соединило в одну группу первых епископов нескольких городов. Они могли действовать в разные времена, но тем не менее предание придвинуло их, как первых епископов, ко временам апостольским. Как бы то ни было, ясно, что христианство в Испании появилось очень рано, если не в первом, то во втором веке, и распространялось постепенно; возможно, некоторые из отцов Эльвирского собора были первыми епископами в своих городах.
Есть предания и еще более поздние, дающие относительно полные, но менее достоверные списки епископов того или иного города. Так, например, по авторитетному преданию, Гранада считает своим первым епископом Цецилия, а вторым — в историческом списке ее епископов — является Флавиан, присутствовавший на Эльвирском соборе и подписавшийся под соборными актами восьмым в ряду других епископов. Но позднейшее предание гранадской церкви силится пополнить пробел между Цецилием и Флавианом и дает шесть имен, из которых первое — Леувериндус — отзывается готским происхождением. Брагская церковь чествует 26 апреля как своего первого основателя епископа Петра Ратского, историческая достоверность которого весьма сомнительна. Известны и такого рода местные предания некоторых других городов, как, например, Толедо, где, не довольствуясь тем, что первый исторически достоверный толедский епископ участвовал в Эльвирском соборе, возводят основание своей церкви к некоему Евгению, предание о котором в Испании было неизвестно до XI–XII веков.
Галлия может претендовать на возникновение в ней христианства при апостолах с такой же основательностью, как и Испания. В пользу апостольского происхождения христианства в Галлии, как предполагалось некоторыми, говорит Второе Послание к Тимофею (IV, 10), где мы встречаем упоминание о спутниках ап. Павла: «Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошел в Фессалонику, Крискент в Галатию, Тит в Далматию; один Лука со мною». Это чтение «в Галатию» для нас так привычно, что никому из нас, кажется, не приходит мысль, не кроется ли тут свидетельство в пользу галльской церкви. Но если глянуть на древние первоисточники, то чтение «в Галатию», а не в «Галлию» не так однозначно.
Решающий голос, однако, в этом деле имеют исторические основания. Св. Ириней, сам епископ галльский, видимо, не знает, чтобы было предание в галльской церкви о проповеди св. Крискента. Трудно допустить, чтобы до Иринея, этого почти современника апостолов, не дошло предания об апостольском происхождении галльской церкви, если бы таковое существовало. Таким образом, несомненно, правильно чтение «в Галатию».
Были, правда, обстоятельства, которые могли способствовать распространению христианства в Галлии еще в апостольское время. Во Вьенне, в Нарбоннской провинции, образовалось небольшое иудейское поселение, которое живо интересовалось всем, что происходило в Палестине. Поэтому легко могло случиться, что в Галлию христианство проникло в первый же год после Пятидесятницы. Кроме того, известно, что апостол Павел обратил в христианство проконсула Кипра Сергия Павла (Деян. XIII, 6—12). Род Сергия Павла, как видно из надгробных надписей, жил около Нарбонна, из чего тоже делаются выводы в пользу раннего распространения христианства в Галлии. Но все это лишь прекрасные упования, не подтверждаемые историческими данными.
Франкский историк Григорий Турский утверждает, что начало всех церквей в Галлии относится ко времени не ранее гонения Деция, то есть не ранее 250 года; впрочем, его сведения как писателя позднейшего тоже вызывают сомнения. Решающим авторитетом для него являются подлинные мученические акты первого тулузского епископа Сатурнина, скончавшегося мученически в 250 году. Выступивший проповедником евангельского слова Сатурнин был привязан к хвосту разъяренного быка.
То, чем является для Испании Эльвирский собор, то для Галлии представляет Арльский собор 1 августа 314 года, созванный по инициативе Константина Великого. Мы принимаем, исходя из подписей, как надежную исторически (с возможностью незначительного увеличения) цифру его участников в 33, из них 16 приходится на Галлию. Распространение христианства является, таким образом, в своеобразном свете — восемь епископов приходятся на территорию близ Средиземного моря, между тем как территория северо-западных окраин, между Сеной и Гаронной, не представлена ни одним человеком. Утверждать, что по простой случайности (например, трудности пути) с севера не явилось ни одного епископа, так как даже из далекой Британии прибыли три, было бы неправильно. Таким образом, приходится заключить, что на юге Галлии в начале IV века христианство было распространено более, чем на севере.
В Германии христианство появилось несколько позднее, чем в Галлии, хотя и до Константина. На Арльском соборе в числе галльских подписываются епископы германских городов Кельна и Трира.
Мученичества в местностях по Дунаю, о которых сохранились известия, падают на эпоху Диоклетиана — например, мученическая кончина Иринея Сирмийского. Имя св. Иринея даже вошло в мартирологи отдаленного Востока — сирийский, коптский и эфиопский.
Местные предания относительно начала христианства в Паннонии сводятся к двум повествованиям: о воинах и о каменосечцах. Последние приняли крещение от антиохийского епископа Кирилла, сосланного в паннонские каменоломни (по хронике Евсевия-Иеронима — восемнадцатый епископ антиохийский Кирилл правил церковью в 279–301 годах). По легенде, каменосечцы искусством своей работы обратили на себя внимание самого Диоклетиана, который — по интриге против них со стороны их соперников — заказал им сделать статую Эскулапа. Отказ исполнить это повеление и повел их к мученичеству. Четверо мастеров поплатились жизнью за отказ принести жертву Эскулапу.
Имена святых мучеников Афры Аугсбургской и Викторина, епископа Петавского, принявших смерть в 304 году при Диоклетиане, отмечают поступательное движение христианства к верховьям Дуная.
Самой отдаленной окраиной Запада были Британские острова. Как давно проникло на эти острова христианство и откуда оно было занесено, точного ответа нет. Самая пристрастная из британских легенд, относящаяся к VI веку, говорит, что британский король Люций отправил к римскому епископу Елевферу послов с просьбой прислать проповедников христианства. Елевфер послал в Британию епископа со священниками, и они крестили народ и короля. Эти события невероятны в принципе, потому что при Елевфере (175–189) не могло быть в Британии общего короля, который повелевал бы всем народом. Можно разве допустить, что Люций, отправивший посольство в Рим, был один из мелких правителей. Беда Достопочтенный (672 или 673–735), поместивший об этом известие в своей «Истории английского народа», говорит, что пользовался латинскими источниками. Но в латинских источниках об этом посольстве нигде не упоминается.
Тертуллиану проникновение христианства в Британию к концу II века представляется несомненным. Однако он говорит об этом с таким ораторским пафосом, который заставляет сомневаться в историчности его сведений.
Мы знаем, что в Шотландии и Ирландии было одно наречие, а в Британии — другое, то же, что и в Галлии. Можно думать, что связь по языку могла способствовать постоянному общению между Галлией и Британией и распространению христианства.
Во всяком случае, при Констанции Хлоре, западном цезаре с 293 года, был замучен Альбан из Веруламия, простой поселянин, за то, что дал во время гонения убежище христианскому священнику, который и обратил его в христианство. Таким образом, нет сомнения, что христианство в Британии в это время существовало.
Арльский собор 314 года показывает, что в британской церкви уже было особое управление. Этот собор был созван для уничтожения донатистской[76] схизмы. Донатисты обратились к императору Константину с прошением дать им судей из Галлии. Константин пожелал, чтобы на собор явились и британские епископы. Под определениями собора была подпись трех британских епископов. Возможно, впрочем, что эти три епископа были вообще единственными епископами британской церкви, а сама церковь еще вовсе не набрала силу. Во всяком случае, когда в 359 году епископам, собравшимся на собор в Римини, предложено было содержание от правительства, то все они от него отказались, за исключением епископов британских, церкви которых отличались от прочих своей бедностью. Из этого ясно, что и тогда, спустя сорок пять лет после Арльского собора, британские церкви не были в состоянии процветания.