Сначала показалось, что весь последний месяц – сон. В комнате витал знакомый запах цветов и печева, одеяло было таким же мягким, как в детстве, когда я забиралась под него с головой. А потом пришла боль. Сначала в виске – словно его раскроили. Потом в руках – затекли в неудобной позе. А когда я окончательно очнулась – по всему телу. Метка невесты вспыхнула огнем вместе с моим сознанием. Я закричала бы, но и этого сделать не могла: в рот глубоко воткнули кляп, который и дышать-то давал едва-едва. Я забилась, но не сумела подняться. Кровать жалобно скрипнула, а потом я свалилась на пол, так и не выпутавшись из веревок.

– Осторожнее, милая!

Рой сидел здесь же. В моей комнате в Предгорье, на том самом месте, где мы строили дом из подушек и мечтали поселиться в нем, когда повзрослеем. Друг бережно поднял меня и усадил на покрывало. Это далось ему непросто – правая рука была в лубке, и стоило ею шевельнуть, парень кривился. Он встал на колени и погладил мои пережатые веревками запястья.

– Ты в порядке?

В порядке ли я?! Я?! Метка жалила раскаленными углями, связанные руки ныли, а ужас от случившегося выжимал пот.

– М-м-м-м!

– Да, конечно! Не хотел тебя напугать… – повинился Рой. – Сейчас вытащу кляп. Только не кричи!

Не кричать? Вот еще! Стоило глотнуть немного воздуха, как я незамедлительно заорала:

– Мама! Помогите-е-е… м-м-м…

Рой захлопнул мне рот широкой ладонью, опрокинув на спину:

– Просил же не кричать!

Я брыкнулась, но он ловко придавил бедра коленом, навалившись сверху. В глазах зажегся знакомый алчный огонек: Рой смотрел туда, где полы плаща расходились, открывая прозрачную сорочку.

– Я не причиню тебе вреда!

Я укусила его, но мозолистая кожа почти не почувствовала сопротивления.

– Тисса, успокойся! Давай поговорим!

– М-м-м-м!

Быть не может, чтобы никто не выручил! В собственном доме! Мама не допустит подобного непотребства! Она где-то тут, рядом! Если извернуться и позвать, наверняка прибежит и приведет помощь… Но надежды рассыпались в прах, когда дверь приоткрылась, а заглянувшая в спальню усталая женщина робко поинтересовалась:

– Тисса, доченька…

Как мало она походила на ту румяную вдовушку, что просила меня вернуться к Ветру! Без лент и серег, с отекшими глазами, осунувшаяся… Такой я видела ее лишь после папиной гибели.

– М-м-м! – взвыла я, пинаясь из последних сил. Спаси, оборони! Мама!

Но она и не думала вмешиваться. Лишь потупилась, якобы не замечая происходящего.

– Уйдите, тетя Ара! – жестко приказал Рой.

– Как она?

– Тисса не в себе, как я и говорил. Но ничего, скоро мы вернем ей рассудок.

– Дай хоть поговорю с ней… – взмолилась женщина.

– Ара. – Рой прижал меня к кровати сильнее. – Пойдите вон.

Нет, такого она нипочем не стерпит! Схватит нахала за чуб, как не раз случалось в отрочестве, да выволочет за порог! Ну же, ну!

– Хорошо, сынок… – пролепетала она, тихонько притворяя дверь. – Только верните мне ее.

Навернулись слезы. Оттого ли, что метка выжигала все живое из тела, или оттого, что мать предала? Снова… Перед глазами стояли рыжие всполохи, уродующие лицо друга, делающие его жадным и голодным. Наконец Рой ослабил хватку, и стало возможным снова дышать. Кого теперь звать на помощь? Во всем мире остался лишь один человек, который защищал меня, рискуя собственной жизнью. Но он не придет, ведь я обидела Полоха и хотела бросить.

– Рой, послушай… – Ему пришлось наклониться, чтобы разобрать звуки, доносящиеся из осипшего горла. – Я в своем уме. Ветер не обижал меня и не пытал. Он никому не причиняет вреда, он…

– Он чуть не убил меня! Видела, что он сотворил с парнями? Никому не до́лжно иметь такую власть!

– Вы напали на нас!

– Мы пытались тебя защитить!

– Чуть не убили безвинных стариков! И кто после этого чудовище, Ветер или ты?!

Крепкая рука снова заткнула мне рот.

– Ты ничего не понимаешь. Не видишь того, что делается у тебя под самым носом! – рыкнул Рой. – Я спасаю тебя, дура! Только ради тебя я полез к Ветру, потому что… Потому что… Я же столько лет тебя…

Он приподнял мою голову и впился поцелуем.

– Пу-м-м-ти!

Но он не давал увернуться. Требовательно прижался, не соображая, что меньше всего я собираюсь отвечать страстью на страсть. Как же в этот миг я благодарила Полоха, покалечившего Рою вторую руку! Я сжала зубы, готовая откусить влажный язык, протиснувшийся в мой рот.

– Ай! За что?!

– Мне не нужна твоя помощь! Слышишь? Я сама согласилась стать невестой Ветра! А твоей не соглашалась! Когда-то очень давно, быть может, я этого хотела. Но мы были детьми тогда!

Он улыбнулся мне как умалишенной:

– Ветер запутал тебя. Запугал. На самом деле ты меня любишь!

– На самом деле, – отрезала я, – после случившегося я тебя презираю.

Слова ударили куда сильнее пощечины. Некогда добродушное лицо окаменело, губы вытянулись в узкую полоску.

– Я убью монстра, и ты станешь моей, – твердо заявил Рой. Он распахнул мой плащ, насколько позволяли веревки, и стиснул грудь. – Будешь благодарить меня и умолять простить за то, что ляпнула.

– Убери лапу!

Лапа и правда убралась с одной груди, но лишь для того, чтобы ущипнуть вторую, а потом скользнуть по животу вниз.

– Нужно только убить эту мразь, и ты полюбишь меня, – повторил он как заклинание. – Он прав.

– Он?

Я дернулась, и голова отяжелела от спазмов. Рою помогали! Я же слышала кого-то за мгновение перед тем, как… В памяти всплыл голос. Тот, который я не забуду, даже если буду молить об этом всех богов. Голос, который я успела узнать прежде, чем нырнуть в темноту. А Рой продолжал исступленно целовать и тискать меня, гладил ноги, как будто не замечая веревки.

– Ты станешь моей! Полюбишь, полюбишь…

– Рой, отстань! – Крик резанул по горлу. – Полох не тот Ветер, что мучил нас последние годы! Это его сын!

– Мне нет до этого дела…

– Тот, кто помогает тебе, – это и есть Ветер!

Лепет Роя наконец стих.

– Что ты сказала?

– Он оставил на мне метку пять лет назад! Тот, кто помогает тебе, и есть монстр!

– Но… Как же?

– Он обманул тебя, Рой! Он всех обманул и сына тоже! Не знаю, что ему нужно, но это не доброе дело! Он… – Последнее оказалось произнести сложнее всего. – Это он убил папу…

Ответить Рой не успел, потому что нас прервал скрип петель и низкий хрипловатый голос:

– Пожалуй, этого достаточно.

Если бы знала, что он стоит под дверью, говорила бы иначе. Он снял и отбросил в сторону широкополую шляпу: скрывать лицо дальше было ни к чему. Пять минувших лет не изменили его. Старше Полоха, но неуловимо на него похожий. С седыми прядями на висках, словно в боевом шлеме. С вечно подвижными густыми бровями. Не хватало только сережки-когтя в ухе. Господин Ветер подошел и небрежно облокотился о плечо Роя, а тот не находил в себе сил отстраниться.

– Это действительно ты?

– Какая разница, кто был первым монстром? – не скрывая насмешки, ответил Ветер. – Разве не Полох забрал твою женщину? Разве не он унес ее на вершину горы и там издевался? Разве не он унизил и сделал тебя калекой, друг мой?

Кадык Роя судорожно дернулся вверх-вниз:

– Он…

– И он все еще твой враг. Наш враг. Его нужно убить, чтобы стать героем. Сейчас он Ветер и чудовище, держащее в страхе Предгорье, а ты освободишь от него народ. Парень молод и неопытен. Тебе будет несложно сделать это. А я старик без магии. Разве достойно мстить мне за чужие преступления?

– Но ты… на твоей совести есть другие грехи. Много.

– И ты не сможешь назвать ни одного. Все это было очень, очень давно. Еще до того, как ты родился.

– Рой, не слушай его! Это он, он убил папу!

Будь у меня хоть малейшая возможность двинуться, я набросилась бы на него. С ножом или без. Зубами перегрызла бы горло, но… Рой прижимал меня к кровати и не собирался выпускать.

– Хм, – смущенно кашлянул Ветер, – почти все. Но главное, что я помогу тебе, мой мальчик. Разве кто-то, кроме меня, готов тебе помочь?

На миг Рой задумался, но то был всего один миг. После он вскочил, стряхивая с плеча руку приятеля.

– Да пошел ты! Лерий был мне как отец, а ты… ты…

Он замахнулся, и огромный кулак, казалось, вот-вот размозжит голову злодея, но тот не шелохнулся и спокойно сказал:

– Бей.

– Как?

– Кулаком, как еще? А хочешь, возьми сковороду или кочергу. Бей, ведь у меня больше нет магии и власти над горами. Вся она у моего сына. Убей меня, и все останется по-прежнему. Ветер так и будет властвовать над Предгорьем. Молодой, сильный, – мерзавец кинул на меня сальный взгляд поверх плеча Роя, – и охочий до женщин.

Рой замер, а тот, кто некогда был Ветром, продолжил:

– Или…

– Или что?

– Или сначала мы убьем моего сына. Я знаю как.

– Рой, не вздумай! – предупредила я. – Он заговаривает тебя!

– Но это не значит, что он не прав, – отрезал друг. – Что проку для тебя убивать собственного сына? – Это уже Ветру.

– Он украл у меня кое-что очень ценное. А семейные узы в нашем роду никогда не были достаточно крепки. И в конце концов, он мне просто не нравится.

Я отчаянно засмеялась:

– Рой, ты ведь не станешь ему помогать? Это даже звучит безумно!

– Да, – согласился Рой. – В самом деле немного безумно. Но что еще мне остается, если не безумие? – И, кивнув сам себе, решил: – У тебя нет магии. Ты не опасен сейчас, а вот тот… Я убью его, а потом, – он сглотнул слюну, – ты предстанешь перед судом за убийство Лерия.

– Разумеется, – безропотно согласился господин Ветер. – Именно так и будет. – Он отечески потрепал Роя по пшеничным кудрям. – А теперь оставь нас.

– Рой, не верь ему! Он лжец и мерзавец, и…

– Лжец и мерзавец, да, – не стал спорить друг. – И я тоже мерзавец. Готов им стать, чтобы вернуть тебя. – Он требовательно заглянул Ветру в глаза. – Если обидишь ее… Ты старик без магии, сам сказал. А я отчаянный дурак без чести и не постыжусь перерезать тебе горло, ясно?

– Разумеется! Никаких обид.

– Рой!

Но он, не оглянувшись, вышел прочь. Кровать прогнулась – Ветер присел рядом со мной.

– Ну здравствуй. Было интересно, какой ты станешь через эти пять лет. – Он протянул руку и пропустил прядь моих волос меж пальцев. Потом осторожно скользнул ладонью ниже, едва сдерживаясь, чтобы не сжать шею. С некоторым сожалением полюбовался на обнаженное Роем тело. – Жаль, что не удалось поиграть с тобой. Ты и правда хороша. Достойный подарок моему сыну. Надеюсь, он воспользовался шансом?

Притворная забота мгновенно сменилась жестокостью. Он схватил меня за плечо, поднял, уложил животом себе на колени и содрал со спины плащ вместе с сорочкой. Недовольно цокнул:

– Так и знал, что он вырос слабаком. – Палец повторил узор метки, сильно нажимая на кожу. Я заскулила от боли. – Я преподнес ему такой замечательный подарок, а он и не подумал использовать его по назначению. Что ж, тем лучше. Было бы жаль убивать сына, который похож на меня.

Что подстегнуло меня? Ненависть, хранимая в сердце годами, или мгновенная вспышка злости? А не все ли равно? Я вцепилась зубами ему в ногу, как волчица. Прокусила кожаную штанину и почти ощутила металлический привкус крови. Ветер за волосы отбросил меня в сторону.

– Очень, очень жаль, – сочувственно вздохнул он. – Люблю приструнять таких, как ты. Особое удовольствие смотреть, как вы ползаете на коленях и скулите.

– Придет день, – процедила я, – и на колени встанет монстр с гор.

Он издевательски засмеялся:

– О, девочка моя! Ты понятия не имеешь, как иронично это звучит!

Достал из-за голенища сапога короткий нож и прижал лезвие к моей щеке. Металл жалил холодом, по спине растекался огонь метки невесты. Но я не замечала ни того ни другого. Только тварь, сделавшую меня сиротой.

Я испугалась ярости Полоха, когда он изувечил штурмующих наш дом. Испугалась настолько, что готова была сбежать от жениха на край света. А теперь поняла его. Теперь сама хотела вскрыть жилы обидчику.

– Ну давай, – процедила я, – убей меня. Я не стану просить о жалости.

– Жалость? – Он приподнял бровь. – Прости, дорогая, этого товара у меня не водится.

И чиркнул лезвием по коже – выступила кровь, но я сдержалась от крика. Не дождется! Последние пять лет я провела в страхе перед именем этого существа и вот теперь, встретившись с ним, не дрожала. Наверное, весь ужас успел выкипеть. Мне нечем ему грозить. Некого звать на помощь. Но хотя бы умереть с честью, как мой отец, я могла. Внезапно он игриво щелкнул меня по кончику носа:

– О, злючка! Не кусай так свои пухлые губки, дорогая. У меня нет ни малейшего интереса тебя убивать.

– Лучше бы тебе это сделать, потому что иначе я освобожусь и сама тебя прикончу.

Куда только делась смирная послушная девочка! Была ли я вообще ею когда-то? Он одобрительно цокнул, а потом стиснул мой подбородок, костяшками пальцев собрал кровь со щеки и с видимым удовольствием слизал.

– Вкусная.

– Подавись, – от души пожелала я.

Он повернул мою голову набок и порадовался:

– Замечательно! Ты так похожа на одну мою непокорную невесту! Понимаю, почему мальчишка влюбился в тебя.

И, наклонившись, с оттяжкой лизнул порезанную щеку. Я с отвращением стерла влажный след плечом.

– Полох не любит меня, он пытался от меня избавиться.

– Лучше бы ты ошибалась, потому что если ошибся я, то сохранять твою жизнь не имеет смысла. Хотя… – Ветер провел ладонью по моей шее и вниз, к груди. – Возможно, мы найдем чем заняться после его смерти.

– Ты слишком самоуверен.

– Ничуть. Сынок в любом случае прилетит за тобой. Если его не приведет прекрасное и светлое чувство, – насмешливо повысил он голос, – то притянет метка. Ведь Ветер всегда найдет свою невесту, помнишь?

– Тогда он размажет тебя по площади! А я помогу, – кровожадно добавила я.

– Такая вероятность действительно есть, – задумчиво согласился Ветер. – Но тогда мальчишке все равно конец. Такие кровавые представления не остаются без внимания, а терпение предгорцев давно на исходе… Если – если! – он убьет меня, то остальные жители разорвут его на куски. Кстати, площадь – отличное место. В самом деле, нам стоит встретиться там. Он мог бы выжить, распугав горожан, показав магию ши во всей красе, но сынуля слишком благороден для этого.

– Один раз сынуля уже убил тебя, – не преминула напомнить я. – Жаль, что ты не пожелал остаться мертвым, но кто сказал, что Полох не справится снова?

– Убил?! – Мерзавец расхохотался, прижимая меня к груди. На плечах наверняка останутся синяки, но неприязнь от его объятий всяко была хуже. – Он? Меня? Хочешь знать, как это случилось на самом деле?

– Нет.

И я правда не хотела. Быть может, боялась поверить, что Полох догадывался, мог хотя бы предположить, что отец жив. А может, не желала разглядеть в нем убийцу.

– Мальчишка веселил меня. Вызывал на поединок снова и снова. И всегда проигрывал. Может, потому я и оставил его при себе: знал, что будет повод посмеяться. А может… Гм… Впрочем, не суть. Он всегда проигрывал, но не сдавался. Дрался со мной врукопашную, на мечах, предлагал арбалеты. Я все ждал, когда дойдет черед до яда, но сынок не опускался до подобных вещей. Зря, пожалуй. Я избавился от отца именно так. И вот однажды, когда он хорошенько меня разозлил, я решил, что довольно игр. Поднял его в небо и хотел с силой опустить вниз, но… Этот паршивец как-то отнял мою магию. Я пытался удержать ее, но колдовство не желало причинять вреда мальчишке и наконец обратилось против меня… Этот слабак даже не понял, что произошло. Я свалился и раскроил череп о камни, а он решил, что убил меня. Даже не удосужился толком проверить. И представь себе, скинул в пропасть! Родного отца! Признаться, в тот миг я подумал, что не такие уж мы и разные… Я лежал там с переломанными костями, а остатки магии по капле покидали тело и уходили к нему. Если бы не Рея…

– Рея?!

– А кто, думаешь, не дал мне подохнуть? Ее зелья срастили кости и заживили раны. Вот только на память оставила. – Он привычно прикрыл волосами белесый шрам на затылке. – Старая шельма так боялась меня, что не бросила даже при смерти.

– Не боялась, – выдохнула я. – Любила. Она любила тебя.

– Не все ли равно? – Ветер равнодушно пожал плечами. – Главное, что слушалась и помалкивала. После я благополучно отправился в ваш поганый городишко. Мерзкое местечко, кстати!

– Оно не было таковым, пока ты сюда не явился.

Ветер едва заметно поклонился, как бы принимая похвалу.

– Ничего. Как только Полоха не станет и дар вернется, сровняю это место с землей. Оно порядком мне надоело за годы.

Не соображая, что делаю, я резко подалась вперед и боднула его в челюсть лбом. Он выругался и наотмашь ударил меня.

– Очень, очень жаль, что не могу придушить тебя сейчас, – прошелестел Ветер. – Я сделал бы это медленно и с превеликим наслаждением. Но сперва зарежу поганца, который смеет называться моим сыном.

Ударив, он разбил мне губы в кровь. Я ощущала ее привкус и наверняка выглядела как безумная, улыбаясь.

– Ты не победишь его. Он Ветер, у него магия. А у тебя нет ничего.

Чудовище достало из-за манжета платок и бережно вытерло мне рот. Потом прислушалось к чему-то и удовлетворенно протянуло:

– У меня есть ты. Неужели считаешь, что этого недостаточно? Чтобы спасти тебя, Полох отдаст что угодно. В том числе свою жизнь. Сама увидишь, когда он примчится в низину.

– Он не примчится. Точно нет.

– Думаешь? Как там твоя метка, дорогая?

Я обмерла. Потому что рисунок на спине больше не горел: жених был рядом. Прокатившийся по улице ветер грохнул оконными рамами о стену. С подоконника сдуло горшок с геранью, он упал на пол и вдребезги разбился. Снаружи начинался ураган.