Есть одна старая поговорка, произнося которую обычно забывают самое окончание («резюме») ее, а в нем-то и спрятана вся соль: «Кто любит попа, кто — попадью, кто — попову дочку, а кто — свиной хрящик».

И таких «оригиналов» — «орлов», что предпочитают не обычную для всех «нормальных» людей дорогу, а изобретут обязательно что-то свое, — немало в русском народе.

Понятно, что «среднестатистическое большинство» такие «чудики» нервируют, раздражают. «Люди — дорогой, а черт — стороной!» — это о них сказано...

Но именно из таких «необычных» мечтателей, «бездельников», «пьяниц», «бомжей», «неудачников», «авантюристов без царя в голове» и формируется превеликая армия подвижников-героев — путешественников и первооткрывателей.

Немало этой «голи кабацкой» осваивало в старину Урал и Сибирь, Поволжье и Дальний Восток, Северное Причерноморье и Среднюю Азию... До Америки ведь добрались (Аляска, Калифорния)...

С Дону, как известно, «выдачи нет»! Ну вот и зарождается, бьется в человеке некий «креатив», зудит (извиняюсь за выражение!) «точно в заднице шило» (и попробуй его оттуда вытащить!), тянет его — куда-то далеко: «за реки и горы, моря и окияны...».

«Озоровать», «испытывать судьбу» на Руси всегда охотников вполне хватало. Сидит, видать, в русском человеке (не в каждом, разумеется, но во множестве соплеменников) вот эта тяга «к перемене мест», авантюре, поиску неведомых земель и сокровищ, знатной родни — словом, к чему-то невероятному... И снимается человек с места: колесит по необъятной стране, нигде приткнуться не может — и возвращается (побитый и меченный неудачами) в старую жизнь, которая его давно отторгла и забыла. Но обычно это мало кого вразумляет: наберется такой «бродяга» толику сил, и опять — вперед, за новыми приключениями...

Отметим: этакие вот «смельчаки-удальцы» — превеликое горе для своих родных и близких. Но одолевающий их «бродяжий» дух — неукротим, неуправляем, неискореним...

Героизируя подобные судьбы, поэт Сергей Марков (сам, кстати, метавшийся по безбрежным просторам Советского Союза в годы первых «сталинских» пятилеток — правда, не всегда по своей воле) высказывался о них, надо сказать, с большим уважением:

В душе «бродячего» русского человека постоянно пульсирующая стрелка невидимого внутреннего компаса (указывающая обычно на восток, но нередко также — и на другие стороны света) подвигала первопроходцев и «внутренних мигрантов» к Уралу и за Урал, к другим «далям и весям».

Ведь Россия — это «страна, которая колонизуется».

Так — буквально в трех словах — наш великий историк Сергей Михайлович Соловьев концентрированно определил суть тысячелетней отечественной эволюции. Непрестанный людской поток неостановимо и неутомимо перехлестывал и бесчисленные мощные речные преграды, и таежное бездорожье, и бескрайние степи, и крутые горные отроги...

Но уже в XX веке этот «креативный» порыв и невероятная «центробежная энергия» нации поиссякли. И сегодня поток переселенцев из Сибири в Европу намного превосходит «встречное движение»...

Знавал я одного такого «бродячего» человека. Назовем его «дядя Саша». Родился он в середине 1950-х годов в обычной семье советского офицера...

К слову: вот уж кого жизнь действительно помотала по нашей неоглядной стране в советские десятилетия, так это — офицерские семьи (а это, между прочим, — миллионы человек): сегодня — Кушка, завтра — Новая Земля, затем — Свердловск (Екатеринбург) — и т. д. «Путешественники» поневоле — с женами и детьми — ехали по приказу куда придется... Жизнь в военных городках «сахарной» тоже не назовешь: не «зона», конечно, но и не «вольная воля»... Да еще пьянство (не поголовное, но весьма распространенное) мужей, интриги, склоки и ссоры жен... Иногда, правда, — замечательная природа вокруг, но чаще — скудная мертвечина (тундра, пустыня, горы, безлюдный остров) и тоска смертная...

Вспоминается анекдот. Вопрос: «Чем отличается царский офицер от офицера Советской армии?» Ответ: «Первый — до синевы выбрит и слегка пьян; второй — слегка выбрит и до синевы пьян»...

Но вернемся к дяде Саше. Так вот: уже в раннем детстве он убегал из дома, правда, — недалеко. Юношей приходил на местный аэродром: устраивался там где-нибудь на обочине — и часами сидел, наблюдая за полетами самых разных «крылатых машин»: от примитивных «тихоходов» до красавцев-сверхзвуковиков... Его всегда манила, притягивала к себе «неведомая даль». Умный, шустрый, невысокий, но жилистый, крепкий — он любил туристические тусовки, походы, стал профессиональным спелеологом, нашел себе коллег-сподвижников в исследованиях пещер Урала... Окончив географический факультет, в молодости объездил всю страну: Алтай, Саяны, Хибины, Камчатка. Побывал и на Тибете... А вот учителем географии проработал всего полугодие: понял — не его это дело!.. Ну почти как в известном романе Алексея Иванова «Географ глобус пропил»...

Выпивал, надо сказать, дядя Саша крепко, но ведь и закусывал... В каких-то деловых проектах крутился — зарабатывая на жизнь. В чем-то выручал и круг друзей-знакомых — любителей «спелеотуризма»...

Тут вот ведь какая штука: на волне 1990-х годов некоторые умные и дельные мужики сумели-таки «зацепиться» и неплохо «раскрутиться» в бизнесе (не имея, заметим, отношения к криминалу), а затем — из обретенных капиталов слегка помогали друзьям юности (сохраняли старую «тусовку»), но главное — вовсю стремились реализовать свои «розовые мечты»: летали в Гималаи и Тибет, «осваивали» Альпы и Пиренеи... Жизнь раскрывалась перед ними словно чаша с дорогим ароматным вином...

В ту пору дядя Саша тоже (не без помощи старых друганов-бизнесменов) сорганизовал собственный магазин — по продаже альпинистского и прочего горно-туристического снаряжения. На паях приобрели остров на озере (неподалеку от города) — для отдыха... Казалось бы, жизнь хорошая, легкая, праздничная: мечты сбываются, хорошее вино и другие крепкие напитки — не переводятся...

Но ведь как говорится: «Пей бураком, да не будь дураком!»...

Жизнь постепенно усложнялась и ухудшалась. Поколесив по миру и столкнувшись с материальными проблемами, дядя Саша вроде бы угомонился: сначала продал половину своего магазина, затем — оставшуюся его часть; долго жил в одиночестве — старым холостяком (хотя дети у него были)... Приютил какого-то совершенно спившегося «дружка» (условно — Володю), человека, в общем, безобидного, к тому же услужливого по всяким мелким хозяйственным делам. И вот однажды этот самый Володя поведал дяде Саше, что его, Володин, дедушка якобы спрятал где-то в Иркутске (в родном доме — в стене подвала) целую горсть бриллиантов. «Если бы только добраться до этого тайника!.. Вот она — реальная возможность разбогатеть!..»

Вечерние разговоры на эту тему стали ритуальными и продолжались месяца три. Наконец дядя Саша (коему тогда набежало уже под шестьдесят) оседлал свою видавшую виды машину, загрузил в нее (вместе с Володей) еще парочку друзей-попутчиков, и вся эта нескучная компания двинулась с Урала в Иркутск — «за сокровищами»...

Сюжет — вполне достойный пера И. Ильфа и Е. Петрова, но с необходимым соответствующим комментарием: «Кто легко верит, тот легко и пропадает»...

До Иркутска «охотники за бриллиантами» добрались не без приключений: трасса-то отнюдь не прогулочная и далеко не безопасная... Но как-то все обошлось... А вот по при езде в Иркутск упомянутый Володя, показав тот самый «дедушкин дом» и выпросив у дяди Саши банковскую карту («чтоб букет цветов купить — для родных при встрече»), благополучно растворился среди сибирских земляков... Обнаружился он лишь дня через три — и с полностью «выпотрошенной» кредиткой...

С превеликими тяготами «компаньоны» вернулись восвояси — на Урал. И что самое поразительное: уже через две недели дядя Саша простил Володю и вновь приютил его в своей квартире. И смех, и горе!.. По присловью: «Золото моем, а сами с голоду воем!»...

Впрочем, это еще не финал всех испытаний, которые выпали на долю легкого на подъем дяди Саши — побывавшего в пещерах всех горных систем Страны Советов.

Где-то через месяц после «иркутской экспедиции» некий кредитор, выясняя с дядей Сашей отношения подавно просроченному денежному долгу, в порыве ярости так крепко приложил нашего «спелеолога» по голове, что ему пришлось сделать впоследствии две операции на черепе, и только на этом завершилась, в сущности, активная фаза его неприкаянной судьбы...

Вот этот «вирус» и «зуд» дальних странствий, когда «мой адрес — не дом и не улица, мой адрес — Советский Союз», в крови у превеликого множества людей: геологов и старателей, добытчиков-«вахтовиков» и туристов-романтиков, «бомжей» и нищих, «бичей» и побегушников-детдомовцев...

Беспрецедентные пространства России (от тундры — до теплых морей, от Балтики — до Тихого океана) как бы сканированы в кровь русского человека. И что с этим делать — не знает никто.

Одна (и все та же) отговорка: «Наше авось — не с дуба сорвалось!»...

Справедливости ради стоит сказать, что в 1990-е годы — в пору разгула бандитского капитализма в стране — множество людей потеряло себя в жизни, опустившись на самое дно ее. Их неудержимо разнесло по России и прибило в основном к большим городам, где — хотя бы в мусорных баках — они всегда могли отыскать себе пропитание, какую-то (иногда вполне приличную) одежонку, кое-что «для души» (старые книги, журналы, даже телевизоры...).

Мой старый друг — 80-летний художник — задумчиво сказал мне однажды во время нашей совместной уличной прогулки, заметив во дворе «бомжа», увлеченно копающегося в таком вот контейнере: «Залезть в мусорный бак легко, вылезти назад — практически невозможно...»

Все это так. Как несомненно и то, что «Русь бродячая» всегда была (и остается) великой и многоликой. К паломникам, странникам, и юродивым («каликам перехожим»), «лихим людям» («ворам» и «разбойникам») прошлых эпох присоединились — после мощных социальных ураганов конца XX века — миллионные толпы самых разномастных людей...

Вспоминается мне русский «бомж» в Будапеште: выпускник университета, владеющий (кроме родного) тремя европейскими языками, для коего возможность «вечного путешествия» по планете — главное счастье в жизни...

Как говорит моя родственница, врач-гинеколог: «Гены пальцем не раздавишь!»...