После обеда Маруся с Женей пошли гулять на детскую площадку, а по дороге встретили Максима Шапкина на велосипеде.

— Берегись, Маруся Бедокур, — предупредил Максим Шапкин. — Чемодан обещал тебя закопать. Вы его кошку украли! И кашу заварили!

Маруся схватилась за руль его велика.

— Слушай, Максимчик, нам сейчас не до каши. У тебя есть камень за пазухой?

— Нету. А зачем тебе?

— Отбиваться от Чумодана.

— У меня есть лук со стрелами, праща и бластер.

— Можешь одолжить?

— Мне их на день рождения подарили. А подарки отдавать нельзя — бабушка так говорит.

— Да ну его, — махнула рукой Женя. — Он жмотина-бегемотина. Я лучше у Данилы попрошу.

Перед ужином они прогулялись по улице Сиреневой и улице Радужной, завернули в переулок Отдельный, но ни один из Жениных друзей не захотел поделиться оружием: так все боялись Чемодана! Домой в деревню Маруся явилась мрачная и с порога объявила:

— Всё, дедушка, мне конец! Чумодан меня закопает! Он может, он ведь бешеный! А откапывать меня кто будет?

— Ну и дела, — удивился дедушка. — Этот Чемодан ещё не знает, с кем связался. Кто ж ему позволит закопать мою любимую внучку? Бедокуры своих в обиду не дают!

По Марусиному лицу дедушка понял, что к Чемодану, о котором он уже был наслышан, пора применять серьёзные меры. Дедушка зашагал по комнате, приставив палец ко лбу. Это означало, что Одуваныч думает.

— Можно взять рогатку и обстрелять его слизняками, — предложил Одуваныч.

— Не годится, — замотала головой Маруся. — Он их смахнёт и даже не чихнёт.

— Тогда разрывными пулями.

— Разрывными? — ужаснулась Маруся. — Чумодана разорвёт?

— Ну!

— Нет, дедушка, мы же не хотим его убивать. Тем более в него не попадёшь! Он же на байке носится.

Дедушка почесал пышную шевелюру.

— Придумал. Устроим заварушку. Операция будет называться «Охота на байкера».

Дедушка отправился к ульям, что стояли за домом у забора, и принёс немного мёду. Из мёда и хлебного мякиша они с Марусей слепили десяток шариков размером с кулак и сложили в пакет. Но главное оружие выглядело как обычная обувная коробка, в которой что-то шевелилось и тихонько шуршало. С этим боевым комплектом Маруся и прибыла на улицу Весёлую.

— У меня к тебе просьба, Маруся, — сказала Лора Павловна, едва та переступила порог. — Мне бы хотелось узнать секрет твоих пирожков. Открой его, наконец, будь добра.

— У меня нет секрета, — удивилась Маруся. — Есть только медовые шарики и секретная коробка, но коробку лучше не открывать.

— Не надо уходить от темы, — поморщилась Лора Павловна.

— Да я никуда и не ухожу! Даже с места не двигаюсь.

Но тут их разговор прервали громкие звуки. Вначале фырчание, потом выстрелы, потом включилось знакомое ум-ца, ум-ца, ум-ца-ца. Маруся с Лорой Павловной насторожились, а из детской выбежала Женя.

— Это Чемодан, бабушка! — крикнула она. — Он приехал за Марусей. Он будет её закапывать!

— Э-э-эх! — крякнула Лора Павловна и взялась за сковородку. — Получит он у меня по дурной башке.

Все — и бабушка, и Женя, и Маруся — понимали, что прямо сейчас им предстоит сражение, и они были к нему готовы. Бабушкина сковорода придавала им храбрости.

Но снаружи всё вдруг внезапно стихло. Грохот и музыка прекратились. Обитатели дома прилипли к окну, но ничего, кроме одиноко стоящего под деревом мотоцикла, не увидели. Они вышли на улицу, подошли к калитке и…

— Ой! — всплеснула руками Женя. — Это же наша Простынка! Он её из гаража стащил, что ли?!

Рядом с мотоциклом сидела синяя кошка в ошейнике. От ошейника к мотоциклу тянулся шнурок. Заметив Женю, кошка посмотрела на неё печальными, ничего не понимающими глазами. Женя подбежала к ней, Лора Павловна поспешила следом, но тут — бфуф! — с дерева прямо перед их носом спрыгнул Чемодан, оседлал байк и нажал на газ. Мотоцикл встал на дыбы и рванул вперёд, вслед за ним, отчаянно мяукая, поволоклась на шнурке Простынка. Такой подлости от Чемодана никто не ожидал! Все на минуту оцепенели.

— Бабушка! — Женя первая бросилась за мотоциклом. — Ба-абушка! Кошку Простынку! Спаси нашу кошку! Пожа-алуйста!

«Ум-ца, ум-ца, ум-ца-ца», — грохотала музыка. «Мя-ау-мяв», — вопила синяя кошка.

— Помогите! — кричала Женя.

— Хулиган! — вскрикивали прохожие, шарахаясь в стороны.

И неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не хитрый план Одуваныча.

Маруся на всех парах пробежала улицу Сиреневую, нырнула в переулок Отдельный и встала на перекрёстке с коробкой наготове.

Как только Чемодан притормозил, Маруся достала шарики, хорошенько прицелилась и бросила первый. Пумс — шарик ударился о руль мотоцикла. Чемодан схватил его, чтобы отшвырнуть подальше, но тот прилип к перчатке. Пумс — второй угодил точно в шлем. Пумс, пумс, пумс, пумс, пумс — и весь Чемодан оказался утыкан шариками с головы до ног. И пока он дёргался, как муха в варенье, пытаясь отделаться от липких снарядов, Маруся открыла свою коробку и скомандовала:

— Вперёд на мёд!

Но пчёлы, а именно они сидели внутри коробки, и так знали путь к мёду. Всей командой они окружили Чемодана и угрожающе зазудели. Чемодан принялся, как бешеный, отмахиваться, потом крикнул: «Мамочки!», нажал на газ и помчался. За ним устремился гудящий рой.

И тут на улице Весёлой началось настоящее сражение. Из-за каждого забора в удирающего Чемодана стреляли из автоматов, водяных пистолетов, бластеров, пуляли из рогаток, поливали из шланга, а одна примерная девочка Вероника даже плеснула в мотоцикл бульоном, над которым мучилась битый час не в силах его проглотить. Командовал этой операцией Максим Шапкин, выкрикивая: «Огонь! Огонь!»

Маруся вертела головой, не понимая, где огонь-то, — ведь ничего не горело! Зато стало ясно, что в битве с Чемоданом все дети улицы Весёлой были на их стороне.

Только Лоре Павловне не понравилась такая охота на байкера.

— Господи боже ты мой! — подбежав, закричала она. — Разве ж это дети? Это же фашисты какие-то! Устроили не сражение, а побоище! Все на одного!

Лора Павловна повернулась и заметила Женю. Та стояла возле кустов и шепталась с Максимом Шапкиным. На руках у неё сидела, кто бы мог подумать, кошка Простынка.

— Бабушка, пока Чемодан от пчёл отбивался, я кошку освободила! Кнопку на ремешке нажала, она и отстегнулась.

— Свободу синим кошкам! — выкрикнул Максим, а Женя ласково прижала к себе Простынку.

— Теперь мы наконец-то тебя искупаем, и будешь ты миленькая кошечка обыкновенного серенького цвета.