Я задыхалась от восторга, страха и холода. Звездный пик надвигался на нас бездушной громадиной, солнце облизывало его пламенем заката, а Ветер все набирал и набирал высоту, устремляясь к самой вершине горы. Надолго ли хватит его сил? Ведь даже самая резвая птица не может лететь вечность.

– Ты когда-нибудь поднимался так высоко?

– Никогда, – просто ответил Полох.

От сияния ледника слепли глаза. Его жестокое серебро манило, но вместе с тем предупреждало: если ступишь сюда, обратно не вернешься. Но именно здесь следовало искать тех, кто нам требовался. Их звали ши. Впрочем, если по правде, никто их так не звал, ведь людей к себе ши не подпускали. В огромной библиотеке покойного отца Полох отыскал несколько старинных книг, где упоминались существа, обитающие в горах. И нарекли ли их так авторы сказаний или кто иной, жених не знал. Зато верил, что древняя магия, привязывающая нас друг к другу, доступна таинственному народцу. Ведь если не им, то кому? И я верила с ним вместе, стараясь не думать о том, что будет, если ледник окажется нежилым, а таинственные ши – всего лишь легендой.

Пока мы попеременно то летели, то брели, отдыхая, Полох, непривычно болтливый и воодушевленный, рассказал и про горные легенды, и про то, как читала ему их Рея, и про Звездный пик – старейшую вершину, на которой, по поверьям, прятались ши, а раз случайно обмолвился о том, как пытался сбежать в низину, но, смущенный, замолчал.

– Так ты добрался? – подбодрила я.

– Нет. Отец перехватил на полпути и…

Ветер снова осекся, а я открыла постыдную тайну в попытке его поддержать:

– Мама как-то выдрала меня. Застукала с крадеными серьгами. Справедливо выдрала, что уж. Я стащила их у соседки, потому что хотела такие же, а мама говорила, что красоваться мне не перед кем.

– Он тоже избил. Но… не меня, – мотнул головой Полох. – Он избил Рею, а меня заставил смотреть. Больше я не убегал.

Долго еще Полох не мог выдавить ни слова, да я и сама не знала, что сказать. Просто взяла его за руку и шла рядом шаг за шагом, пока боль воспоминания не отступила. Тогда жених выдохнул и с неприязненным смешком закончил:

– Смешно: она не могла уйти из-за меня. А я не мог ослушаться, потому что тогда отец убил бы ее. Когда же я стал достаточно взрослым, чтобы придумать что-то получше, уже не хотелось бежать.

Его пальцы в моей ладони похолодели.

– Почему?

– Потому что я должен был не убегать, а драться. Ты спрашивала, как он умер. Так вот: это я убил его. Мы сражались. Не раз и не два за все эти годы. Конечно же, я проигрывал. Снова и снова… Он жалел меня, а я не отступал. И однажды… мне просто повезло. – Лицо Полоха исказила гримаса. Много ли радости принесла ему победа? – Рея хотела похоронить его, но я запретил. Сбросил бездыханное тело в пропасть на корм животным. Только такую смерть он заслужил.

Нога провалилась в скрытую снегом яму. Полох удержал меня, но тут же отступил, стыдливо опустив голову.

– Ты презираешь меня, любимая?

Я шагнула вперед и уткнулась лбом в его грудь. Как же Ветру, должно быть, одиноко…

– Кажется, я влюбляюсь в тебя, – едва слышно шепнула я.

Так тихо, что не разобрал бы ни человек, ни зверь, ни бог. Шепот растворился в воздухе и взмыл в небо невесомыми снежинками. А Полох коснулся губами моих волос.

Но за миг до того, как я готова была растаять, подобно ледяной статуе у очага, сквозь маску господина Ветра снова проступил насмешливый мальчишка, дорвавшийся до легкомысленной забавы: он наклонился, зачерпнул пригоршню снега и нахлобучил мне на голову.

– Эй!

– Что?

– Ничего.

Готовая отчитывать жениха за глупую шутку, я отряхнулась, а потом… тоже запустила в него снежком.

– Ты что себе позволяешь, любимая? Разве так обходятся с господином?

Скажи он это строже, я бы впечатлилась. Но Полох давился от смеха, поэтому прежде, чем он замолчал, я запустила еще снежок. Ветер сплюнул крошку и утерся рукавом.

– Вы перешли границу, возлюбленная невеста!

Он рванул с места прямо по воздуху. Подхватил меня под мышки, протащил по целине и отпустил, позволив упасть в мягкую белоснежную перину. Сам же очутился сверху.

– Ну что, сдаешься? Чудовище победило?

– Вот еще!

Я обхватила его за шею и откатилась в сторону, но маневр не удался: Полох провернулся лишний раз и снова прижал жертву к земле. Я ощущала его вес, сердце от этого колотилось, как тогда, когда я чуть не свалилась с обрыва. Хотелось… странного. Оплести его ногами, прижать теснее, коснуться полураскрытых губ.

– Попалась, – сказал Ветер.

И правда… Я убрала за уши его темные волосы и кивнула:

– Да…

Сережка с острием в форме птичьего когтя качнулась и сверкнула, как оружие, возвращая нас к реальности. Снег сразу начал таять за шиворотом и холодить поясницу. Полох смущенно кашлянул и отодвинулся.

– Одного я не учел, – как ни в чем не бывало вернулся он к разговору и походя подал мне руку. – Тот, кто убивает чудовище, сам становится чудовищем.

– Но ты не…

– Дар отца перешел ко мне, – перебил Полох. – И вместе с ним невеста. У меня нет выбора, но тебя мы можем избавить от клейма. Освободить от гор. Мы найдем этих проклятых ши, даже если нужно будет вытащить их со страниц книги.

Сердце ухнуло вниз. В самом деле, почему я решила, что этот день что-то изменит? «Прогулка» – так назвал наше путешествие Ветер. Для меня путь от ненависти к… чему-то другому. Для него легкомысленная забава. Я зябко обхватила себя за плечи:

– Думаю, им довольно холодно здесь.

– Да, пожалуй.

– Как их можно отыскать?

– Искать, – коротко ответил Ветер.

И мы искали. Искали очень долго, до самой темноты, которая здесь, на высоте, наступила куда позже, чем в низине. Мы искали пешком и в полете, искали в снегах и во льду, но… не нашли.

– Быть может, они в самом деле обитают только в сказках? – со скрытой надеждой заметила я.

Ветер отчего-то пришел в бешенство:

– Не смей говорить так!

– Простите, господин. – Я стиснула зубы. – Забылась.

Он грубо сжал мою руку, словно это я прячу волшебный народец, и рявкнул:

– Сегодня отправляемся домой, иначе ночью замерзнем насмерть, но завтра…

– Да… господин.

Полох виновато ссутулился. Ободряюще пихнул меня в плечо, но я не защитилась и не ответила: куда мне отвечать господину! Ноздри Ветра хищно расширились, и он повторил:

– Отправляемся домой.

Жар его прикосновений отгонял стужу, но та все равно проникала под одежду. Какой смысл бороться? С самого начала я была не нужна ему, и Ветер этого не скрывал. А потом подарил надежду, и я поверила. Доверилась… Наговорила лишнего. Наивная дура! Я не шевелилась в его объятиях. Пусть делает что хочет, берет что вздумается. Ветер испокон веков поступал так. Прощальный взгляд на Звездный пик и…

– Стой!

Я задергалась, вырываясь из его объятий, но Полох держал крепко и отпустил, лишь когда мы снизились к самому леднику. Я спрыгнула в снег, упала на четвереньки, встала, запуталась в окоченевших ногах и свалилась вновь, вздымая тучи белой крошки.

– Там! Там! – лепетала я.

Под снежным навесом в синеватом полумраке действительно что-то сверкало. Я углядела это случайно, из-за излома лунных лучей. Быть может, всего лишь отражение звезд? Или нечто большее? Нечто, что можно найти лишь однажды.

Снежный навес, со стороны кажущийся обычным сугробом, скрывал целое ущелье. Я кубарем скатилась в него, боясь упустить из вида притягательную искру. Чудо! Чем дальше, тем светлее становилось в тайнике. Огонек подрагивал, заманивая в пещеру, обещал открыть великие тайны.

– Здесь теплее, – заметил Полох, ни к кому не обращаясь.

– И дышать легче, – добавила я.

То, что снега становилось все меньше, мы заметили тоже. Уже можно было идти не проваливаясь, а вскоре и вовсе показалась ровная дорожка, которую иной человек мог бы опрометчиво назвать утоптанной. Да вот только кому ее утаптывать здесь, в необитаемых горах? Или все же в обитаемых?

Вскоре синеватый огонек разделился надвое, а те два – еще пополам. И так неисчислимое количество раз, пока светлячки не разлетелись по всей пещере. Они сверкали на сводах и под ногами, ненадолго гасли, если случайно на них наступить, но почти сразу наливались сиянием вновь. Я рассмотрела один поближе – льдинка как льдинка. Зимой в Предгорье таких вдоволь. Детьми мы посыпали их сахаром и обсасывали, как конфеты. Но эти кристаллы не холодили руки и не грели, а только сияли, как свечки.

Постепенно менялась и пещера. Своды стали выше и ровнее, камни на дорожке – правильной формы, словно кто-то специально их обтесал, прежде чем уложить. А валуны все меньше походили на природное явление и все больше на развалины домов.

– Я видела такой камень на пути сюда.

Полох ничего не ответил: видела и видела. А я все крутила в голове какую-то пока не оформившуюся догадку. Но пришел черед и Ветра удивляться. Он ошарашенно остановился, трогая торчащий из камня корень.

– Этого быть не может! Деревья здесь не выживают!

Полох ошибался. Деревья здесь не просто выжили. Они росли как в глухом лесу, коих не так много в наших краях, теснились и сплетались кронами где-то высоко-высоко вверху. Их корни выходили на поверхность из стен и ныряли в недра горы на полу. А потом догадка сложилась.

– Полох! – Я схватила его за рукав, не то надеясь на защиту, не то деля ликование. – Это не просто камни. Это город! Когда-то был город…

Деревья захватили эти развалины давным-давно. Наверное, еще раньше, чем их покинули жители. А скала похоронила руины, чтобы никто не тревожил разлагающееся тело селения.

Камни, первый из которых я увидела на соседней горе, вскоре начали менять очертания: этот – обломок ворот, там – осыпавшийся колодец, левее – покосившаяся арка. Я не рискнула говорить громко, чтобы не разбудить призраков мертвого города.

– Думаю, ши все-таки не совсем сказка…

– Сказка, – мрачно ответил жених, неотрывно глядя мне за спину. Он сжал ладонь и притянул меня поближе. – Просто очень-очень злая.

Через мгновение стала ясна причина его угрюмости: повисая на ветках, впиваясь ногтями в стволы, к нам спускались существа. Кожа их отливала синим из-за света волшебных кристаллов, волос почти не было, а одежда напоминала жухлые листья. Голоса шелестели подобно листьям, но скоро стало возможным разобрать отдельные звуки:

– Ш-ш-ши… Ш-ш-ш-ши…

Речь причиняла им боль. Рты кривились, а глотки судорожно дергались, когда существа пытались говорить.

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш… Ши-и-и-и… Ши-ши-ши…

Ближайший ши, припадая к полу, двинулся к нам. Он все пытался выпрямиться, но искривленный хребет мешал и опасно щелкал; приходилось снова ползти, как дикое животное.

– Давай к выходу.

Полох оттеснил меня в сторону, откуда мы пришли.

– Нет.

– Что?

– Нет, – повторила я, вцепившись для верности в куртку жениха, чтобы он не отправил меня в полет насильно. Произнести это оказалось куда страшнее, чем смотреть, как приближаются существа, но я выпалила: – Я боюсь!

– Ясное дело! – пробурчал Полох. – Они же жуткие!

– Да я… – Я ударила его кулаком. Вот ведь непонятливый! – Я за тебя боюсь!

Тут же позабыв об опасности, Ветер развернулся ко мне:

– Ты… что?

В этот раз выдержать его взгляд оказалось несложно. Наверное, потому, что было темно.

– Я боюсь за тебя! Забочусь я о тебе, ясно?

– Ясно, – ответил он. – Но зря.

Существа окружали нас. Путь к бегству еще оставался, и, наверное, именно поэтому Ветер был невозмутим. Он вскинул руки – и ближайший ши, кувыркнувшись, отлетел. Приземлился по-кошачьи, на все четыре конечности, и видимых увечий не получил. Но его место тут же занял другой.

– Ш-ш-ш-ш-ши, – силился выговорить он. Горло хрипело и пульсировало, как от непривычной работы. – Ши-ан-реш…

Слово проскрипело, как колесо несмазанной телеги. По мне звучало оно так же угрожающе, как и звериный рык, но Полох почему-то отступил.

– Что происходит? – пискнула я.

Жених от неожиданности ответил тоже вполголоса:

– Я… кажется, их понимаю.

– Шиан… реш… – вновь выдавило существо и закашлялось, как мог бы закашляться заговоривший после тяжелой простуды человек.

– И что он сказал?

Полох неуверенно опустился на одно колено и выставил руку ладонью вперед. Ши с видимым усилием, балансируя на трех оставшихся конечностях, приложил подобие ладони к его руке. Ветер сам себе не верил. И уж точно не верил ожившей сказке. Но все-таки перевел:

– Помощь.

Голова ши судорожно задергалась в знак согласия. Казалось, вот-вот отломится от тощей шеи, но обошлось.

– Шиан… реш!

Они молили о помощи! Ши заполонили пещеру. Теперь стало ясно, кого они напоминали!

Пока папа был жив, у нас росла малина. Изумрудные заросли, приносящие здоровенные сладкие ягоды. А когда отца не стало, мать забросила их. Не потому, что была плохой хозяйкой, а потому, что кусты посадил отец. Она так и не смогла к ним притронуться, да и мне казалось кощунством выламывать прошлогодние ветви, чтобы дать жизнь новым. И постепенно пышные кусты превратились в голые омертвевшие прутья. Сначала они торчали костлявыми перстами, указующими в небо, а потом заглушили нежные зеленые побеги, загораживая им солнце.

На эти голые прутья походили ши. Тени некогда веселого народца, пляшущего на празднике Зеленой ночи. Они жались друг к другу, боясь нас не меньше, чем мы их. Засохшие цветы…

Я выдвинулась вперед слишком резко, и ши, напуганные, отпрянули.

– О чем они просят?

– Ты меня спрашиваешь? Понятия не имею!

– А они думают, что имеешь.

Безволосые, тощие, они смотрели на Полоха с надеждой: мы ждали тебя, господин Ветер! Мы ждали именно тебя!

– Понятия не имею, как с ними общаться!

– Но ты понимаешь их язык! И их приветствия.

Я кивнула на все еще выставленную ладонь жениха, и тот спешно ее отдернул.

– Не знаю почему! – бессильно признал он. – Не знаю как!

Я всегда сначала делала, а потом, с запозданием, думала. И очень дивилась, когда другие поступали иначе. То же посоветовала и жениху:

– Да какая разница! Попробуй! У тебя получится, я знаю.

Насмешливый господин Ветер растаял от моих слов. Он закрыл глаза и, доверяясь инстинктам, нараспев произнес:

– Шианреш. Шлаан. Доренпра ниш. Шла-андо.

Раздавшийся гвалт мог означать лишь одно – ликование. Ши заскакали, затряслись, как облезлые котята после дождя.

– Шианреш! Шианреш!

Тот, который говорил лучше прочих, опасливо приблизился и, схватив Полоха за край тулупа, потянул в глубь пещеры.

– Ты на меня плохо влияешь, любимая, – безнадежно вздохнул Ветер и двинулся за ним.

Ши проводили нас через разрушенный город к развалинам чего-то большого, что некогда могло быть дворцом или храмом. Здесь полагалось бы царить кромешной тьме, но кристаллы-огоньки сияли ярко и жались к руинам, как светлячки к трухлявому пню. Их синеватое свечение заменяло луну и звезды.

– Шианреш. Шиван!

– Шиван, – пояснил для меня Полох, – это вода.

– Шиван, шиван! – обрадовались ши, указывая на оплетенные засохшим хмелем колонны.

Казалось, только мертвое растение и поддерживает камни на месте.

– Ну же, пойдем! – поторопила я Полоха, первой взбегая по ступеням. – Они просят о помощи!

– Или готовят крайне оригинальный ужин, – пессимистично предположил Ветер.

С последним ши не спорили и сопровождать нас не спешили. Расползлись, прячась в тенях, как мыши. Быть может, наблюдали из укрытий, а может, готовили посуду к неурочной трапезе. Но под дырявыми сводами постройки тревоги рассеивались без следа, словно я наконец оказалась дома. Я поторопила:

– Ну же! Полох, пожалуйста!

– Не нравится мне это… – недовольно пробормотал он.

– Ши просто не захотели нас пугать. А может, испугались сами, вот и спрятались.

Вздохнув, Ветер отодвинул завесу жухлого вьюнка и прошел внутрь. Все же когда-то это был храм. Если хорошо присмотреться, угадывались осыпавшиеся фрески, а у дальней стены не иначе как возвышался алтарь. Странным было лишь углубление в центре зала. Оно не выглядело делом рук человеческих… или вообще чьих бы то ни было рук. Наверное, образовалось здесь само сто… нет, тысячу лет назад. Гладкая отшлифованная галька выглядывала из серебристого песка, поблескивала в синем свете подземных звезд, как рыбья чешуя.

– Вода! – Я неосмотрительно спрыгнула в углубление и подняла чешуйку. – Она была здесь когда-то. Вот о чем они говорили! Нужно вернуть сюда воду!

Полох присел на берегу иссохшего, как и сами ши, озерца и подтянул колено к груди.

– Я не имею ни малейшего понятия, как это сделать.

– Может, нужно провернуть какой-то рычаг?

Я обежала дно по кругу, но не нашла ни малейшего подобия механизма.

– А может, ши просто полудикий народец, который всех пришлых принимает за всесильных богов? Хватит, любимая. Нет здесь никакого волшебства. Надо уходить.

– Нет! Они просили помочь! Они надеются на нас!

– Значит, их надежды не оправдались. Наши тоже. Так часто случается.

Я не сдавалась, отчаянно нажимая на все выступы подряд в надежде открыть секрет. Что-то должно случиться! Что-то обязательно должно произойти! Быть не может, что весь путь, все испытания зря! Они что-то да значат!

– Мы поможем им, а они помогут нам. Ты ведь сам сказал, что мечтаешь от меня избавиться.

Щеки Полоха покраснели. И поди догадайся, от смущения или от злости.

– Я сказал, уходим! Немедленно! – рявкнул он.

Я попятилась:

– Ну нет! Ты столько отталкивал меня и мечтал разорвать нашу связь. А теперь, когда осталась самая малость, отступаешь? Ну же, господин Ветер, не трусь!

– Это я решаю, когда и как мы разорвем связь!

Он спрыгнул ко мне, чтобы вытащить и поволочь домой. Стиснул плечи, наклонился… И тогда чудо все же произошло. Вода заструилась прямо из-под камней. Она пропитала песок, и Ветер поспешил взлететь, чтобы не промочить сапоги. Тихое журчание становилось увереннее, а вода, синяя, как летнее небо, наполняла подземное озеро.