Ходить в гости (как и принимать гостей) — излюбленное занятие для русского человека.

Воспоминания из раннего детства: зимой (когда у взрослых свободного времени побольше) каждое воскресенье имел место «обмен визитами» между нашей семьей и приятелями моих родителей: сегодня, скажем, они приходят к нам (все четверо — отец, мать и двое детей), через неделю — мы наведываемся к ним, ну и так далее...

Протокол таких «визитов» несложен, но имеет некоторые «обязательные моменты». Приходили в гости с утра — часам к десяти, с какими-то своими нехитрыми припасами: квасом, холодцом, земляничным вареньем и прочими домашними «деликатесами», которые у «визитеров» (так они считали, во всяком случае) получались лучше, нежели у хозяев. Таков, надо сказать, стародавний обычай: с пустыми руками в гости не ходят...

Для начала обменивались приветствиями и главными новостями, затем совместно разгребали снег вокруг хозяйского дома и, размявшись, принимались стряпать обед (как правило — пельмени).

Запомнилось еще почему-то, как тетя Аня мирно, словно большая сытая кошка, грелась у нас на большой русской печи (у них-то такой не было!)...

Ну а потом обедали: себе в радость — спокойно и всласть. Мужики распивали бутылку «беленькой», а женщины употребляли «красненькое»...

После обеда тоже находились какие-то совместные дела: игры, разговоры... Души расслаблялись...

Ближе к вечеру совместно готовили ужин, мыли посуду и принимались играть в карты — пара на пару. Причем всегда дядя Сережа играл в паре с моей мамой, а отец — с тетей Аней. И сколько было при этом шума: острот, хохота, а то и гнева — до крика иногда!..

Вот она — ностальгически счастливая жизнь!..

Уходили гости уже ближе к ночи. Мужики, понятно, средне (или даже крепко) «поддатые», а женщины, сколько помню, — «ни в одном глазу»...

Такая межсемейная дружба обычно приводила к тому, что между людьми, близкими по духу и характеру, завязывались совершенно особенные отношения: они становились «кумовьями», то есть — неформальной, но от того не менее сплоченной родней...

Позднее, в 1970–1980-е годы, и мы, и люди нашего поколения вообще уже звали своих друзей в гости лишь изредка и по крайне «серьезным» поводам: на большие семейные праздники, юбилейные дни рождения, новоселья... Иногда — и просто: когда «душа попросит» (но это, как водится, «в минуту жизни грустную»)...

Я еще застал «посиделки» на городских кухнях наших «шестидесятников» и «семидесятников». Ух, какие там жаркие споры кипели! Сколько всякого спиртного (нередко — водки, реже — коньяка, а чаще — вина всевозможных сортов, качества и крепости) «принималось на грудь»! Сколько поедалось винегретов, салата «оливье» и других разнородных (как правило, немудреных) закусок! А сколько выпивалось чрезвычайно модного (и дефицитного) тогда растворимого кофе!

О чем спорили? Что обсуждали при этом?

Судьбы России и всего мира? — Легко!

Русская литература и культура? — Запросто!

Любые (даже самые «темные» и «туманные») иностранные дела? — Без проблем!

И это — отнюдь не поверхностно-легкомысленная, дилетантская болтовня, не пустой треп! Это были попытки (часто — небесплодные) независимого осмысления и очеловечивания окружающего мира, предпринимавшиеся — как элитой, так и основным массивом отечественной интеллигенции — с присущим ей изначально и обострившимся в «предперестроечный» период чувством собственного достоинства...

Люди «попроще» (рабочие, служащие разных категорий, а также советские и партийные чиновники) «употребляли» по праздникам значительно больше (предпочитая крепкие напитки и пренебрегая винами — «кислятиной»), да и закусывали гораздо «круче». Хозяйки порой из кожи вон лезли, ночей не спали лишь бы приготовить самостоятельно либо достать-принести-привезти к застолью нечто исключительное («вкус специфический») — возможное и невозможное. Это не просто демонстрация кулинарных способностей и проявление гостеприимства, а вопрос престижа и самоуважения!

Выпекались чудные русские пирожки и пироги: с яйцами и луком, с мясом, рыбой, грибами, с вареньем и ягодами. Заранее готовился настоящий домашний холодец: из свиных и говяжьих ножек-ушей — с чесночком. Извлекались из запасов квашеная капуста, соленые и маринованные огурчики-помидорчики — «фирменного» приготовления (пол-лета на дачах уделялось воплощению собственных рецептов солений с маринадами да вареньями).

У каждой хозяйки — своя «фишка». Одной лучше удаются так называемые «синенькие» (баклажаны), другая — огурчики каким-то необыкновенным способом солит (в родниковой воде — «до хруста»), третья — унаследовала от своей бабушки «эксклюзивный» рецепт открытых пирогов с рыбой... Всего — не перечислить!..

Радушие — безбрежное, притом — часто к людям, в сущности, малознакомым. Короче говоря: русское хлебосольство в чистом виде...

А в конце такого пиршественного застолья самые задушевные тайны собеседнику открываются, «нерушимые» клятвы даются, слезы от избытка чувств обильно льются... Словом: необыкновенное парение духа и легкость мыслей необычайная!..

Песни за столом — любые: для пожилых — советские (1950–1960-х годов), для тех, кто помоложе, — «окуджавские» и прочие «бардовские». И все поется слаженно — «душевно». Гитары бренчат, баяны-пианино звучат — вечер удался!..

Поэт Евгений Евтушенко (всегда чуткий к «воздуху улицы») ехидно иронизировал в «оттепельные» годы:

Хотя в застольях звучали, конечно, не только современные (в том числе — «блатные»), но и русские народные песни. Особенно модными (где-то с 1960-х годов) стали старинные городские романсы, прежде всего — Серебряного века отечественной культуры...

Примерно в это же «оттепельное» время народ потянулся к массовому туризму: палатки, рюкзаки, штормовки, лыжи, походы за город, дальние поездки-маршруты — к морю, в горы, в заповедную тайгу...

Да и просто выпить и закусить «на природе», приготовить шашлычок или заварить ушицу, посидеть с гитарой у костра — тоже милое дело!..

На «цивилизованном» Западе всего этого нет и в помине: для них все это — «дикая экзотика»...

Как, впрочем, и для большинства наших современных горожан — среднего и младшего возрастов. У нас тоже среда обитания постепенно «унифицируется», «цивилизирутся», ну а вместе с ней — и все остальное...

Но все же хмель русского гостеприимства у многих соотечественников еще бродит в крови! Из политиков наших в недавние десятилетия этим славились Леонид Ильич Брежнев и Борис Николаевич Ельцин. Оба, как известно, любили (пока позволяло здоровье) и хорошо выпить, и славно, со вкусом закусить...

Русский званый обед (и в старину, и сейчас) — это большой душевный порыв и мощное эстетическое удовлетворение: когда, предвкушая радость пира, окинешь голодным взором заставленный разного рода яствами стол — и возликует сердце!..

Наш великий национальный поэт Гаврила Романович Державин, пожалуй, живописнее всех своих собратьев по перу воспел одно из таких трапезных пиршеств в собственной усадьбе:

Из отечественных писателей XX века такую интенсивность слюноотделения и сладость предвкушения при взгляде на праздничный стол могут вызвать разве что «литературно-гастрономические натюрморты» Михаила Афанасьевича Булгакова.

Надо сказать, что наши литераторы (в том числе — и советские) «до изумления и удивления» (за редчайшими исключениями) любили и крепкие напитки, и обильное застолье. Вспомним, как в лучшем романе того же М. А. Булгакова главный герой (писатель) обозревает начало званого обеда:

«...Я оглянулся — новый мир впускал меня к себе, и этот мир мне понравился. Квартира была громоздкая, стол был накрыт на двадцать пять примерно кувертов; хрусталь играл огнями, даже в черной икре сверкали искры; зеленые свежие огурцы порождали глуповато-веселые мысли о каких-то пикниках, почему-то о славе и прочем...» («Театральный роман» («Записки покойника»), 1936–1937).

Но конечно же, самым хлебосольным писателем-гурманом, страстным любителем званых застолий был (и остается) в истории нашей словесности «любимец Сталина», «красный граф» Алексей Николаевич Толстой: ради этого он проматывал ежегодно огромные деньжищи (столь же успешно, впрочем, и зарабатывая их)...

Одна из самых замечательных особенностей праздничных русских «посиделок» — застольные беседы-разговоры хозяев и гостей. Тут порой можно узнать такое, чего не услыхал бы нигде и никогда. Ведь каждому хочется «в компании» показать себя повыгоднее, проявиться поярче...

Вот что говорится по этому поводу в одной северной русской былине («Михайло Данилович»):

В «простонародье», естественно, все происходило попроще, хотя и здесь бахвалов да хвастунов «по пьяной лавочке» вполне хватало...

Обычный же русский стол: «щи да каша — пища наша» (ныне, разумеется, каша менее употребляема). Летом — окрошка (с квасом или простоквашей/кефиром), рассольник или борщ (щи) как первое блюдо; на второе — котлеты (изредка — что-нибудь из натурального мяса) или рыба с картошкой (спасшей русский народ от голодной смерти в Великую войну); по праздникам — пельмени (в последние годы в моду вошли шашлыки)...

Свободного времени у женщин стало больше — как и телепередач о кулинарии, но готовить дома — желающих все меньше...

Заметим к сему: настоящего большого голода в России не случалось с конца 1940-х годов. Может быть, и поэтому многие чувственные реалии отношения к еде в народе, в общем-то, утрачены... А ведь такое чувственно-уважительное отношение к пище — как к источнику радости, душевного комфорта (да и жизни самой) — до недавних времен было свойственно очень и очень многим (если не подавляющему большинству) из наших соотечественников.

Издревле осталось присловье: «Наелся — как дурак на поминках!»

Стало быть — плотно и впрок. Да еще и задаром — «на халяву»...