Богиня — это не только мать, но и любовница, земля и плоть. Она есть сама природа, которая рождает и поглощает.
Лондон, 1877 год. Королева Виктория принимает титул императрицы Индии. Ей почти шестьдесят, она одета в черное после смерти любимого Альберта, но в этот момент ее траурный облик становится символом иного порядка. Перед ней раскинулся мир, где миллионы подданных в Азии, Африке и Европе будут называться ее «детьми». Впрочем, собственнорожденных детей императрице тоже не занимать: девять отпрысков благодаря удачным династическим бракам превратят Викторию в родственницу большинства правящих домов и настоящего матриарха Европы.
Старшая Виктория отправилась в Берлин, чтобы стать женой кайзера; Алиса уехала в Дармштадт, где вскоре у нее родится девочка, которой суждено стать последней русской императрицей. Ее внук, будущий британский монарх Георг V, как родной брат, будет похож на Николая II.
Каждое замужество словно семя, брошенное в новую почву. Виктория смотрит на свою обширную семью с тяжелым чувством материнской боли и имперской гордости. Она знает, что ее дети уже не принадлежат ей. Они звезды, вплетенные в новый небесный венец Европы.
Сейчас же в своем дворце в Виндзоре среди чопорных английских министров, пышных офицерских аксельбантов и махарадж в сверкающих тюрбанах и кафтанах Виктория подписывает акт о присвоении титула, и этот жест становится утверждением ее новой роли — Матери-Империи.
На первый взгляд Императрица напоминает Жрицу, словно они сестры, вышедшие из одного мифа. Но как это часто бывает в сказках и снах, сестры представляют разные грани единого: одну сторону семьи, два аспекта одного принципа. В аркане Жрицы раскрывается духовная, тайная женственность — феминность, обращенная к мистическому и сакральному. Императрица же управляет земным царством: ее власть — над плодородием, телесностью, материальными формами. Это не просто женственность и плодородие, но и плодовитая власть, выросшая до размеров планеты. Подобно фигуре Императрицы на карте Таро, королева Виктория сочетала заботу и контроль, плодородие и экспансию. Ее сфера — это не сад, а целые континенты. И в этом примере мы видим, как архетип аркана оживает в истории: женская сила, обретшая форму власти, и материнство, преобразованное в империю.
В этом и заключается тайная сила истинной Императрицы: соединять небесное и земное, дух и плоть. Жрица показывает дух, заключенный в чреве материи, тогда как Императрица являет дух, уже воплотившийся, рожденный и живущий. Жрица — в тени храма, зажата между колонн, в пространстве тайны и ожидания; Императрица — на природе, среди рек, трав и пшеничных колосьев. То, что в Жрице было скрытым потенциалом, в Императрице становится ростком и плодом. В путешествии героя Таро она формально считается супругой Императора и земной матерью главного героя, то есть Шута.
Жрица — это нисхождение Святого Духа в материю, Императрица — рождение Духа в человеческой реальности, путь к новому бытию. Если Жрица держит книгу судьбы, то Императрица уже не нуждается в ней: предсказания воплотились, новый царь родился. Императрица не просто мать какого-то конкретного ребенка, она символ материнства, изобилия и плодородия, символ творения, потому что проносит все вещи через пустоту в мир воплощений. Недаром во многих популярных колодах Императрица изображается беременной.
Если Жрица связана с Исидой, с сокрытием и беременностью, то Императрица ближе к античной Деметре (римский вариант — Церере), богине жатвы и роста. Жрица хранит откровение, Императрица питает им жизнь.
Церера была богиней плодородия, покровительницей урожая, хлебных полей и изобилия. Она дарила людям хлеб и учила их земледелию, поэтому ее почитали как великую мать, «кормящую» человечество. Но однажды с ней случилось несчастье, которое навсегда изменило ход времен.
У Деметры была любимая дочь Персефона (римский вариант — Прозерпина). Юная богиня гуляла по цветущему лугу, когда внезапно земля разверзлась, и из глубин вырвался Аид (римский вариант — Плутон), мрачный владыка подземного царства. Он похитил девушку и увез в свое темное царство мертвых, чтобы сделать супругой.
Когда Деметра узнала о пропаже дочери, ее сердце разбилось. Она покинула Олимп, перестала заботиться о плодах земли и начала поиски. Долго скиталась безутешная мать по свету с факелами в руках, вопрошая у всех встречных, не видели ли они ее дитя. Но никто не мог дать ответа. Отчаяние Деметры оказалось столь велико, что земля перестала приносить урожай. Поля выжгло солнце, хлеба засохли, люди и животные начали голодать. Даже боги Олимпа стали тревожиться, ведь без пищи человечество могло исчезнуть, а вместе с ним угасли бы жертвенные костры.
Наконец Зевс вынужден был вмешаться. Он отправил Гермеса в подземное царство, чтобы тот уговорил Аида вернуть Персефону. Тот согласился — но не без хитрости. Перед тем как отпустить девушку, владыка подземного царства протянул ей зернышко граната. Прозерпина проглотила его, даже не подозревая, что этот символический акт навеки привяжет ее к миру мертвых.
Однако было найдено компромиссное решение: Персефона будет проводить часть года с матерью, в царстве живых, а часть — с мужем, в подземном мире. Когда дочь возвращается к Деметре, земля расцветает, вызревают колосья и распускаются цветы — это весна и лето. Когда же она уходит в подземное царство, природа замирает в тоске — наступают осень и зима.
Так миф объяснял смену времен года и цикличность жизни. Но за этим повествованием скрывается и более глубокий смысл: жизнь и смерть, плодородие и увядание неразделимы. Даже божественная дочь должна спускаться в подземный мир, чтобы снова вернуться к свету. В Таро Императрица часто соотносится именно с образом Деметры — великой матери, дающей жизнь, питающей и защищающей, но и постигшей тайну утраты. Ее плодородие не безмятежно: оно рождается из боли, через которую проходит сама природа. При этом Императрица — это портал в земную жизнь, раскрывающий творческий потенциал всего в мире, будь то творение искусства или рождение дитя. Ее правление искусно и интуитивно, не строится на утвержденном своде формальных законов. Возможно, именно поэтому и реальность, создаваемая ею, не является завершенной, у нее нет способности разграничивать, систематизировать и организовывать, что свойственно ее супругу Императору.
Императрица из колоды «Райдера — Уэйта — Смит».
Wikimedia Commons
Впрочем, в третьем аркане нельзя не заметить явную отсылку к образу еще одной античной богини. В колоде Райдера — Уэйта — Смит на щите Императрицы мы видим недвусмысленный знак Венеры — круг с крестом, рождающийся из древнего образа «зеркала богини». Это не просто астрологический символ, а концентрат феминного начала Императрицы: женственности, красоты, любви, притяжения и творческой силы природы.
Любопытно, что в более ранних колодах — например, в «Марсельском Таро» — в руках у Императрицы держава и скипетр. Сфера, увенчанная крестом, будучи перевернутой, повторяет знак Венеры. Так небесная геометрия ложится в руки Императрицы, а ее власть обретает не военный или государственный характер, а эротический и плодородный. Венера в астрологии управляет любовью и страстями, искусством и удовольствием, гармонией и красотой и, так же как архетип Императрицы, воплощает яркую женскую сексуальность.
Не стоит, однако, идеализировать образы мифов и Таро. Императрица — это не только изобильная Мать-Земля и страстная возлюбленная, но и темная сторона материнского архетипа. Великая Мать в культурах разных народов далеко не всегда мать добрая. В ней много стихийного, необузданного начала, как и в природе, одновременно дающей нам жизнь и забирающей ее силами разбушевавшихся стихий и сокрушительных стихийных бедствий. Аспект пожирающей, агрессивной, бессознательной природы есть и в Императрице.
В мифологии, пожалуй, самым ярким воплощением жестокой Темной Матери является индуистская богиня Кали. Кали — одно из самых противоречивых и вместе с тем глубочайших воплощений женского божества. В индийской традиции она предстает как грозная форма Деви, богини-матери, разрушающая все лишнее и старое, чтобы дать место новому.
Ее образ полон парадоксов. Кали изображается черной или синей, с ожерельем из черепов и поясом из рук, с языком, окрашенным кровью. Она стоит на теле своего супруга Шивы, и в этом символе заключена великая тайна: разрушение ради обновления. Кали не просто богиня смерти, а мать, освобождающая душу от иллюзий и привязанностей, от лжи эго. Она энергия времени (имя «Кали» связано со словом «кала», то есть «время»), та, кто поглощает все сущее.
В архетипическом смысле Кали — это лик Великой Матери, который пугает и притягивает одновременно. Она подобна ночи, в которой рождается утро; Хаосу, из которого возникает космос; разрушению, которое несет освобождение.
Кали говорит, что жизнь и смерть неразделимы. Ее танец — это танец времени, в котором все рождается и все умирает. Но именно через этот мрак проступает величие вечного цикла. Недаром Ницше писал: «Женщина — это великая чаша, наполненная светом и кровью, в которой жизнь сама наслаждается собой».
Нумерологически Императрица рождается как итог и синтез: единица Мага и двойка Жрицы складываются в число три. Здесь сходятся противоположности — активное мужское и воспринимающее женское начало, — чтобы образовать новое качество, третью силу, плод их соединения.
Функция числа 3 в мифологических системах всегда заключалась в гармонизации и воплощении. Тройка являет собой структуру, которая удерживает полярности в равновесии и превращает их в реальность. Мы встречаем ее во всех троицах: Бог Отец, Бог Сын и Святой Дух; прошлое, настоящее и будущее; мать, отец и ребенок; Исида, Осирис и Гор, три лика Гекаты. В каждой из этих триад третий член — это не сумма, а новая сущность, мост и венец предшествующих двух.
Еще Пифагор подчеркивал особое значение тройки, называя ее первым «реальным» числом. Единица и двойка — это принципы, семена, чистые сущности без формы, за которыми не стоят осязаемые геометрические фигуры. И только тройка рождает первую реальную фигуру — треугольник. В нем есть начало, середина и конец, завершенность и осязаемая целостность, которая уже может быть сопоставлена с человеческим опытом.
Это символическое число повторяется и в иконографии Императрицы. В колоде Райдера — Уэйта — Смит на ее голове сияет венец из 12 звезд — число, которое связывает ее с образом из «Апокалипсиса»: «И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд»[11]. Этот образ был воспринят в христианской традиции как лик Небесной Царицы, Богородицы, соединяющей в себе солнце, луну и весь зодиакальный круг. Таким образом, Императрица предстает в двух измерениях: в высшем она сияет как синтез небесных сил, проводник космического плодородия, та, что рождает миры; и в низшем ее избыточная плодотворность оборачивается вседозволенностью и застоем, когда изобилие теряет движение и превращается в тягость.
Кто же такая Императрица? Богиня и ведьма, жестокая и добрая мать, страстная femme fatale и одухотворенная Мадонна, творческое начало и разрушительные силы — многогранный и неоднозначный архетип истинной женственности. Как писал Рабиндранат Тагор: «Всякая женщина есть сама по себе мир, заключающий в себе тайну жизни».