Там, где мужчина ищет истину в свете, женщина берет ее из тьмы.
Рим, IX век. Древние улицы Вечного города… Камни мостовой раскалились от солнца, толпа шумит, над улицей реет алое знамя с крестом. Папа Иоанн VIII в роскошных белых одеждах едет верхом во главе торжественной процессии — золотая тиара на его челе сияет, хор поет псалмы, а горожане склоняют головы в благоговении.
Вдруг стройный ход процессии нарушает неожиданный звук — женский крик. Сначала приглушенный, будто недостойный святого действа, он рвется наружу, заглушая молитвы.
Процессия останавливается. Папа сползает с коня, охваченный мукой родов, и тайна, скрытая под сутаной, становится явной: перед замершей в ужасе и изумлении паствой глава Церкви рожает ребенка.
Все величие процессии рушится, будто маска спадает с лица, и в это мгновение появляется легенда о женщине, тайно вознесшейся на папский трон.
Папесса — карта Таро из колоды «Висконти — Сфорца».
Pierpont Morgan Library. Manuscript. M.630.3
Исторических фактов, подтверждающих реальное существование женщины на папском престоле, нет. Однако легенда о прекрасно образованной и хитрой даме, которой якобы удалось скрыть свой пол и занять место понтифика под именем Иоанна VIII, была и остается крайне живучей. Возможно, именно она нашла свое отражение в первой известной нам колоде «Таро Висконти — Сфорца». Даже само название аркана «Папесса», то есть женщина-папа, читается как вызов католическому канону.
Помимо легенды о папессе Иоанне, существует еще одна интерпретация, связанная с реальной личностью, ставшей прообразом Папессы, — Майфредой да Пировано.
Майфреда происходила из знатного миланского рода Пировано и состояла в родстве с могущественной семьей Висконти. В юности она примкнула к движению гумилиатов — религиозной общине, проповедовавшей аскезу, мистицизм и идеи евангельской простоты. Однако позднее Майфреда стала духовным лидером близкой к катарам секты гилиельмитов, названной по имени харизматичной женщины-проповедницы Гилиельмы, умершей около 1281 года. Гилиельму ее последователи почитали как воплощение Святого Духа, обещавшее наступление новой эры в истории Церкви, что перекликается с идеями гностиков, о которых речь пойдет дальше. После ее смерти часть общины ждала пришествия женского папы, который возглавит обновленную Церковь, основанную на равенстве полов и «истинном христианстве». Именно Майфреде, по их убеждению, следовало занять этот пост. В 1290-х годах ее даже символически «короновали» как папессу во время тайной процессии — акта, с точки зрения официальной Церкви выглядевшего как прямая ересь.
В 1300 году инквизиция Милана обвинила Майфреду и ее сторонников в ереси. Следствие зафиксировало их веру в то, что «будет избрана женщина-папа и ею станет Майфреда». Приговор оказался суровым: часть гилиельмитов отреклась и была прощена, а Майфреда, как духовная наследница Гилиельмы, сгорела на костре.
Тем не менее, кто бы изначально ни был прообразом второго Старшего аркана Таро, мы всегда видим величественно сидящую женщину, преисполненную сакрального знания. В более ранних колодах ее называли Папессой, в более поздних — Жрицей или Верховной Жрицей. «Маг представляет собой в основном ян, или мужской творческий принцип. Жрицу можно рассматривать символизирующей в основном инь, или женскией аспект бога. Она воплощает качества Исиды, Иштар и Астарты, всех богинь, которые правили, управляли ритуалами женских мистерий. В своих духовных аспектах она появляется как Дева Мария и как София, Божественная Мудрость. Ее число два — святое число для всех женских божеств»[9]. Если Маг — это сила огня, то сила Жрицы принадлежит водной стихии, она темная, текучая и лунная.
Жрица — последний из трех Старших арканов, связанный с Абсолютом, Брахманом и великим Ничто. Шут — Маг — Жрица — открывающая триада Старших арканов, где Маг и Шут зеркалят свойства друг друга как два прирожденных трикстера, а женская фигура величественно восседает между ними. Жрица — это интуитивное постижение высших истин, выхода из власти эго и соприкосновения с сакральным началом. Она понимает суть мира не потому, что «так было описано в книге» или «так принято считать», а благодаря своему внутреннему, чувственному восприятию истины.
Жрица — это молчание. Это этап, когда Маг построил Вселенную и вдруг понял, что она начала жить собственной жизнью, о которой он не знает ровным счетом ничего. Осознав это, герой замирает в Жрице — безмолвии и моменте, когда творец впервые решается заглянуть в открывшуюся перед ним бездну, пытаясь познать ее. Жрица — это оборотная сторона Мага, которому больше нет нужды кричать о себе, завлекая зевак ярмарочными фокусами. С точки зрения архетипического путешествия героя в Таро она духовная мать главного героя этого странствия.
Традиционно синий цвет платья Жрицы отсылает к воде — к ее текучести, изменчивости и глубине. Ткань струится, словно водопад, и сливается с морской гладью, проступающей за колоннами. За ней — вода, знак сокрытого и непостижимого. Недаром вода в эзотерической традиции всегда указывает на бессознательное и глубины, где идеи и образы зреют в тишине, прежде чем появиться на свет.
В руках Жрицы — свиток, но не раскрытый, а свернутый. Это знание, доступное лишь избранным. На нем надпись «Тора» — священный закон иудаизма. Однако Уэйт, следуя собственной символике, намекает, что перестановка букв в слове «Тора» превращает его в «Таро». Та же игра развернется позже в аркане Колесо Фортуны. Идея проста: в картах Таро заключено то же сакральное знание, что и в законе, только выражено оно через образы и пути. К слову, в картинах на тему Благовещения часто встречается мотив книги, которую Богоматерь держит на коленях. Это Книга Пророков, возвещающая, что ей суждено родить Сына Божия.
Жрица — самый возвышенный женский архетип в Таро, ведь, согласно гностическим учениям западной эзотерической традиции, именно через женское начало идет возвращение к божественному. Гностики появились на заре нашей эры как духовное движение, для которого главным было не внешнее соблюдение обрядов, а гнозис — внутреннее знание, озаряющее душу. Они видели мир не только как творение Бога, но и как иллюзию, завесу, за которой скрыта истинная реальность. Человек, по их мысли, несет в себе божественную искру, заточенную в материю, и через пробуждение, познание себя возвращается к Единому. Большинство гностических учений делает акцент именно на важности женского начала Бога.
Вместо гнозиса патриархальные религии заставляют нас верить, что в сфере возвышенной духовности и тайных знаний женщинам места нет. Однако в древнейших религиях женские божества отнюдь не вытеснялись на задворки. Фактически аркан Жрицы и есть визуальное воплощение эзотерического, то есть тайного, знания как такового, которому и поклонялись гностики. Недаром Карл Юнг писал: «В каждой женщине живет жрица, даже если она сама того не знает».
Если, обращаясь к первым арканам, мы еще могли избежать разговора о каббале, то, дойдя до Верховной Жрицы, просто обязаны хотя бы немного рассказать о Древе Сефирот, о котором я уже упоминала в первой главе этой книги.
Жрица традиционно изображается восседающей между двумя колоннами, которые в разных колодах могут отличаться: у Райдера — Уэйта — Смит они четко и символически оформлены, в других системах — едва намечены, словно сотканы из света и тени. Однако их присутствие неизменно, потому что они являются важнейшим элементом образа. Наряду с ними мы видим и другие символы: завесу, море за ней, кубический камень, луну, крест и корону. В совокупности эти детали составляют своеобразную карту каббалистического Древа Жизни, вплетая в себя элементы мистической традиции.
Однако особое внимание стоит уделить именно колоннам. Иногда они окрашены в черный и белый цвета, иногда — в иные краски, но смысл сохраняется: это противоположные начала. Жрица сидит строго между двумя колоннами — на пути равновесия Древа Жизни каббалы, соединяющем сефиры Милосердия и Суровости. Это не художественная деталь, а буквальное изображение «Срединного пути». В ряде карт колонны также подписаны буквами J и B — это отсылка к масонской символике, заимствованной из библейского описания храма Соломона.
Подобная иконография неслучайна. Такие колонны присутствуют в масонских храмах и церемониальной магии западной традиции и символизируют «две ноги космического человека», опоры мира, соединяющие противоположности. У масонов они к тому же выражают принцип двойственности — материального и духовного, света и тьмы. Истоки образа уходят в Ветхий Завет. В Библии сказано: «И поставил столбы у притвора храма: поставил столб на правой стороне и нарек имя ему Иахин; и поставил столб на левой стороне и нарек имя ему Боаз»[10]. Эти два столпа, Иахин и Боаз, стали архетипом мистических врат. Через них человек входит в святилище и в метафорическом, и в сакральном смысле. Вот почему Жрица на карте Таро всегда сидит именно между ними: она сама как завеса и ключ к тайне, открывающая путь от явленного к скрытому.
На голове у Жрицы мы видим корону, изображающую три фазы Луны: убывающую, полную и растущую. Это очевидная лунная символика, связанная с циклами времени, женским началом и таинством ритмов природы. Она также отсылает к античной трехликой богине Луны и мании Гекате, темной, хтонической фигуре, о которой пойдет речь в разделе об аркане Луны.
Корона Жрицы также ассоциируется с Кетер — высшей сефирой на Древе Жизни, «венцом» мироздания. Луна под ее ногами указывает на Йесод — сферу основания и подсознания, а крест на груди связывается с Тиферет, сефирой Солнца, которая символизирует гармонию, жертву и возрождение. Вместе эти три символа обозначают центральную колонну Древа Жизни, по которой проходит путь Жрицы. Если наложить схему Древа на карту, то можно увидеть, что вертикальная ось буквально совпадает с ее фигурой.
Завеса за спиной Жрицы расшита гранатами, расположенными так, что они напоминают структуру Древа Сефирот. Гранат здесь — не просто декоративный мотив, а многозначный символ. Внешне это простой плод, но внутри он содержит сложную систему камер и сотни зерен, что делает его метафорой скрытой мудрости и тайных знаний. В эзотерической традиции разрезанный гранат также воспринимается как образ женского начала, источника жизни.
Важно также подчеркнуть, что на карте Жрицы мы обычно видим не сад, а лишь его изображение на завесе. За ней — неведомое. Завеса не является материальной преградой: ее можно отодвинуть или шагнуть сквозь — она не физическая, а познавательная. За ней то, что находится «по ту сторону», — тайные знания, доступные только тому, кто готов рискнуть и сделать шаг в неизвестность. Пройти за завесу можно лишь без уверенности в том, что ждет за ней.
Жрица хранит тайну, но тайну не книжную, которую можно пересказать чужими словами, а тайну присутствия. В иудаизме ее называли Шхина — божественное пребывание, ощущение, что нечто высшее прямо сейчас дышит рядом с тобой. Шхина — это не догма и не формула, а момент узнавания. Когда вдруг понимаешь: да, вот оно, все связано, все не зря. Пути вещей сходятся в невидимой точке, и эта точка — знак, что есть смысл, есть замысел. Это соприкосновение с тайной.
Жрица не отвечает на вопросы «логикой», она дает ощущение Шхины — божественного присутствия, которое проявляется в виде намека, знака, символа. В христианстве аналогом Шхины может считаться София Божия Премудрость. И если вы готовы слушать, то услышите больше, чем могли бы узнать обычным путем.
Впрочем, не стоит думать, что аркан Жрицы — это лишь квинтэссенция каббалистических символов, тонко приправленная масонскими аллюзиями. Как и в любом Старшем аркане, символических отсылок к разным культурным традициям в нем гораздо больше.
На карте Жрицы корона в виде диска между двух рогов не только схожа с фазами Луны, но и ассоциируется с Исидой. Этот головной убор — солнечный диск, заключенный между рогами священной коровы, — древний символ богини. Именно так изображали Исиду в египетской иконографии, а еще раньше — богиню любви Хатхор, с которой впоследствии ее отождествили.
Исида — одно из важнейших божеств египетского пантеона, позднее вышедшее далеко за пределы долины Нила. Она была олицетворением материнства, плодородия и магии, покровительницей беременных и защитницей мертвых. Для египтян Исида воплощала женскую верность, любовь и силу, а в мистериальных традициях — тайное знание и власть над жизнью и смертью. Само ее имя переводится как «трон», вернее, «Та, что стоит у трона». Троном считался супруг Исиды Осирис или сам фараон, а Исида — его вечная спутница, посвященная и хранительница. Именно в египетском мифе об Осирисе и Исиде нашел свое отражение круговорот жизни, важнейший мотив всех аграрных цивилизаций.
Когда-то Египтом правил мудрый и справедливый Осирис, научивший людей возделывать землю, выращивать хлеб, писать законы и строить храмы. Его супруга, прекрасная Исида, была богиней магии и материнства, и вместе они поддерживали гармонию и порядок.
Триада Осириса, Исиды и Гора. Скульптура. Поздний период — эпоха Птолемеев, 664–30 гг. до н. э.
The Metropolitan Museum of Art
Но брат Осириса, ревнивый и мрачный Сет, завидовал его силе и любви народа. Он придумал коварный план: устроил пир и принес на него чудесный саркофаг, украшенный золотом и драгоценностями. Сет объявил, что подарит его тому, чье тело идеально совпадает с размерами. Когда настал черед Осириса, он лег в саркофаг, и крышка сомкнулась. Сет и его сторонники мгновенно заколотили его гвоздями, залили свинцом и бросили в воды Нила.
Исида, обезумев от горя, отправилась на поиски тела мужа. Она странствовала по всей земле, пока не нашла саркофаг, выброшенный морем на берег у Библа. С великой любовью и посредством магии она вернула тело Осириса в Египет. Но Сет, узнав об этом, вновь напал на тело брата и разрубил его на четырнадцать частей, которые разбросал по всей стране.
Но и в этом случае Исида не отчаялась. Вместе со своей сестрой Нефтидой (женой Сета, изменившей ему с Осирисом) и Анубисом, покровителем погребальных обрядов (сыном Нефтиды и Осириса), она обошла всю землю Египта, собирая частицу за частицей, пока не восстановила тело мужа. Своей магией и силой любви она вдохнула в него жизнь, пусть и не навсегда, а лишь на миг. В это мгновение и был зачат их сын — Гор.
Гор вырос, чтобы отомстить за отца и вернуть справедливость. Он сразился с Сетом, и после долгих битв боги признали его наследником престола. Так установился порядок: Осирис стал владыкой загробного мира, Исиду почитали как великую богиню-матерь, а Гор унаследовал трон, став покровителем фараонов.
Вот почему миф об Исиде и Осирисе — это не только история любви и верности, но и символ вечного цикла: смерть и возрождение, разрушение и восстановление, тьма и свет, которые бесконечно сменяют друг друга, так же как разливы Нила. Мотив умирающего и воскресающего божества характерен для всех религий авраамического типа, а классическая иконография Исиды, кормящей грудью младенца Гора, легко узнается в христианстве, корни которого, как мы видим, уходят далеко в глубь веков.
В «Таро Тота» Алистера Кроули камни, цветы и фрукты перед завесой представлены как символы материального мира, рождающегося из паутины, которую ткет Жрица, и из вуали, скрывающей ее лицо. Это зарождение телесного и осязаемого бытия Императрицы, открывающей вторую триаду Старших арканов Таро.