43. Сахарная голова.

На следующее утро, ровно в восемь получаю от Роя смс.

Рой: Я не помню всех прожитых дней, но я помню каждую минуту, прожитую в сожалении о своем поступке.

Через пару минут получаю второе.

Рой: Нам нужно поговорить, птичка!

Я улыбаюсь и качаю головой на его смс, как будто отказываю в его просьбе, и иду в ванную. Делаю не большую разминку на плечо и массирую мышцы. Плечо немного побаливает и отдает в руку ноющей болью. Выпиваю таблетки и надеваю фиксирующую повязку.

В доме никого нет. Через пару дней в Рио пройдет карнавал, а на него как правило готовятся заранее и тщательно.

После обеда мы встречаемся с Журой и едем прогуляться на Сахарную голову. Акауа, как безмолвная тень едет с нами.

Погода стоит замечательная, город уже готовится к празднику. Повсюду висят плакаты, магазины и кафе развешивают праздничные гирлянды. Это особенно ощущается на центральной улице, по которой и пройдет шествие.

Я разглядываю людей и всю эту суету, а в моем сердце ничего не екает, нет предвкушения, радости как в детстве. Этот праздник стал для меня чужим еще и потому что нет рядом родителей.

— Тебе безразличен карнавал? – Жура, как будто читает мои мысли и проводит рукой по моему плечу.

Я смотрю на нее с тоской и пожимаю плечами.

— Не люблю шумные праздники, незнакомую и подвыпившую толпу.

— Если хочешь, можешь пойти с нами, родители будут рады.

— Пожалуй, я откажусь и почитаю что ни будь дома.

— Я знаю, что тебе не хватает родителей, но если передумаешь, то буду рада.

Жура искренне улыбается, и я рада что она у меня есть.

— Кстати, - Жура склоняется к моему уху, чтобы никто ее не слышал. – О тебе сегодня спрашивал Рой.

Мое сердце тут же подпрыгивает и щеки краснеют.

— Спросил, как ты себя чувствуешь.

Жура кивает, сдерживая улыбку и смотрит на мою реакцию. Я, не зная, что ответить просто пожимаю плечами.

— Обычная любезность с его стороны. – Сама же понимаю, что это не так. – Что ты ему ответила?

— Что у тебя все хорошо и что мы собрались на прогулку.

— Жура, нельзя быть такой доверчивой и выдавать свои планы всем подряд. – Возмущаюсь я, так же шепча ей на ухо.

— Рой – не все подряд, я ему доверяю. – В голосе Журы звучит обида. – Ты ведь помнишь о его вечеринках?

Я киваю, бросая взгляд в сторону сидящего на переднем сиденье Акауа.

— В эту пятницу он проводит вечеринку в «Корасон» приуроченную карнавалу. А ты знаешь, что это значит!

Пытаюсь вспомнить, что это может значить, но на память ничего не приходит. Я делаю знак руками «Ты, о чем?»

Жура недовольно закатывает глаза и шепчет.

— У меня два билета на вечеринку и по одному из них идешь ты!

Я вспоминаю ее рассказ о том, как она выиграла билеты. Как же давно это было, прошло почти две недели, а мне кажется, что несколько месяцев.

Во мне начинает созревать отказ. Я не могу просто так заявиться к нему в клуб! Только не после того, что произошло. Две недели назад это казалось мне забавным, тем более я придумала прикид в котором Рой не узнал бы меня, но сейчас я не в том состоянии, чтобы показываться ему на глаза.

— Ты же не думаешь, что я смогу пойти вот с этим? – Я приподнимаю руку в Дезо.

— А что с того, если Рой тебя узнает? У меня билет, который я могу передать кому угодно!

— Ты не понимаешь, Жура, - шиплю уже ей на ухо, боясь, как бы нас не подслушивал Акауа. – Этого не хочу я!

— Нет, ты хочешь! Ты хочешь отправиться на эту вечеринку, ты хочешь найти новых знакомых и классно провести время. Когда если не сейчас? Ты что хочешь всю свою красивую молодость провести взаперти?

Я не успела ответить, потому что мы подъезжаем к центральной площади.

Вид открывается захватывающий! Пока мы поднимаемся на промежуточный холм, Журинья рассказывает мне историю горы, как будто я реально англичанка и ничего о ней не знаю. Но я не останавливаю подругу.

Жура сегодня в пестром платье, ниже колен со смешной сумкой кросбоди, на которой бренчат странные колокольчик от ее резких движений. Ее кудряшки подпрыгивают от каждого шага и вызывают улыбку не только у меня, но и у проходящих мимо парней.

Улыбки тут же сползают с лиц прохожих, как только они замечаю Акауа идущего за нами. Сегодня он одет в джинсы, черную майку и кожаную косуху, не смотря на жару. Невозмутимое лицо в тишейдах сканирует окружающих заставляя держаться всех в стороне. Прохожие разглядывают его наколки на шее и на груди, выступающей под курткой.

Рядом с ним чувствую себя как селебрити за которыми следуют охранники.

Мы с Журой идем на смотровую площадку, пока Акауа покупает билеты на фуникулер. Меня переполняет восторг, от вида, который открывается на город и залив Гуанабара. Вода залива с высоты, кажется расплавленной бирюзой, по которой плывут крошечные лодочки. Они кажутся игрушечными.

Рио-де-Жанейро как на ладони меня снова очаровывает. Его белоснежные пляжи, дома у самого океана и фавелы как грибы на вековом стволе. Кажется, что стоит только протянуть руку и можно к ним прикоснуться.

Именно сейчас, а не после прилета мое сердце снова крадёт Рио, оставаясь для меня самым любимым городом. Моим домом, где когда-то жили мои родители. Вспомнив о них на глаза, наворачиваются слезы. Мне их не хватает.

— Ты в порядке? - Жура замечает мои чувства.

— Да. Я просто очень соскучилась по Рио. – Я смеюсь, вытирая слезы и Жура меня обнимает.

— Ты должна увидеть Рио вечером, когда горят миллионы огней города. Это незабываемое зрелище. Мы придем сюда еще раз вечером, чтобы насладиться этим видом.

— Я готова приходить сюда каждую неделю.

Жура от радости смеется и подпрыгивает на месте и неожиданно кричит, раскинув руки.

— Я люблю тебя Рио-де-Жанейро!

Мы хохочем под взгляды туристов и идем в сторону посадочной площадки, где нас уже ждет Акауа.

Фуникулер вблизи кажется огромным и может вместить до семидесяти человек. Поднимаясь сюда, я не заметила, но желающих прокатиться достаточно много. Возможно, наплыв туристов связан с праздником, который пройдет в городе через пару дней.

Мы проходим в кабинку фуникулера и занимаем места у окна. Рядом со мной встает пожилая пара и парень в черной бейсболке. От Журы меня отделяет маленькая девочка лет шести. Акауа остается чуть поодаль, и я кивком головы даю понять, что все в порядке. Он еле заметно мне отвечает и осматривает всех пассажиров кабинки.

Пожилая пара позади меня начинает фотографировать вид, открывающийся под нами. Жура тут же заводит разговор с мамой девочки, стоящей между нами и что-то им рассказывает. Кажется, они приехали из Мексики посмотреть на Рио.

Фуникулер трогается и канаты тяжело натягиваются. Я облокачиваюсь головой на стекло и забываю обо всем.

Тут я ощущаю, что что-то меняется рядом со мной. Кто-то прикасается к моей здоровой руке, нежно проводя снизу верх. В кабинке много народу и сначала я думаю, что это случайное прикосновение кого–то из пассажиров, но потом чьи–то пальцы скользят в мою ладонь и кто-то берет меня за руку.

Я в ужасе медленно поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Роем. Он стоит совсем близко ко мне и подмигивает из-под припущенной на глаза бейсболки.

Мой рот открывается от удивления, а рука инстинктивно сжимает его сильную ладонь, смыкая наши пальцы. Тело бьет электрический разряд и сердце вырывается наружу. От его прикосновения по телу бегут мурашки, и я прикусываю нижнюю губу. Отворачиваюсь к окну, боясь, что он заметит мои покрасневшие щеки.

Скоро остановка на Сахарной горе. Я делаю вид что заинтересована видом из кабинки и осторожно оборачиваюсь в сторону Акауа узнать не заметил ли он Роя. Якудза стоит через пару человек от меня и любуется природой. Он невозмутим и спокоен.

Жура, кажется, забыла обо мне и мило беседует с новыми знакомыми.

Рой продвигается чуть ближе ко мне и начинает круговыми движениями большого пальца поглаживать внутреннюю сторону моей ладони. Это безобидное движение действует на меня больше, чем должно было. Это действует на меня возбуждающе, и я сглатываю ком в горле.

Я краем глаз разглядываю его. На нем белая футболке и черная бейсболка. Футболка обтягивает его накаченную грудь и руки, на которых проступают вены.

Разглядываю его наколку на шее.

Рой ловит мой взгляд, смотрит на мои губы. Представляю какой теплый поцелуй у нас мог бы получиться, если бы рядом не было столько народу.

Тут фуникулер останавливается, скрипя канатами и наши руки размыкаются, отчего я ощущаю, разочарование и потерю.

Я сразу разворачиваюсь в сторону выхода. Рой, пригнув голову остается стоять, пропуская туристов.

Акауа следует за нами из фуникулера и на смотровой площадке горы ко мне подбегает веселая Жура.

— Если я, когда–нибудь поеду в Мексику, то обязательно остановлюсь у семьи Гонсалес. Пенелопа такая милая девочка!

Продвигаемся за толпой в сторону ограждений.

— Жура, ты умудряешься везде найти себе друзей. Тебя хлебом не корми, только дай познакомиться.

— Люди сами ко мне тянутся, – Жура пожимает плечами. – Согласись, ведь ты меня за это и любишь.

— Ты права, тебя невозможно не любить.

Мы замолкаем от видов. Под нами простираются пляжи Ипанема, Леблона, Копакабана и Фламенко. Жура указывает на аэропорт Сантос Дюмонт и на Статую Христа. Последняя кажется совсем миниатюрной. Мы делаем пару фото на фоне этой красоты и продвигаемся на другую сторону площадки. Я осторожно оглядываюсь, ища глазами Роя, но так чтобы Акауа не заметил, что я кого-то ищу.

Я жестом предлагаю Акауа сфотографироваться, но он наотрез отказывается.

Я прогуливаюсь по смотровой площадке и у самого ее края замечаю Роя, смотрящего на залив. Решаю подойти к нему и спросить, что он тут делает, ведь не мог же он оказаться тут чисто случайно.

Я останавливаюсь рядом с ним на расстоянии вытянутой руки и поворачиваюсь на залив. Между нами снуют туристы, а Акауа как телохранитель от Бога держится поодаль.

Я смотрю на Роя, и он мне кажется отстраненным. Выражение лица не выдает ни одну эмоцию.

— Что ты тут делаешь? – Тихо спрашиваю я, отвернув от него голову.

Он отвечает не сразу.

— Как рука?

Я не ожидаю этот вопрос.

— Хорошо, уже почти не болит. Ты пришел спросить о моей руке? – Тут я не сдерживаюсь и поворачиваюсь на него.

— Но ведь ты же не отвечаешь на мои смс.

В эту минуту мне так сильно хочется снова прикоснуться к нему, что я пугаюсь этой мысли и отворачиваюсь.

— О чем ты хочешь поговорить?

— Хотел тебя увидеть.

Меня начинает раздражать что он не отвечает на мои вопросы, а только задает встречные.

— Чтобы полюбоваться тем, что сделал? – Резко отвечаю ему и меня накрывает волна сожаления от своих же слов.

От моего заявления Рой выпрямляется и на лице начинает читаться злость.

— Быть может это было адресовано Пауле? Ведь это вы водили меня за нос. – Кажется, его действительно задели мои слова.

Я понимаю к чему он клонит. Рой ткнул меня носом в нашу же ложь, давая понять, что это мы его обманывали, прикрываясь другим участником. Его это задевает, значит в нем говорит обида и ему хочется сейчас всё выяснить.

Но мне нет. Я не сильна в этом, потому что раньше у меня не было отношений. Да и на что я надеялась? Какую любовь я себе вообразила?!

- А тот поцелуй? Тоже был адресован Пауле?

Я бросаю ему в лицо этот вопрос и развернувшись ухожу. Рой выпрямляется во весь рост, не боясь, что его заметят, но не успевает ничего сказать мне в спину.

Мне не хочется с ним выяснять отношения, я это не умею. Я не хочу рушить тот образ Роя Мартинеса, который так удачно создала по наивной глупости в своей голове. Если я ошиблась, то пусть все останется так. Разве мало на земле безответной любви?

Нам не быть вместе, это я уже поняла. Но кто запретит мне любить его в своем сердце!

Оставшееся время на горе я не отхожу от Акауа, создавая препятствие Рою, подойти ко мне.

На обратной дороге Рой стоит на противоположном конце кабинки фуникулера и не отводит от меня взгляда из-под опущенной на глаза бейсболки.

Дома перед сном получаю смс.

Рой: зачем мне глаза, если я не вижу тебя, руки если не могу обнять и губы если не могу поцеловать тебя.

Я засыпаю с мыслями о нем.