Все же «климатический эталон» для Руси — Средняя полоса европейской части страны, где четко обозначены все четыре времени года. Нам необходимы и сухой летний зной, и крепкий зимний мороз, и противный, моросящий осей-ний дождь, и бурный ледоход на реках в апреле... Без всего этого жизнь представляется неполной, ущербной, а значит — несчастливой...

Хотя, по моим наблюдениям, все-таки именно осень трогает русскую душу с какой-то особой, неведомой силой и накладывает на нее свой неизгладимый отпечаток. Как тут не вспомнить пушкинское: «...Унылая пора — очей очарованье... пышное природы увяданье... прощальная краса...»

Хвойных лесов в Европейской России остается меньше и меньше, да и уходят они все дальше на север. В первую очередь вырубаются (и подчистую) ель и сосна. Между тем «национальное» дерево на Руси вовсе не береза (как это может показаться, если следовать песенно-поэтической традиции), а именно сосна. Только (и непременно) из нее наши предки рубили избы, настилали в них полы, мастерили мебель...

Легкое, солнечное, живое и удивительно полезное для человека дерево! Еще сохранились кое-где реликтовые сосновые боры — с белым мшистым ковром и нарядным брусничником, изумительным воздухом, пропитанным освежающим запахом смолы и нагретой хвои. Оказаться в этом сосняке в солнечную погоду — просто неизъяснимое счастье и радость великая!..

Ель растет больше по болотам и на глинах, а сосна — на сухих, песчаных почвах, где и человеку селиться комфортно. В старину примечали: если поставишь дом в бывшем ельнике, где к тому же обитает филин, так жизни тебе не будет: захвораешь, а то и вовсе либо сам умрешь, либо лихой человек тебя укокошит...

В наши дни полы нередко настилают из еловых досок. Внешне все выглядит вполне прилично, но это серьезная ошибка — с точки зрения бытовой экологии. Дело в том, что ель (а соответственно изделия из нее) — своеобразный древесный «энерговампир», угнетающий, истощающий человека, в то время как сосна, напротив, — подпитывает, «оптимизирует» его. Вспомним старую присловицу-вопрос: «Ель или сосна?» (то есть: «Кривда или правда?»).

Так что лучше (полезнее) сосны и дуба (последний, правда, стал уже музейно-ботанической редкостью) в наших широтах дерева не найти...

Пробовали, правда, в разных местах (прежде всего — в степях) строить жилища и из березы (за отсутствием другой, более «благородной» древесины). Результаты плачевны: люди в таких жилищах рано лысели, часто болели и даже умирали. А у нас ныне (и уже давно) в ходу березовый паркет. Последствия почти те же: сильные головные боли, сердечно-сосудистые недуги и т. п.

Раньше, ставя деревню или село, люди крайне тщательно выбирали место своего будущего постоянного обитания.

Во-первых, оно должно располагаться повыше — чтобы не затопляло в половодье и «болотная гниль» снизу не подходила.

Во-вторых, рядом с возводившимся поселением обязательно должен находиться лес, и желательно — с разнообразным древостоем, потребным и для производства строительных материалов, и для отопления (дрова), и для изготовления обуви (лаптей), а также хозяйственного обихода (мебели, корзин и прочего).

Русский человек жил в симбиозе с лесом с рождения и до кончины. Младенцем качался в деревянной колыбели, весь свой земной срок обитал в деревянной избе — с лавками и столами, а в последний путь отправлялся в деревянной же домовине (в гробу, целиком выдолбленном из древесного Ж ствола: предпочтительнее — дубового)...

Ну а после сосны самое полезное, вне всякого сомнения, для русских дерево — липа. Из нее драли лыко — плели лапти (экологически идеально чистая обувь), вырезали ложки, кухонную утварь, готовили доски для икон, да много чего еще мастерили: легкая, податливая, мягкая, без сучков и одновременно — довольно-таки прочная древесина.

Березу, надо сказать, любили отвлеченно: «эстетически» — вне зависимости от ее пользы. Хотя дрова березовые — безусловно лучшие: жáру дают много и при этом дымоход сажей не забивают — как хвойные ель и сосна.

Береза, осина и другие лиственные у нас считаются деревьями «сорными» и «вторичными»: вырубят хвойный лес — и вмиг затянется освободившееся место этим «зеленым хламом»...

Но русская душа все же тянулась (и тянется) к «красавице-березе». На Троицу в селах березовыми ветками окна украшали, березовые деревья наряжали, плясали вокруг них, пели песни на угоре — чтоб река была видна и луг, за нею расстилающийся...

И ныне в православных храмах на Троицу березовые ветки стелют. А на сельских кладбищах чаще всего стоят именно березы: во многих случаях их никто специально не сажает — это так называемый «самосей»...

В жизни не видел ничего красивее березовых рощ в середине сентября: листья с деревьев еще не облетели, все они горят чистым золотом 56-й пробы (дореволюционной — когда в сплав серебро добавляли, а не медь). И так все это за душу берет! Просто оторопь охватывает — от немыслимой этой красоты! Душа плавится от восторга!..

Но в общем-то, лес в Средней полосе и на севере России — человеку не друг, а скорее — враг. Его ведь, прежде чем сделать пригодным для жизни занятое им место, нужно вырубить, сжечь, выкорчевать пни. Труда для этого требуется немерено!.. Потому-то в северных деревнях возле домов никаких деревьев и не разводили: только цветоносы и кустарники — рябину, черемуху, калину, сирень... Чтоб «глаз радовался»...

Самое нелюбимое («проклятое») дерево для русских — осина. По библейскому преданию, именно на ней Иуда удавился: вот листья ее по сей день и трепещут — мелкой дрожью...

Так-то оно так... Но до чего же все-таки красивы эти оранжевые листья осенью — диво ненаглядное!..

Практическая польза от осины одна: баньки из нее хороши — бревно влагу отталкивает, и осиновые срубы стоят дольше, нежели сосновые, к примеру...

А сколько же труда вбухивалось для того, чтобы очистить от леса землю — под пашню и сенокосы: ужасное дело! Десятки поколений народа русского жизни свои на это положили — очеловечили лесную чащобу, сотворили из нее землю — «матушку-кормилицу».

Сегодня отвоеванное предками у леса пространство стремительно сокращается, покрываясь зарослями кустарников и «сорного» древостоя. Черноземье, Поволжье и Юг России — другая история: там — степи, лесов-то почти нет — одни перелески, да искусственно рассаженные лесополосы, да чудом уцелевшие кое-где дубравы.

Николай Рубцов, вологжанин, последний национальный русский поэт (с младых лет — полусирота-детдомовец), может быть, острее, чем кто-либо иной в отечественной «изящной словесности», чувствовал кровную связь народной души с окружающей природой:

В-третьих, избы в селе всегда старались (понятно, если имелась такая возможность) ладить окнами на восток: и счастья будет побольше, и домочадцы проживут подольше...

Наконец, самыми «благоустроенными» считались те села и деревни, из которых открывались живописные виды на протекавшую рядом реку. Возле каждой избы и на самом удобном месте сооружалась скамеечка — с тем расчетом, чтобы, сидя на ней вечерком, отдохнуть душой, глядя на речные просторы, подумать о жизни на досуге, перекинуться с близкими и соседями — тихим, неспешным словом.

Русские реки текут (в основном) с севера на юг. Левый берег у них, как правило, высокий, обрывистый, а правый — низкий, с заливными лугами...

Далее: ставя деревню (село или город), выбирали такое место, где малая речка впадает в большую реку, то есть — на мысу.

Это позднее, когда свободных земель стало не хватать, принялись сооружать новые деревни и починки где и как придется. Но и тогда старались все-таки выбрать место, «к душе приятное». Даже если речки вовсе нет, а вода — только из колодцев...

Вот на болотах не селились принципиально. Опасались: «там разная нечисть водится — лешие, кикиморы, змеи...». Одна польза от болот: клюква (лучшее лекарство от всяких хворей) да мох (незаменимый утеплитель при строительстве)...

Реку (и прочие водоемы) обожали. Да и вся жизнь человека обращалась вокруг воды — как и вокруг земли (пахоты, сева, жатвы). Ребятишки летом в реке купаются, бабы — белье полощут, мужики — рыбачат, лес сплавляют. У каждого хозяина — своя лодка: вещь незаменимая — и в хозяйстве, и для поездок по всяческим делам. Кстати говоря, надежнее и удобнее, чем река, средства транспортного сообщения (всепогодного и всесезонного) на Руси не имелось в течение долгих столетий...

И еще: река — она ведь, помимо всего прочего, и душу чистит, и голову просветляет.

Как-то довелось мне быть в селе Цепочкино (недалеко от Уржума) — в тамошней начальной школе. Присутствуя на уроке, обратил внимание: несколько ребятишек (человек шесть) заметно развитее (активнее, понятливее, смекалистее) всех прочих своих одноклассников. Спрашиваю учительницу: «Почему так?» — «Это все — река, — отвечает она. — Они к нам в школу каждый день из заречной деревни на лодках плывут. Вот вода их и отточила!»

Наверное, так оно и есть: река и впрямь душу омывает и разум питает — если жить возле нее и по ней постоянно плавать, то есть доверяться ей...

В идеале возле русского поселения (города, села, деревни) должны наличествовать большая река (с устьем впадающего в нее притока), пашня — для земледелия, луга — для скотоводства, лес — для жизни... Все это разительно меняет свой облик — при четком чередовании всех четырех времен года. И такие перемены — великая радость!..

Вот это и есть русская природа. И только русскому человеку жить в ней приятно и удобно — как в разношенной, теплой и любезной сердцу обуви...