42. Планы.

Вечером вся семья собирается на ужин и мне ужасно интересно узнать, что будет делать дядя в нашей ситуации. Я уже поняла, что ту ни перед кем нет секретов и мы в открытую обсуждаем любые вопросы, ну почти любые. О подарке Роя пока решаю умолчать.

Дядя замечает корзину с цветами и недовольно качает головой.

— Сегодня у нас прошла встреча между семьями. – Начинает дядя. – Мы не могли не обсудить ту ситуацию, которая вчера произошла.

Я напрягаюсь, от чего у меня пропадает аппетит и начинает ныть плечо. Все замирают после слов дяди.

— Многие наши друзья желают тебе скорейшего выздоровления, Айна. – Дядя делает паузу. Желваки двигаются на его лице давая понять степень его злости, вспоминая разговор.

— Ситуация не из приятных, но мы в ней тоже виноваты. Этого не случилось бы если бы ты не заступилась за Микаэля, но тут моя вина; потому что сам рассказал тебе о боях. Рой Мартинес совершил два нарушения: это поцелуй … и причинение травмы.

Вспомнив момент с поцелуем, я краснею и опускаю глаза в тарелку.

— За данные нарушения накладывается штраф и полная дисквалификация, но..

Снова наступает пауза, от которой я вжимаюсь в стул ещё больше. Дядя как–будто специально испытывает мои нервы. Он смотрит оценивая, как его слова действуют на меня. Я же просто превращаюсь в камень с бурлящей во мне лавой, готовой вырваться наружу. Мне страшно и стыдно одновременно.

— Но так как мы тоже их нарушили, то было принято решение наложить только штраф на обе семьи, без дисквалификации тебя и Роя.

Дядя смотрит на меня со всей строгостью.

— Прости, дядя, мне очень жаль.

— Тебе не за что извиняться, Айна. Твоя вина минимальна, мне пришлось согласиться с этим решением, чтобы спасти тебя.

— Но отец! Виноват больше Мартинес, чем Айна! Она пострадала. – Не выдерживает Эстебан.

Дядя не выносит, когда ему перечат или встревают в его разговор. Медленно повернув голову в сторону сына, отчеканивает каждое слово.

— Ты присутствовал на встрече и слышал каждое слово. Решение вынесено!

Дядя больше не удостаивает его вниманием.

— Айна, я тебя не раз уже просил держаться от Мартинес как можно дальше. Реванш позади, у тебя есть личный телохранитель, поэтому теперь, тебе будет легче избегать его. На этом ты должна прекратить любое общение с ним. Деловые вопросы с этой семьей оставь решать мне.

Дядя непреклонен в своих решениях, касалось это наказания за шалости в детстве или речь шла о бизнесе. Как бы мне этого не хотелось, но тут все чтут его слово. Братья побаиваются и уважают отца, тетя Марисэлла всегда будет на его стороне, как бы меня не любила.

— Хорошо, дядя. – Глаза наполняются слезами.

Может я жалею себя или мне не хочется избегать Роя. Какая-то часть меня все также тянется к нему, несмотря ни на что.

— Я не хочу запирать тебя в этих стенах, Айна, просто выбирай свой круг общения, дорогая. Занимайся чем угодно, что тебе по душе и проводи время с семьей и надежными людьми. – Дядя делает паузу, смотря на меня оценивающе, дошли ли до меня его слова, на что я опять киваю. – Скоро открытие Арены, а Микаэлю может понадобиться твоя помощь.

Дядя переводит взгляд на второго сына.

— Я не откажусь от помощи, если, конечно, рука твоя позволит.

Микаэль с легка бьет кулаком в мое плечо.

— Я думаю справлюсь, мне уже намного лучше.

— Да, кстати, ты можешь помогать Аните. На ресепшене. Там не требуется особая физическая нагрузка.

— Когда открытие?

— Через пару недель после карнавала.

Последнюю фразу Микаэль адресует уже отцу, на что тот одобряюще кивает.

— Как же я жду не дождусь карнавала! – Тетя Марисэлла снимает нависшее напряжение и переводит разговор на себя. – В этом году от нашего клуба выступает целая команда. Дорогой, ты знал, что у Марии есть две дочери которые раньше выступали за школу самба в Тижука?

Дальше все обсуждают карнавал, и я перестаю их слушать; продолжая ковырять вилкой ужин. За годы, проведенные в Англии, я забыла, что такое карнавал и разлюбила его окончательно. В детстве я помню, как ходила с родителями по улицам под звуки самба. В тот период отец держал меня за руку или сажал на плечи, чтобы лучше видеть идущее представление, с ним я была в безопасности. Сейчас у меня нет такого ощущения, поэтому толпа для меня могла представлять угрозу. Да и что там смотреть! С годами у меня сменились вкусы и многие взгляды.

Решаю провести карнавал за чтением книг.

Мы уже собираемся встать из-за стола как Микаэль нам выдает:

— Кто-нибудь знает какой ни будь фрукт или овощ, о котором не знает Алисинья? У меня воображения уже не хватает придумать ей задание, с которым она бы не справилась.

Микаэль произносит это так жалобно и потерянно что мы всем смеемся над этим.

После ужина получаю смс от Роя.

Рой: Тебе понравились книжки, птичка?

Сначала, я не хотела ему отвечать: свежа ещё рана, воспоминания о унижении и о его поцелуе. Я прикасаюсь с своим губам вспоминая его мимолётное прикосновение и меня охватывает сожаление. Мне жаль, что мой первый поцелуй с парнем случился именно таким образом.

Но Рой знает, как заслужить прощение. Рой знает, что я люблю книги, а ещё он догадывается что я не могу на него долго злиться.

Я: Мартинес, ты же не думал, что я сразу тебя прощу стоит только отправить книги?

От него нет ответа. Через пару минут тишины начинает казаться что он мог обидеться на мои слова. Я смотрю на темный экран уже не надеюсь ни на что. Срабатывает звук смс, и я забываю дышать.

Рой: Не понравились даже сказки?

О каких сказках он говорит? Меня тут же осеняет и с телефоном в руке я бегу к книжным полкам. На столе все еще лежит не распакованная стопка книг. Я развязываю ленту и беру верхнюю книгу.

При первом прикосновении к книге я поражаюсь своим тактильным ощущениям. Обложка выполнена из нежной материи и напоминает замшу, или самую нежную кожу и благодаря этому она кажется необычайно мягкой.

Название «Тысяча и одна ночь» выбито золотыми буквами в некоторых местах краска слезла, но это придает ей какой-то шик. Углы книги тоже протерлись, что может говорить о том, что она очень старая или ее часто читали.

Я люблю нюхать страницы книг, которые покупаю, ощущать свежий запах краски и прислушиваться к хрусту новых страниц. От этой книги не пахнет типографией, а лишь теплой улице, согретой солнцем и кофе с корицей.

Срез книги полностью черный, а страницы чуть пожелтевшие.

Год издания указан тысяча девятьсот сороковой и все восемь томов изданы на английском языке.

Нет сомнения, передо мной редкое коллекционное издание. Потрясенная, я осматриваю каждую книгу, возможно где-то уже я слышала о них, но не читала. Сказки мне не нравились с детства; потому что концовка в них не всегда такая как бывает в реальной жизни. Но эта явно станет одной из любимых.

В моей библиотеке это первая такая коллекция.

Я отправляю смс Рою.

Я: Мартинес, ты не нормальный!

Сначала он покупает танец за миллион долларов, потом эти книги; цену которых я даже боюсь представить.

Рой отправляет ответ тут же, как будто он ждал пока я рассматриваю его подарок.

Рой: Я знаю. Еще я люблю сказки.

Я: Сказки – это выдумка. Что в них может нравиться?

Рой: Сказки – это народная мудрость, а в этих сказках еще и любовь присутствует.

Я: Любишь рассказывать сказки?

Я усмехаюсь своей мысли, ведь все парни немного сказочники, когда дело касается девушек.

Рой: Значит ты их еще не читала!

Я: Я не люблю сказки!

В нашей неожиданной переписке наступает молчание. Теряюсь в догадках что он может на это ответить.

Рой: Не прочтешь, не узнаешь почему султан Шахрияр не стал убивать свою наложницу Шахразаду.

Я: Звучит как обещание чего–то интересного.

Отправляю данное смс и сразу же жалею об этом. У меня часто просыпается такое чувство по отношению к Рою, как будто я перед ним в чём–то виновата.

Рой: Готов отправить тысячу и одно признание чтобы заслужить твое прощение и доверие.

Не верю своим глазам и трясущимися руками набираю смс. Зря я затеяла эту переписку. Дядя велел мне его сторониться.

Я: Какие признания?

Я почти ощущаю сердцем его ответ, о каких признаниях идёт речь, но хочу это услышать от него.

Рой: Для тебя, птичка, это будут признания о самом светлом чувстве, остальные признания я могу дать только под дулом пистолета.

Из меня вылетает нервный смешок и уставившись на книги пытаюсь вспомнить, когда именно Рой успел в меня влюбиться. Ведь он сейчас пишет мне о любви! Разве не так?

Разум отказывается в это верить, одновременно выдавая однозначный ответ в том, что я права. Он говорит о любви!

С уверенностью могу сказать, что именно я влюбилась в него первая, он же ведёт себя достаточно странно: то заговаривая со мной, то сторонясь как будто мы не знакомы.

А что, если это всего лишь мои догадки? Ведь самое светлое чувство для меня любовь. Для него ведь тоже?

Больше всего меня пугает то, что это может быть частью какой-то игры или плана, о котором я не могу знать. Страна, как и люди в ней для меня теперь кажутся чужими. Я, конечно, пытаюсь влиться в жизнь, которую потеряла десять лет назад, вести себя как обычный подросток, общаться и не возвращаться мысленно в Лондон, в ту жизнь, которую я бы хотела вернуть несмотря на то, что родные теперь рядом.

Что если для него это просто такое развлечение, способ скоротать время, посмеяться с друзьями.

Всё что важно для меня6 может быть пустяком для него.

Эта мысль меня тяготит и весь оставшийся вечер я не выхожу из комнаты. Ко мне заходит тетя с братьями справиться о моем самочувствии и пожелать добрых снов.

Сначала Микаэль посвящает меня в свои дела, связанные с ремонтом в комплексе «Арена», уточняя примерную дату открытия и переживая сколько ещё нужно сделать. Потом Эстебан рассказывает случай с нашего завода по производству сигар, в котором фигурирует пожилой охранник, закрывший в цеху парня.

Они обмениваются шутками, общими воспоминаниями, произносят имена и вспоминают события, которые мне ни о чём не говорят. Меня с ними не было в эти моменты. Для меня это пустые слова и сейчас я ощущаю себя как во сне.

В чужом сне.

Как только остаюсь снова одна берусь за первую книгу сказок.