Ливень оказался не к месту. Не то чтобы жители Предгорья были непривычны к непогоде, но, когда разверзшееся небо портит загодя подготовленный и вынесенный на площадь стол со всей праздничной снедью, волей-неволей начнешь сетовать. Середину лета ждали едва ли не с начала года, к торжеству готовились, выгребая из закромов самое вкусное и дорогое, а тут ни с того ни с сего началась такая буря, что не успели натянуть над тарелками хотя бы дерюжку. А ведь с рассвета не было ни облачка!

Рой двигался к площади короткими перебежками, пугливо вжимая голову в плечи всякий раз, когда сверкала молния. Всполохи подсвечивали изнутри нанизанные на горы облака; казалось, что раскаленная лава того и гляди потечет по склонам и разом слизнет город.

А вот его спутник грозы не боялся, словно понятия не имел, как страшен гнев господина Ветра. Из-под широкополой шляпы виднелась только ядовитая ухмылка. Когда они останавливались перевести дух под стрехой или возле очередной лавчонки, он неубедительно копировал деревенскую речь и грозил кулаком каменным вершинам.

– Шоб те пусто было! – Засим следовала ругань на все лады и пожелания господину Ветру всяческих невзгод, начиная от несварения желудка и заканчивая выворачиванием наизнанку. – Мало тебе, скоту, наших жертв! Решил город потопить?!

Соседи по укрытию согласно роптали: и верно! Всего месяц как господину отдали в жертву девицу, а он уже снова выказывает недовольство! Но небеса не снисходили до ответа, лишь добавляли струй воды, через которые, как через густой туман, не разобрать дороги. Да и была ли она, та дорога? Лужи вышли из берегов, затопив подвалы. Ниже по улице мальчишки катались на вырванной из чьего-то забора доске. Рой глядел на них тоскливо: по малолетству они с Тиссой озорничали так же… Между тем в стоявший неподалеку одинокий тополь шарахнула молния, и мать, перепугавшись, загнала шкодников домой.

– Боги, помогите! – прошептал Рой, когда дерево встрепенулось и задымилось. – Убьет нас всех, как есть убьет!

– И не пожалеет! – нарочно громко поддержал его друг. – Что ему наш город? Так, развлечение! У-у-у, нелюдь!

Оставляя за собой волну праведного негодования, они добрались до рынка, где под навесом толпились явившиеся на праздник горожане. Большинство из них предпочли бы укрыться по избам, поближе к Северному углу, где, укутанные в кружева, стояли деревянные истуканы богов: авось хоть они защитят от гнева чудовища! Однако гроза до того разошлась, что теперь уже и носа наружу не высунешь.

Задумка была хорошая, но Рою отчего-то она не нравилась. Пару раз он порывался повернуть назад, но приятель, которого Рой про себя прозвал просто Шляпа, вовремя ловил его за локоть и не позволял сбежать. Почти уже добравшись до рынка, Рой снова покачал головой и спрятался под козырек пекарни. Толку в том, правда, не было никакого: оба приятеля промокли насквозь, а край плаща Шляпы и вовсе полоскался в грязи.

– Они мне не поверят! – безнадежно сказал Рой. – Ну что я скажу? Что?

– Все, что необходимо, они скажут сами, – отрезал Шляпа. – Я уже разложил трут, тебе осталось лишь разжечь искру.

Трут и верно был хорошим. То тут, то там Шляпа пускал о господине Ветре слухи настолько грязные, что Рой брезговал слушать. А уж ненависти к хозяину гор у местных и без того хватало.

– Да разве я смогу? Кто я такой?!

В очередной раз шарахнула молния, подтверждая, что Рой действительно никто в сравнении с Ветром.

– Ты тот, кто пережил встречу с ним, – почти ласково напомнил приятель, однако если бы Рой лучше разбирался в людях, то понял бы, что улыбка Шляпы граничит с оскалом. – Ты тот, кто спасет красавицу от монстра. Ты же хочешь забрать красавицу себе?

Перед внутренним взором новоявленного героя вспыхнуло воспоминание о гладкой шелковистой коже Тиссы, о ее встрепанных волосах, об обнаженных плечах… Он с усилием проглотил слюну и кивнул:

– Я хочу защитить ее.

– То-то же, – ободряюще похлопал его по спине Шляпа. – А вот это прибавит твоим словам веса.

Он протянул и раскрыл кулак, в свете зарниц сверкнул металл. Рой забрал вещицу, но никак не мог взять в толк, что именно принес друг. Слишком уж безумной была догадка.

– Это же не…

– Спрячь, дурень! – Шляпа торопливо заслонил приятеля. – Не доставай раньше времени!

– Откуда она у тебя?

– А тебе не все равно?

В мысли Роя закралось пока еще не оформленное подозрение, но он отогнал его усилием воли. И правда, не все ли равно? Главное, чтобы их план удался. Тисса ведь ждет! Он сунул подарок в карман и расправил плечи.

– Все равно.

– Вот и умничка, – не скрывая высокомерия, похвалил Шляпа.

– Разжечь искру… – пробормотал Рой. – Ну давай попробуем разжечь.

Некуда отступать. Герой он или как? Он защищал Тиссу, когда они были детьми. Не стал же он с годами слабее… или трусливее? Рой протиснулся к условленному месту под навесом, откуда дальше всего разносилась речь. А там уже и без него поносили Ветра на все лады:

– Праздник попортил!

– Все ему мало!

– Не ровен час, снова жертву потребует!

Улучив краткий миг испуганной тишины после того, как небо разрезала надвое кривая молния, Шляпа отчетливо произнес, как бы обращаясь к Рою:

– Тихо ты! Еще услышит кто…

Как и предполагалось, услышали все, в особенности те, кому это не было необходимо. Тем же, кто оказался глуховат, почти сразу передали, что по центру базара назревает некая тайна, готовая прорваться гнойным нарывом.

– И какой он? – будто бы не замечая любопытных ушей, громким шепотом поинтересовался Шляпа.

Рой в ответ как бы равнодушно передернул плечами и коротко бросил:

– Дом как дом. На горе стоит.

– Ворота, решетки, рвы с кипящей лавой? – пытливо уточнил Шляпа.

Народная молва одаривала имение господина Ветра и тем, и другим, и третьим, добавляя хищные цветы и голодных василисков у входа. Рой отрицательно мотнул головой, и описание этого жеста, сдобренное дополнениями и пояснениями, прокатилось по толпе.

– Неужто ты и впрямь пробрался… в его особняк?! – с суеверным ужасом спросил Шляпа и отступил назад, позволяя слушателям придвинуться плотнее.

– Ну?

– Пробрался?

– Видел сундуки с золотом?

– Видел и выжил?

– Как? Когда? – понеслось со всех сторон.

– У, трепло! – погрозил Рой приятелю, а сам тихонько перевел дух: внимание они привлекли, это уже немало. Наконец, тяжело вздохнув и припав на травмированную ногу, он признал: – Видел…

– Ах! – отозвалось сборище.

– Отыскал ход для слуг и прокрался.

– Ух!

– Залез в егойную хибару…

– Ай! И че, и че?

Народ жался все теснее, грозила начаться давка, но никому не хотелось пропустить рассказ из первых уст.

– И видел, – Рой запнулся, – все, чем он дорожит!

Подслеповатая бабка, отдавившая ноги всем, с кем рядом стояла, резонно поинтересовалась:

– Ето ж и на кой ты туды полез, милок?

К этому вопросу Рой подготовился заранее. Ему и притворяться-то не пришлось: покраснел он вполне натурально. Он достал лоскуток белоснежной ткани, вышитой алым. Узор нитей на нем повторял разводы крови. Кровь была свежая, еще не успела почернеть. Шляпа с утра приволок бродячую кошку, чтобы было чем обмазать трофей.

– А вот зачем! – победоносно вскинул руку Рой.

Должного эффекта не последовало.

– Это что это?

– Поближе, поближе покажи!

– Ась? Чаго сказал?

Пришлось снова вступать Шляпе, затесавшемуся среди зевак и будто бы вовсе с Роем не знакомому.

– Да это, никак, кусок платья! – «догадался» он.

– Платья невесты Ветра!

– Это же Тиссы, дочки нашей Ары!

– А я и смотрю, узор знакомый!

– И верно, я лично то платье видала!

Если поначалу Рою казалось неправильным обманывать горожан, то теперь он признал правоту друга. «Они тупое стадо, – говорил Шляпа. – Укажи им в нужную сторону, попрут не задумываясь».

«И верно, тупое стадо», – с тоской признал парень. Лоскуток он стащил вчера из папашиной кладовой. На нем даже вышивка была не свадебная, а обычная, на удачу. Но жители Предгорья уже уверились, что передают из рук в руки кусок того наряда, в котором невеста Ветра покинула город.

– Тисса там, в плену у этого зверя! И я вернусь, чтобы спасти ее!

Все шло как по маслу, пока лоскуток не добрался до женщины, стоявшей обособленно, задумчивой и будто бы вовсе не участвующей в сборище. Она испуганно вздрогнула, когда ее тронули за плечо, – задумалась о своем.

– Тетя Ара! – сжался от неожиданности Рой.

Вот кого он никак не ожидал увидеть на празднике! Теперь конец их придумке: родная мать опознает платье дочери. Сама ведь вышивала!

Шляпа поправил головной убор и двинулся к вдове. Как знать, что за способ он избрал бы, чтобы не дать ей открыть рта, но, к своей удаче, Ара соображала и принимала решения быстро.

– Признаёшь?

– Твое?

– Тиссы платье? – наседали на вдову сплетники. – Неужто парень правду говорит?

Поверх многочисленных голов пересеклись два взгляда. Роя – испуганный, затравленный. И Ары – понимающий.

– Да, – помедлив, выдавила она, – это действительно лоскуток платья Тиссы. Точно знаю… Чувствую! Моя девочка еще жива. Рой, сыночек, спаси ее, – проговорила она тихо. Как будто просила по-настоящему.

Что ж, Рой и в самом деле собирался спасти возлюбленную. Голос его набрал силу и загремел над толпой. Наконец-то он говорил то, что давно саднило в глотке:

– Поганая тварь испокон веков держит нас в страхе. Он не позволяет нам уехать! Забирает еду и утварь какие вздумается. Похищает наших женщин! Сколько можно терпеть унижение? Пять лет назад Лерий решился выступить против Ветра, ну так, скажу я вам, правильно сделал! Я, Рой из семьи ткачей, продолжу его дело!

Кто-то, прячущийся под широкополой шляпой, прокричал:

– А чего это ты один! Всю славу себе хочешь! И золотишко небось тоже! Мы тоже пойдем на Ветра! Хватит этой твари нас стращать!

– Пойдем! – подтвердил мясник, потрясая огромным пузом.

– Хватит с нас плату взимать, мы лучше сами его богатства разберем! – алчно потер ладошки корчмарь.

– Шо мы, не мужики, шо ль?! – икнул пьянчужка, не слишком соображая, на что подписывается.

– Пойдем!

– Пойдем!

– С тобой! – выла толпа, вторя раскатам грома.

Но когда желание рвать монстра на куски изъявил внучок той самой подслеповатой старухи, она прописала ему смачную оплеуху и прошепелявила:

– Один сходил ужо, шо пришлось деукой рашплачивасся! Шо, ыш-шо лишние бабы в городе ешть?!

Рой долго всматривался в дождь. Он не слишком-то хорошо выучил речь, которую написал для него Шляпа, да и с самого начала не хотел ее читать. И вот теперь он решил говорить так, как до́лжно герою, – от сердца.

– Лерий был хорошим человеком. Мы с Тиссой частенько бегали к нему в лавку помогать, а он платил нам за труд леденцами. Лерий любил меня сильнее, чем родной батька. И я тосковал по нему не меньше, чем Тисса. Но Лерий был дураком!

Зрители осуждающе засвистели: негоже о мертвых плохо! Могут явиться и вырвать язык! Рою пришлось перекрикивать, он едва не сорвал голос, но закончил:

– Он должен был позвать меня с собой! Я хотел бы пойти с ним! Но он этого не сделал! Я не совершу его ошибок. Я зову вас с собой! Зову пойти на чудовище!

За прямолинейность Роя вознаградила тишина, в которой слышался только шум стекающей с крыш воды. Кажется, даже гром и молнии замерли в ожидании. И тогда Рой достал из кармана то, что получил в подарок от друга.

– Ветер силен, но не всесилен! Я сражался с ним и выжил! Я могу победить его!

Он поднял руку, и тогда, как по команде, совсем рядом с рынком, сбоку от площади, ударила молния. Раздался такой грохот, что впору затыкать уши. Но никто из зрителей не подпрыгнул от испуга. Никто не пошевелился и не пикнул. Потому что в руке у Роя, новоявленного защитника Предгорья, сверкала серьга с наконечником в виде острого когтя – метка монстра.