«Сериз».

Шепот пощекотал ее ухо изнутри, выдергивая из сна.

«Просыпайся, Сериз».

Она захлопала глазами.

«Просыпайся!»

Тяжело дыша, она вскочила, взгляд ее метался по спальне в поисках источника голоса. Как и в предыдущие ночи во дворце, вокруг была только темнота – глубокая предрассветная чернота. Но едва растаяли остатки сна, она почувствовала, что воздух стал немного иным. Появился какой-то лишний запах. Она принюхалась и поняла – это запах дыма.

Сериз выскочила из кровати, пробежала через покои и ринулась дальше, в освещенный лампами коридор, забыв, что она в одной ночной рубашке. Она знала, что в Мортаре нет очагов вне кухонь, так что если где-то еще во дворце был огонь, то точно не к добру.

– Пожар! – закричала она.

Никто не ответил, и она вспомнила, что другие покои в ее коридоре пустуют. На стенах плясали отсветы, становясь ярче на другом конце коридора – источник огня был неподалеку. Хоть король и распустил двор, во дворце мог оказаться припозднившийся гость, который теперь заперт в горящей комнате.

Сериз направилась туда, откуда шел дым, и добралась до покоев, из-под двери которых струились черные клубы. Она вновь закричала:

– Пожар!

На этот раз ее услышали. Из-за угла в дальнем конце коридора вышел королевский стражник. Он увидел дым и устремился к девушке, но по мере приближения его бег становился все более медленным и неуклюжим. В десяти шагах от нее он и вовсе упал – сначала на колени, а потом и ничком на пол. Через пару мгновений из-за угла выбежали еще двое стражников, но оба запутались в собственных ногах и повалились без сознания рядом со своим товарищем.

Сериз потрясла их за плечи, но не смогла привести в чувство. Было ясно, что никто не придет на помощь, и она прикоснулась к дверной ручке тыльной стороной ладони, чтобы проверить, горяча ли она. Металл был просто теплым, поэтому она открыла дверь и тут же съежилась, почувствовав, как жар стягивает кожу на лице.

Она упала на колени, пытаясь разглядеть в дымовой завесе хоть что-то. На полу покоев лежали еще два стражника. В спальне девушка различила женщину – та наполовину сползла с матраса, видимо, потеряв сознание в попытке выбраться из постели. Источник пламени обнаружился у балкона – там пылали занавески. Огонь еще не перекинулся ни на мебель, ни на ковры, но если его сейчас же не затушить, то это случится.

Девушка согнулась в три погибели и метнулась в комнату. Дым обжег ее легкие, затуманил зрение. Часто моргая, она стащила с кровати одеяло и принялась сбивать им пламя с занавесок. Тонкая ткань распадалась завитками пепла, Сериз задушила тлеющие остатки одеялом и наконец смогла распахнуть балконные двери, чтобы выпустить дым.

Пламя погасло, и она набрала полные легкие прохладного свежего воздуха. Потом еще раз. Был ли когда-нибудь в ее жизни воздух, столь же приятный на вкус? В покои ворвался легкий ветерок, выгоняя дым через открытые двери в коридор. Сериз промокнула глаза краем ночной рубашки и неловко повернулась, чтобы оценить ущерб.

В оцепенении она вошла в комнату, чувствуя себя зрителем чужого сна: кругом валяются какие-то обломки, кресла перевернуты, на горизонте встает кроваво-оранжевый рассвет, а сквозь балконные двери рвется мутное облако. Но когда ветер разметал ее распущенные волосы, принеся с собой запах чистой кожи мужчины, она поняла, что происходит.

Король прибыл.

Сериз наблюдала, как тени собрались в сферу в изножье кровати и превратились в плоть. Сначала появились длинные бронзовые ступни короля, за ними тут же последовали стройные икры, затем мускулистые бедра, и, прежде чем ее сердце издало новый удар, король воплотился целиком.

Полностью обнаженный.

У Сериз перехватило дыхание. Она знала, что должна отвернуться, но только расширила глаза, будто пытаясь запомнить как можно больше. Девушка никогда не видела мужское тело – не в таких обстоятельствах, – и ее ужасно поразило обилие волос, покрывавших его кожу. Темные блестящие завитки на теле короля кое-где редели, например в области груди, но собирались в густые заросли на животе и ниже, обходили кругом пупок, а дальше спускались густой дорожкой, приковав ее внимание к тому, что было между бедер.

О звезды!

Чувствуя, как пылают щеки, девушка резко перевела взгляд на его лицо.

К счастью, король не заметил, что она его рассматривает. Он оглядел комнату и пробормотал:

– Что за проклятие?

И тут он увидел обнаженные ноги Сериз и приподнял бровь:

– Моя храмовая госпожа, вы не одеты.

Она уставилась на ковер под ногами:

– Как и вы, ваше величество.

Зашуршала ткань: он снял с постели верхнюю простыню и обернул вокруг пояса.

– Приношу свои извинения. Полагаю, храмовые жрецы не выставляют свою наготу напоказ.

– Только маленькие дети, – сказала она ковру. – Они как раз сбрасывают одежки при любом удобном случае.

– Природное мужское свойство – ненависть к брюкам, – ответил король.

Она подняла взгляд с усмешкой, которая отразилась в его глазах. Пару мгновений они просто смотрели друг на друга, а потом он, похоже, вспомнил, что происходит вокруг, и засыпал ее вопросами:

– Что случилось? Здесь был пожар? Что вы здесь делаете? Что я здесь делаю? Обычно я просыпаюсь рядом с…

– Леди Шамплен, – прервала его Сериз. Она поспешила к краю кровати, где по-прежнему лежала без сознания молодая женщина. – Должно быть, это она, – Сериз повернула лицо женщины и увидела, что не ошиблась. – Я была так занята тушением пожара, что забыла проверить, как она.

Король осторожно приоткрыл веки Делоры и увидел, что зрачки так расширены, что почти затмили радужку. Он оглянулся через плечо на стражников и потянул носом воздух.

– Вы чувствуете запах?

– Это дым?

– Не только. Здесь что-то еще, вроде… сладкое.

Сериз снова вдохнула и тоже ощутила этот почти неуловимый аромат под едким запахом паленой ткани.

– Да, как будто горящие осенние листья.

Король вышел на балкон и подобрал нечто похожее на связку обугленных веточек. Он понюхал ее и отшатнулся.

– Сон-трава, – сказал он. Указал на Делору: – Она едва не сгорела во сне. Как и все они.

– Сон-трава? – переспросила Сериз. – Это снадобье?

– И очень мощное. Один высушенный стебель при горении погружает человека в обезболивающий сон. Но его не так-то просто найти. – Киан раскрошил связку в кулаке. – Здесь не менее дюжины стеблей. Кто-то немало потрудился, чтобы их собрать.

– Значит, это был поджог, – сообразила она.

– И поджигатель хотел убить всех в этой комнате.

– Как думаете, мог это быть тот же человек, что выпустил пантеру?

Король, казалось, ее не слушал. Его глаза были прикованы к Делоре.

– Прошлой ночью она должна была спать в моих покоях. Возможно, она решила, что целью нападения пантеры был я, и легла в другой комнате, чтобы защитить себя. Она даже выставила у дверей стражу, хоть это и не очень-то помогло.

– Вы и есть цель, – сказала Сериз. – Ни для кого не секрет, что на рассвете вы появляетесь рядом с леди Шамплен. И вряд ли оба нападения произошли прямо перед рассветом по чистой случайности. Кто-то хочет вашей смерти. Если бы отец Бишоп не убил пантеру, та порвала бы вас на ленточки и вы бы истекли кровью до заката, не успев обрести цельность. А если бы я не учуяла дым из своих покоев, вы воплотились бы в горящей комнате, слишком одурманенный, чтобы…

– Спастись, я понял, – перебил Киан. – Нам всем повезло, что вы…

Он осекся и сузил глаза. Посмотрел на стражников, потом на нее:

– Моя храмовая госпожа, почему сон-трава не повлияла на вас? Вы должны были уснуть вместе со всеми.

Сериз поняла, что он прав. Все стражники, отозвавшиеся на ее крик, падали еще в коридоре, а она уж точно вдохнула больше дыма, чем все они, вместе взятые. Она вдруг ощутила, что подвеска сестры между ее грудями будто потяжелела. Девушка коснулась теплого металлического кольца сквозь ткань ночной рубашки и подумала, не была ли Нина права насчет защитных свойств этого украшения. Но вслух она сказала:

– Пути богини неисповедимы.

Король по-птичьи склонил голову набок, изучая девушку так тщательно, что у нее встали дыбом волоски на шее. От его внимания ей стало некомфортно, будто Киан пытался заглянуть ей под кожу, и она могла поклясться, что у него получилось. Девушка чувствовала себя беззащитной под этим каменно-серым взглядом и впервые вспомнила, что не одета. Сериз скрестила руки на груди:

– Мне стоит одеться.

– Думаете?

В этом вопросе звучала игривость, от которой на ее щеках заплясал румянец. Она понадеялась, что он не заметил, но, похоже, зря.

– Да, ваше величество, и вам тоже, – ответила она. – У меня встреча с Дэриком. Он обещал рассказать мне об обязанностях посланницы. Я хочу подготовиться, чтобы помогать вам, когда вы сегодня вернетесь к королевским обязанностям. Вы ведь вернетесь, не так ли? Помните наш разговор в саду?

Король не ответил ей, молча глядя на спящую Делору. Сериз не могла понять, волнуется ли он за свою фаворитку или просто задумался. Но стоило ему открыть рот, чтобы что-то сказать, Делора со стоном заворочалась, сжимая голову руками, и Киан сел рядом, чтобы утешить.

– Лежи, лежи, – прошептал он ей, поглаживая длинные темно-русые волны ее волос так нежно, что Сериз даже отвела взгляд. Она не знала почему, но в ее груди что-то ныло при виде того, как он ухаживает за Делорой. Когда он начал тихонько шикать, она решила, что пора возвращаться к себе в покои.

– Я вас оставлю, ваше величество, – сообщила она. – Вы ведь помните, что дали мне обещание?

– Я не забыл, – ответил Киан и добавил после долгой паузы: – Приятных вам уроков, моя храмовая госпожа.

Склонив подбородок, Сериз отправилась к выходу.

* * *

Слух о пожаре разошелся по дворцу быстрее, чем сам огонь. Когда Сериз смыла с себя запах гари и переоделась в свежее храмовое платье, в ее покои прибыли три служанки и подали завтрак, достойный самой королевы.

В ее гостиную принесли маленький круглый столик, накрытый белой накрахмаленной скатертью с гербом Мортара. На нем был разложен самый изящный сервиз, который Сериз только видела в жизни. Каждая тарелочка была окантована драгоценными металлами и украшена позолоченными узорами. Сверкающий хрустальный графин с соком соседствовал с серебряным чайником, на серебряных подносах с гравировкой в изобилии были разложены ягоды, кусочки дыни, яйца и мясные соленья, а выпечка с кремом выглядела такой нежной и соблазнительной, что рот Сериз немедленно наполнился слюной. Служанка поставила на край стола вазу с одной розовой розой, под которой лежала записка:

«С благодарностью от стражи его величества».

Сериз приложила руку к сердцу. Она мысленно вернулась ко всем прошлым годам в храме, к стыду и зависти, которые она испытывала, глядя, как другие Видящие преуспевают в том, где ее ждал провал. Всю свою жизнь она не оправдывала ожиданий. И теперь, при виде пышного выражения признательности от дворцовой стражи, ее глаза наполнились влагой. Она яростно заморгала, чтобы не заплакать при служанках.

Прочистив горло, она сказала:

– Пусть осенит вас свет Шиеры.

– Пусть отвернется ее гневный взор, – хором ответили ей.

Девушки завершили свою работу, но не торопились покидать покои. Все трое были очень юны – Сериз показалось, что им едва ли по четырнадцать, – и их круглые глаза на не менее круглых веснушчатых лицах смотрели на нее так, как ребенок глазеет на гору подарков, оставленных Феей Урожая. Девочки единодушно присели в глубоком реверансе, их серые полотняные юбки подмели пол.

– Если вы не против, моя госпожа, – заговорила одна дрожащим голосом, – окажите мне честь. Позвольте заплести вам волосы? Я плету лучшие косы. Все придворные дамы просили меня делать им прически для балов.

Прежде чем Сериз успела ответить, вторая девочка подняла со стола позолоченную тарелку и спросила:

– Могу ли я прислуживать вам, моя госпожа?

А третья торопливо добавила:

– Позвольте приготовить вам чай?

К глазам Сериз подступили слезы. Пытаясь сохранить самообладание, она представила Мать-настоятельницу, высокую и величественную, увидела мысленным взором, как та сужает глаза и неодобрительно качает головой, упрекая: «Успокойся, девочка!»

От такого зрелища слезы немедленно высохли.

– Благодарю за ваши щедрые предложения, – ответила Сериз. – Я с огромным удовольствием их приму.

Все трое расцвели улыбками и засуетились. Через пару мгновений Сериз уже сидела на бархатном обеденном стуле с подушками перед столиком для завтрака, одна из служанок бережно расчесывала ей волосы, а две другие встали рядом, готовые прислуживать. Она мимоходом подумала, что бы сказал отец Падрон, увидев, как она купается в благодарностях за свою храбрость. Тоже бы стал ее восхвалять? Или журить за то, как она наслаждается вниманием? Ей не хотелось беспокоиться о его мнении на свой счет, но она ничего не могла поделать. Она беспокоилась.

К счастью, девочки помогли легко выбросить его из головы. Сериз узнала, что они тройняшки и мать назвала их в честь своих любимых птиц: Ласточка, Зарянка и Голубка. Ухаживая за ней, они по очереди изливали ей все свои горести – от дурных снов и болезненных женских циклов до больных родственников и нежеланных предложений брака – и спрашивали ее совета. Сериз не стала притворяться, что видит их нити, но пообещала упоминать в своих молитвах Ласточку, Зарянку и Голубку, и уже это, казалось, утешило их. Они пересказали ей парочку слухов, ходивших о пожаре. Сериз прикусывала губу, чтобы не засмеяться, выслушивая подробный рассказ, как она тушила пламя силой молитвы.

Когда Сериз завершила завтрак, состоявший из выпечки с фруктами, каши с медом и чая со специями, в дверь ее покоев постучали. Девушка не могла встать – ей все еще плели косы – и попросила Ласточку открыть.

– Должно быть, это лорд Калатрис, – сказала она. – Я его ожидаю.

Но за дверью стоял не придворный историк. С визитом пожаловала фаворитка короля.

Делора Шамплен прошествовала в гостиную и изящно склонилась в реверансе. Ее блестящие волосы каштановыми волнами спускались по спине, обтянутой синим шелком платья, которое было подобрано в тон глазам. Она выглядела так же очаровательно и величественно, как обычно. Если бы не легкая краснота в белках глаз, никто бы не сказал, что с ней что-то не так.

– Моя храмовая госпожа, – поприветствовала Делора охрипшим от дыма голосом.

– Доброе утро, леди Шамплен, – ответствовала Сериз.

Делора перевела взгляд с одной служанки на другую:

– Будьте добры, оставьте нас.

– Но, моя госпожа, – запротестовала Зарянка, заплетавшая волосы Сериз, – коса лишь наполовину…

– Я доплету, – перебила Делора. Она проскользнула за спинку стула Сериз и так аккуратно взяла незаплетенные пряди, что та не заметила этого, пока Зарянка не вышла к сестрам, затем поклонилась и ушла вместе с ними из покоев. Некоторое время Делора просто молча заплетала ей косы, и ее пальцы легко и умело пробирались сквозь волосы Сериз. Наконец она тихо кашлянула и промолвила:

– Я должна извиниться, моя госпожа.

– Извиниться? За что? – переспросила Сериз.

– Король рассказал мне, что произошло, пока я была без сознания, – ответила женщина, – и, когда он закончил рассказ, я поняла, что он вас не поблагодарил.

– Правда? – спросила Сериз. – Уверяю вас, я не обратила внимания.

– И тем не менее король должен поблагодарить вас, как и я.

Делора доплела последнюю часть косы и скрепила ее заколкой. Своими длинными ногтями она упрятала выбившиеся волоски за волосы на затылке Сериз, и от этого нежного почесывания по коже девушки побежали мурашки. Прикосновение было деликатным, и Сериз невольно представила, как Делора так же чувственно прикасается к королю. Желудок подпрыгнул. Она не хотела видеть их вместе. Нельзя такое думать о короле.

Делора обошла стул и встала к Сериз лицом, оглядывая затейливые косы, будто оценивая свою работу. Затем она одобрительно кивнула:

– Идеально.

Сериз аккуратно потрогала волосы.

– Спасибо вам.

– Нет, вам спасибо. Я могла сегодня умереть. – Делора снова тихонько кашлянула и покачала головой. – А я-то думала, что спаслась, став фавориткой короля.

– Спаслись? – Сериз моргнула. – От чего?

– Эту историю я расскажу в другой раз. Я устала, моя госпожа. Надеюсь, вы не против, если я вас сейчас оставлю.

Сериз поднялась и кивнула ей в знак прощания. Где-то в глубине души она размышляла, связана ли усталость Делоры с сон-травой… или она наконец-то зачала королевского наследника.

Но Сериз не задала вопрос, а просто сказала:

– Отдыхайте, леди Шамплен.