Дэрик пришел в покои Сериз вскоре после ухода леди Шамплен.

– Твоя прическа – это просто произведение искусства, – воскликнул он с улыбкой, когда девушка распахнула дверь и пригласила его в гостиную. Но когда его взгляду открылся столик для завтрака, глаза расширились, а рот превратился в идеальный овал. Он прошептал:

– А это… Это шедевр.

Сериз засмеялась:

– Угощайся. Я лопну, если съем еще хоть кусочек.

– Что ж, тогда я спрячу эти искушающие деликатесы от твоих глаз и не позволю тебе лопнуть.

– Так благородно с твоей стороны.

– О да, я благороден, – отозвался он, наполняя тарелку мясными соленьями и яйцами. – Я самоотверженно спасаю твою жизнь. – Он хитро улыбнулся и часто заморгал. – Что-то я растрогался. Сериз, а герои всегда себя так ощущают?

Она снова засмеялась и налила ему чаю.

– Я вовсе не героиня.

– Во дворце говорят совсем другое. – Дэрик захлопал ресницами и заговорил тонким голоском, передразнивая служанок: – Вы слышали, что сделала королевская посланница? Она прошла сквозь огонь, спасла дюжину мужчин и силой разума затушила пожар!

– А я думала, силой молитвы.

– Да, эту версию я тоже слышал, – ответил Дэрик и положил на край тарелки парочку пирожных. – Еще говорят, что ты задула пламя силой своих благословенных легких. Это мой любимый вариант.

– Благословенных легких? – повторила она. – Да у меня, похоже, больше талантов, чем я думала. Когда я стану легендарной посланницей и помогу тебе снять проклятия с благородных семей, пойду на досуге побеждать смерть.

– А заодно изобретешь средство для увеличения мужской силы, – с ухмылкой добавил Дэрик. – Мне оно не нужно, но я забочусь о своих менее удачливых собратьях.

– Какой ты добродетельный.

– Еще какой. Даже отцу Падрону далеко до такого благочестия.

Отец Падрон.

Сериз так отвлеклась на утренние события, что забыла рассказать Дэрику о своем визите в катакомбы. Пока он поглощал завтрак за столом, она расхаживала по гостиной и пересказывала новости того дня – от открытой враждебности отца Бишопа в молельне до описания маленького зала под святилищем и половинки отпечатка ноги.

Дэрик нахмурился, промокнул рот шелковой салфеткой.

– Ты уверена, что это был след ноги? Не мебели, не трости?

Сериз неодобрительно взглянула на него:

– Легкие, может, у меня и не благословенные, но след ботинка я ни с чем не спутаю.

– Ты потребовала у отца Падрона объяснений на этот счет?

– Нет, разумеется. – Теперь он прямо-таки оскорблял ее умственные способности. Она была неопытна в делах двора, но не в делах Ордена, и ей хватало ума не обвинять верховного жреца в обмане.

– Хорошо, – сказал он, явно не подозревая о собственном высокомерии. – Ты уверена, что отец Падрон не знает, что ты заметила потайную комнату?

– Уверена.

– Тогда постарайся, чтобы это не изменилось. Пусть считает, что одурачил тебя. Он ведь не просто так скрыл этот зал. Что бы он там ни хранил, он готов лгать, чтобы это защитить. А если он готов солгать, остается только догадываться, на что еще он способен, чтобы не дать тебе до этого добраться.

– Считаешь, что он может мне навредить?

– Люди совершали ужасные поступки, чтобы сохранить свои тайны.

– Он не обычный человек, – заметила она.

– Да, – согласился Дэрик, – и поэтому он опасен.

Она хотела возразить, что отец Падрон ни за что не причинит ей вреда… Но почему она должна была так считать? Он предал ее доверие. Логика подсказывала, что она совсем его не знала. Мать-настоятельница предупреждала ее о чрезмерно усердных жрецах… Может, он из таких? Говорил же он об искуплении… Но почему она все еще хочет его защищать? Почему желает его одобрения, несмотря на то что он ее обманул? Что тянет ее к нему?

– Ты всего лишь человек, – сказал Дэрик. – Для тебя естественно видеть в отце Падроне лучшие черты, и не без причины. – Он сделал маленький глоток чая и задумался. – Полагаю, что Безмолвная Душа не посещала тебя в храме.

Сериз покачала головой. Она никогда не слышала о Безмолвной Душе.

– Это легендарное существо, – объяснил Дэрик. – Как Фея Урожая или Зимняя Мышь, но вместо подарков и монет она приносит сладости. С помощью сказки о Безмолвной Душе родители заставляют детей слушаться. Мол, если будешь делать, что тебе говорят, и не станешь жаловаться, она оставит у твоего порога корзину со вкусностями, когда наступит ее день души. Но тебе нужно действительно верить. Иначе она не придет.

– А ты в нее верил? – спросила Сериз, и губы ее изогнулись в усмешке. – Представить такое не могу.

Дэрик поставил чашку и нахмурился.

– Сериз, я не всегда был гением. Родителям пару раз удалось меня одурачить.

Она похлопала его по плечу:

– Ну, ты хотя бы такой же человек, как и я.

– Ну да, – продолжал он, – мать строго относилась к сладостям, а Безмолвная Душа всегда приносила мои любимые ириски. Поэтому я слушался родителей беспрекословно – а это, поверь мне, было непросто. А однажды я услышал, как мальчик-слуга рассказывает друзьям, что Безмолвной Души не существует, а сладости у порога оставляют родители. Его слова звучали логично. Мой ум говорил, что он прав, – Дэрик поднял указательный палец. – Но я сам боялся признать, что Безмолвная Душа – это выдумка. А если я ошибся?

– Тогда тебе не дадут ирисок.

– Именно. К такому повороту судьбы я был не готов и вопреки здравому смыслу заставлял себя верить в Безмолвную Душу, пока уже совсем нельзя было отрицать очевидное. А к тому времени я и ириски разлюбил. Порой я чувствовал себя дураком из-за того, как легко позволил собой управлять, но это был урок о силе убеждения, и я считаю его полезным.

Она понимала его доводы, но его тон все равно казался ей покровительственным.

– Ты сравниваешь мое уважение к отцу Падрону со своей верой в Безмолвную Душу.

– А кто тебя осудит? – спросил Дэрик. – Ты с рождения жила в храме. Девятнадцать лет – достаточный срок, за который Орден мог внушить тебе свою версию правды. Их учение – часть тебя. Оно въелось в твои кости, и пары дней не хватит, чтобы ты могла даже допустить мысль, что кое в чем тебе все-таки соврали. – Он встал и взял Сериз за руку. – Не стыдись своих сомнений насчет отца Падрона. Он влиятельный, обаятельный, он – воплощение того, что для тебя всегда было священно. Но не дай своему сомнению превратиться в безрассудство. Не все жрецы безопасны. Ты многого о них не знаешь.

– Ладно, – сказала она. Хватит назиданий. – Тогда учи меня.

Дэрик решительно кивнул.

– С удовольствием.

Провожая Сериз в восточное крыло, где на первом этаже располагался кабинет посланницы, Дэрик тихонько пересказывал все, что нашел в ходе исследований. Перевести термин umbra sangi ему пока не удалось, но он послал зашифрованное письмо в Калатрис – своему коллеге, специалисту по языкам. В основном же Дэрик закопался в книги, посвященные Великому Отречению.

– Я осознал кое-что, что должен был понять гораздо раньше, – шептал он, когда они спускались по главной лестнице. – Я ведь не был настолько погружен в религию, как ты, поэтому, наверное, так долго не замечал, что не существует никаких записей о роли династии Мортара в Великом Отречении.

Сериз всегда знала, что в свитках не упомянуто о роли Мортара. Она прочла их столько раз, что могла цитировать некоторые изречения наизусть, и сейчас поступила так же:

– «На дом Калатрис, изыскавший способ убийства богини, она обрушила больше знаний, чем способен выдержать смертный разум. На дом Петрос, выковавший оружие против нее, она наложила проклятие жажды крови. Дому Солон, соблазнившему ее спуститься с небес, она вручила саморазрушительную красоту. Дом Мортара она погрузила во тьму и прокляла их вечным растворением в тенях».

– Но за что? – спросил Дэрик.

– В свитках это не написано, но я всегда считала, что за то, что Мортара собрали остальных благородных и что предать богиню задумали именно они, – ответила Сериз. – Поэтому проклятие Мортара – самое тяжелое.

– Но это не описано не только в свитках. Этого нет нигде. И все сегодняшнее утро я провел, проверяя этот факт, – сообщил Дэрик. – Но если причина проклятия именно такова, почему богиня позволила дому Мортара господствовать над жрецами? – юноша еще больше понизил голос и повел ее по восточному коридору первого этажа, где шелковые ковры сменились плиткой, от которой отражалось эхо. – Ни один жрец, даже отец Падрон, не может ослушаться прямого приказа первородного Мортара. Ради такой власти многие бы пошли на убийство.

– Думаешь, причина имеет значение? – спросила девушка. – Можно ли снять проклятие, если мы не поймем, почему жрецы подчиняются Киану?

– Не исключено, – сказал Дэрик тоном, предполагавшим обратное.

Они дошли до кабинета, располагавшегося в середине коридора. Должно быть, он прилегал к внешней стене дворца, потому что в коридор сквозь открытую дверь проникали солнечные лучи, купая в сиянии плиты пола. Сериз вошла и оказалась в маленькой гостиной, где стояли простой, но изящный диван, обитый красным бархатом, и два приставных столика. Всю дальнюю стену занимало окно с видом на восточный газон и ряды цитрусовых деревьев вдалеке. Пока Дэрик закрывал дверь, Сериз осмотрела гостиную. Приемная была безукоризненно чиста – ни пылинки на мебели или глянцевом полу. Из гостиной она перешла в боковой проход, который вел в кабинет, укрытый разноцветными мягкими коврами. В нем стоял резной рабочий стол из красного дерева с таким же креслом. В углу находился диван с подушками, а рядом с ним – небольшой столик с серебряным чайным сервизом.

Она задумалась, этот ли кабинет видела Мать-настоятельница в своем видении. Сериз могла представить, как она сидит за этим столом, изучает документы и попивает чай, как настоящая дама. Воображаемая картинка вызвала улыбку. Уже просто стоя здесь, она чувствовала себя старше и мудрее.

– Вот и он, – торжественно сказал Дэрик. – Кабинет старой посланницы, а теперь и твой, если ты не захочешь выбрать другое помещение. Разогнав двор, король освободил множество должностей, так что занимай любой кабинет в этом коридоре.

– Нет, мне нравится этот. – Сериз проскользнула за стол и проверила, что окно все еще видно через дверной проем. – Отсюда отличный вид, к тому же здесь лежат все записи покойной посланницы.

Дэрик поморщился:

– Всего несколько страниц. Она не очень-то любила вести записи. В верхнем ящике стола – все, что я нашел.

– И ее пресловутый дневник? – спросила Сериз. Наверняка он поблизости, ведь Мать-настоятельница видела, как Сериз его читала. – Как он выглядит?

– Он довольно заметный, – ответил Дэрик. – Обложка сшита из черных и белых квадратиков кожи, как пол в храме. Это был приветственный подарок посланнице от отца Киана. Не пропустишь.

– А в ее спальне ты искал? – спросила Сериз. – Если дневник был так для нее важен, возможно, он был рядом с ней в миг ее смерти.

Дэрик снова поморщился.

– Она умерла здесь.

Сериз почувствовала, как расширяются ее глаза. Взгляд цеплялся то за кресло за столом, то за диванчик, то за ковер на полу, а в ее мозгу возникали видения мертвой пожилой женщины, лежащей среди самых разных предметов обстановки.

Дэрик мягко толкнул ее локтем:

– Что, передумала насчет свободного кабинета?

Пока Сериз пыталась осмыслить, что ее предшественница приняла яд в этой самой комнате, внешняя дверь покоев открылась и кто-то вошел в гостиную и проследовал в кабинет. Сериз вышла из-за стола и столкнулась с ошарашенным отцом Бишопом, который явно полагал, что кабинет пуст.

Отец Бишоп переводил взгляд с Сериз на Дэрика, его губы шевелились, но он не издал ни звука.

– Могу ли я помочь вам, отец Бишоп? – спросила Сериз самым вежливым тоном, на который была способна. Не то чтобы он этого заслуживал – он выглядел более виновато, чем ребенок, пойманный на воровстве сладостей из буфета.

Жрец овладел собой и одарил ее холодным взглядом.

– Прошу прощения за вторжение. Я лишь хотел вернуть эту вещь, – из складчатого левого рукава рясы он извлек небольшую тетрадь в переплете из черных и белых кожаных квадратиков.

– Дневник посланницы! – ахнула Сериз.

– Он самый, – подтвердил Дэрик. Он сложил руки на груди и задрал подбородок, глядя на жреца сверху вниз. – Так вот куда он делся. Что вы с ним делали?

– У посланницы было имя. Ее звали мать Страут. Да, я брал ее дневник. И что? Я ведь вернул его. Ничего дурного в этом нет.

Сериз была так увлечена дневником, что не заметила перемены в отце Бишопе. Но теперь она изучила его лицо и обнаружила легкую красноту в глазах и на кончике носа. Веки у него опухли, а голос звучал чуть более хрипло, чем вчера, когда он отчитывал ее в святилище. Можно было подумать, что он плакал.

Из-за старой посланницы?

– Лорд Калатрис ни в чем вас не обвинял, – сказала она отцу Бишопу. – Он задал вам вопрос, и вы на него не ответили.

– Значит, вам нужен ответ? – его вопрос звучал почти угрожающе. – Хорошо, я скажу, зачем его брал. – Он потряс дневником в воздухе. – Потому что ее смерть была бессмысленна, понимаете? Я был знаком с матерью Страут дольше, чем кто-либо другой во дворце. Прежде чем стать посланницей у короля, она была Видящей в храме, где я рос. Мать Страут была самой преданной прорицательницей в истории. Она жила ради служения богине, так зачем бы ей лишать себя жизни, никому об этом не сказав?

– Нашли ответ на этот вопрос? – Сериз кивнула на дневник.

Вместо ответа отец Бишоп шмякнул тетрадью о стол, развернулся на каблуках и вылетел из комнаты. Еще через мгновение резко хлопнула дверь в коридор.

Похоже, ответ был «нет».

Девушка подобрала дневник и провела кончиком пальца по квадратикам. Теперь она хотя бы понимала, почему отец Бишоп ее ненавидит. Старая посланница была ему как мать. Он уважал мать Страут и беспокоился о ней, а когда она умерла, Орден прислал ей на замену какую-то ученицу. Это выглядело оскорблением ее памяти.

– Этот сердитый жрец сделал интересное замечание, – прервал молчание Дэрик.

Это уж точно. После всего, что Сериз узнала о матери Страут, самоубийство казалось странным.

– Ее смерть расследовали?

– Наводили справки, – ответил Дэрик, – но безуспешно. Ни врагов, ни наследников у нее не было, так что ее смерть никому не несла выгоды. Записка, которую она оставила, написана ее почерком.

Что наверху, то и внизу. Пламя, что ты желаешь потушить, пожрет тебя. Хотела бы Сериз понимать, что это значит.

– Если здесь и существует преступный умысел, то все было тщательно продумано и безупречно исполнено, – Дэрик пожал плечами. – Я не могу сказать, почему умерла старая мать Страут, но теперь у нас есть дневник, и я могу помочь тебе продолжить ее работу. Киану сидеть на троне еще шесть лун. В это время тебе следует как можно лучше исполнять обязанности посланницы. Этого должно быть достаточно.

Между ними повисла тяжелая тишина.

– Ты прав, – тихо согласилась Сериз. – Давай приступим.

Она все еще не знала, каково ее место на тонкой нити, ведущей к снятию проклятий, но дневник казался отличным первым шагом – если повезет, то одним из многих.

Наконец-то настало время запустить жернова судьбы.