Наутро Сериз твердо решила разыскать Дэрика Калатриса. Ее лицо все еще пылало от стыда после кошмарной первой встречи с королем, и после долгой ночи беспокойного сна ей уже было все равно, распустил ли придворных его величество, отменены ли его назначенные встречи, удалился ли он от королевских обязанностей и освободил ли Сериз от ее собственных.

Ей надоело чувствовать себя неудачницей.

Звание посланницы принадлежало теперь ей – к добру или к худу, – и она выполняла свои обязанности с честью. Видения у нее, может, и не было, но были и другие умения. Она умела читать лучше всех в храме и много бессонных ночей провела за книгами в попытках узнать, как вызвать свой дар. Если повезет, Дэрик расскажет ей, в чем заключаются ее обязанности.

Чтобы найти его, не потребовалось даже выходить из комнаты. Он появился в ее покоях еще до того, как она успела доесть завтрак. Юноша дважды постучал в дверь и сообщил о себе из коридора.

Открыв дверь, она сначала не узнала его в легком полотняном костюме слуги вместо тонких шелковых одежд.

– Лорд Калатрис, – поприветствовала она его с ноткой вопроса в голосе.

– Доброе утро, моя госпожа, – Дэрик указал на свою простую одежду и протянул ей стопку такой же. – Я знаю, о чем вы думаете: «Почему Дэрик так возмутительно красив даже в крестьянском наряде?»

– Да, вы прочли мои мысли, – подыграла ему Сериз. Она взяла сложенную одежду и вдохнула ее запах. Пахло чистотой, и девушка испытала облегчение, поскольку, кажется, ей предстояло это надеть. – Прошу, не держите меня в неведении, мой господин.

– У меня для вас сюрприз. – Он указал на одежду, которую ей дал. – Но сначала наденьте это платье и головной убор.

Она подняла бровь. Хорошенький сюрприз – переодеваться неведомо в кого!

– Король пригласил нас сопровождать его в городе, – сказал Дэрик. – Я согласился от имени нас обоих, потому что хочу показать вам одно место. И в той части города нам лучше не привлекать лишнего внимания.

– Значит, вы хотите, чтобы мы оделись как простолюдины, – сказала Сериз. – Но разве мы все равно не привлечем внимания как спутники короля?

– И да и нет. Он с нами ненадолго.

– И куда вы хотите меня отвести?

– Так много вопросов! – посетовал юноша.

– И так мало ответов…

– Ладно, – заявил он. – Я-то думал сообщить вам уже на месте. Прямо скажем, оно не считается подходящим для храмовой госпожи. Я не хотел бы вынуждать вас врать человеку вроде отца Падрона, который может встретиться вам по дороге к воротам и поинтересоваться, куда вы собираетесь.

– Мне это не нравится. – Сам того не зная, Дэрик уже вынуждал ее соврать, потому что сообщил, что они направляются куда-то, где госпоже ее положения бывать не следует. – Я надеялась, что вы покажете мне кабинет прошлой посланницы и поможете изучить ее обязанности. Вы нашли ее дневник?

– Пока нет, но найду. Обещаю, – Дэрик наклонился и пристально на нее посмотрел. – Кабинет посланницы никуда не денется, а для дела, которое я задумал, есть только сегодняшний день. Окажите мне эту услугу, и я научу вас всему, чему только пожелаете.

– Вы обещаете, что это безопасно?

– Даю вам слово.

– Ну ладно. Договорились.

Она выпроводила Дэрика из своих покоев, чтобы переодеться из храмового платья в одежды, которые он ей принес. Это был простой наряд: бежевое полотняное платье с длинными свободными рукавами, чтобы защищать руки от солнца, и с длинным подолом, прикрывающим ноги до лодыжек. Сериз спрятала волосы под такой же бежевый чепец, обулась в простые кожаные сандалии, которые носила летом в храме, и вышла в коридор к Дэрику.

К ее облегчению, врать отцу Падрону не пришлось – по дороге из дворца она не встретила ни его, ни какого-либо другого знакомого. Дэрик проводил ее наружу, мимо места, где она вчера видела пустынную пантеру, и они вдвоем пошли по травянистой дорожке к главным воротам. В тени плодовых деревьев, растущих возле дорожки, собралась небольшая группка людей. Подойдя поближе, Сериз узнала нескольких дворцовых стражников, а с ними короля и его фаворитку, леди Делору Шамплен.

Король сидел на каменной скамейке под цитрусовым деревом, одной рукой приобнимая леди Шамплен за талию, а второй то и дело поднося ко рту кожаную фляжку. Он был одет в ту же (или похожую) одежду, что оставил в саду прошлой ночью: мятые холщовые штаны и черную шелковую рубашку с закатанными рукавами.

На краткий миг Сериз задумалась, проявилось ли его тело на рассвете в саду, но потом вспомнила, что он воплощался там, куда был привлечен его дух, – в спальне леди Шамплен. Должно быть, Делора собрала его одежду и принесла в свои покои. Так или иначе, его величество не потрудился одеться как полагается. И судя по расслабленности его позы и кривой ухмылке, он был пьян.

Сразу после завтрака.

«Вот уж верно, Полукороль».

– Моя храмовая госпожа, – заплетающимся языком произнес он и, не вставая, изобразил притворный поклон. Жидкость из фляги закапала на рубашку. – Сегодня утром вы выглядите, – он прищурился, изучая ее наряд, – весьма крестьянски.

– «Крестьянски»? – повторил Дэрик со сдавленным смешком. Он смахнул пылинку с рукава своей туники. – Неужто Королевская академия лингвистов добавила в словарь столь чудесный самородок, а я и не заметил?

– Ой, да замолчи, – процедил король. – Какие хочу слова, такие и изобретаю.

Сериз склонила голову в знак уважения, которого не ощущала.

– А вы выглядите весьма… расслабленно, ваше величество.

Король издал сдавленный нутряной смешок, но это был фальшивый звук, и слышать его было не более приятно, чем холодный смех, которым он мучал ее вчера. Подойдя поближе, она учуяла запах крепкого сидра и взглянула на Дэрика с немым вопросом. Неужели король всегда такой? Одурманенный, легкомысленный? Грубый и избалованный, как заносчивый школяр?

– Его величество почтил нас приглашением в город, – сказал Дэрик с легкой тенью сарказма. – Ради этого он даже отменил все свои королевские заботы. Так щедро с его стороны!

– Да здравствует король, – пробурчал Киан. Из кармана штанов он выудил коробочку для пилюль, бросил в рот горсть желудочных лекарств, откинул голову назад и влил следом последние капли из фляжки. Нахмурился, глядя на пустой сосуд: – Я желаю чего-нибудь покрепче сидра и знаю, где можно это раздобыть, – король встал и пошатнулся, затем предложил руку Делоре. – Моя госпожа. Пойдемте очернять нашу репутацию?

– С удовольствием, – ответила Делора. Она провела рукой по своей затянутой в шелк фигуре, привлекая внимание к налитым грудям. – Как говорится, чем ниже у дамы декольте, тем хуже она может себя вести.

Король усмехнулся.

– Тогда вам, моя дорогая, сойдет с рук даже убийство.

Борясь с желанием закатить глаза, Сериз заметила что-то в улыбке леди Шамплен – и укол подозрения заставил ее посмотреть еще раз. Похоже, больше никто из присутствующих этого не увидел, король – так точно. Если бы он обращал внимание не только на грудь Делоры, он мог бы заметить, что ее ухмылка не вышла за пределы рта. Он заметил бы, как напряжены ее плечи и как крепко она вцепилась в его руку.

Похоже, фаворитка короля боялась. Но чего? Или кого?

А может, Сериз прочла в поведении Делоры что-то лишнее? Следуя на шаг позади пары, девушка изучала язык их тел, пока группа шла к укрепленной привратницкой и к воротам в город, которые охраняла дюжина стражников.

Сериз жестом подозвала Дэрика и тихонько спросила:

– А теперь вы готовы рассказать, куда мы идем?

– Пока нет, – прошептал он, – кругом слишком много ушей. Но скоро мы останемся одни. Буквально в трех шагах от городских ворот есть игорный дом. Король мимо него не пройдет.

Она наградила его сомневающимся взглядом.

– Поверьте, – сказал Дэрик, – мы с Кианом – давние друзья. Уж его пороки-то я хорошо знаю.

– Друзья? – спросила она. – Он не обращается с вами как с другом.

– Он сегодня не в себе.

– А вчера он был в себе? – парировала она. – Я встретилась с ним в саду, и он начал знакомство с кинжала. – Увидев расширившиеся глаза Дэрика, она рассказала о лягушке и о том, как король убил ее, а потом издевался над Сериз. – Он меня ненавидит. Куда уж яснее-то.

Она ожидала, что Дэрик будет возражать или хотя бы придумает оправдание такому поведению короля, но тот не стал. Ей почти хотелось, чтобы он хоть попытался.

– Моя храмовая госпожа, – позвал через плечо король, не замедляя спотыкающегося шага по травяной дорожке. – Вы вторая дочь Солон. А кто несет ваше семейное проклятие?

– Моя сестра Нина, – ответила она. – Она замужем, у нее есть поместье в Калатрисе.

– У вас небольшая разница в возрасте? – спросила Делора.

– О нет, она намного старше меня, – ответила Сериз. – Мне кажется, она должна была стать единственным ребенком, а я получилась случайно.

– Ваша сестра красива? – спросил король.

Сериз прикоснулась к подвеске под платьем и невольно улыбнулась.

– Нет, ваше величество. Вовсе нет.

Король резко остановился и пронзил ее мрачным взглядом, и черные волны вокруг лица пришли в движение. Делора выглянула из-за его плеча, также заинтригованная.

– Рассвет красив, – объяснила Сериз. – Красив и цветок. Звездное небо тоже очень красиво. С моей сестрой все обстоит иначе. Она как бы затмевает красоту. Увидев ее лицо, я забываю собственное имя. Я лишь хочу смотреть на нее. Если б она позволила, я смотрела бы на нее целыми днями.

Кажется, королю ее ответ почему-то не понравился. Он стоял молча, подняв бровь, и наконец Делора усмехнулась и заявила:

– У нас во дворце есть первый сын Солонов. Его зовут Коул. Половина старых придворных его просто обожала.

Король хмыкнул и двинулся дальше по извилистой тропке.

– Должно быть, отец был среди них. Это бы объясняло, почему он не убил этого скользкого негодяя, – он бросил взгляд на Сериз. – Коул Солон был любовником моей матери.

Сериз почувствовала, как расширяются ее глаза.

– Это не было секретом, – король снова отвернулся от нее. – Ну, ни для кого, кроме вас… благословенная прорицательница.

Сериз, наверное, следовало промолчать, но она выпалила:

– Я благословенна, но даже у меня есть ограничения, ваше величество.

– Верно, – согласился он. – Так скажите же, о моя храмовая госпожа… Если вы поднимете руку перед лицом, сможете ли вы ее увидеть? Или это еще одно из ваших ограничений?

Девушка вперилась взглядом в его затылок. На ум ей пришел некий жест, но она решила вести себя благородно и не стала его показывать.

До самых укрепленных ворот, которые отделяли территорию дворца от городской рыночной площади, они дошли в тишине.

– Вот и он, – король широко развел руки, – мой славный город, населенный подданными, которые восхищаются мной так же, как и вы, лорд Калатрис.

Дэрик засмеялся.

– Значит, хорошо, что ваши люди вооружены.

– И что мои подданные – нет, – добавил король.

Сериз посмотрела на стражника перед собой и на палаш на его бедре. Закон запрещал простым людям иметь оружие, которое было бы опаснее кинжала, но даже самый маленький клинок мог отворить кровь. Разумеется, король не стал бы выходить в город, если бы это было для него опасно.

Или стал бы? Есть ли предел его безрассудству?

Это объясняло бы страх его фаворитки. Но сейчас Делора, скрывая зевок изящным движением ладони, казалась скорее скучающей, чем напуганной.

Тяжелые ворота поднимались пядь за пядью, впуская новые звуки: сначала уверенный стук молотков, затем громкие голоса и топот копыт по камню. Когда край ворот достиг коленей Сериз, она почувствовала запахи жареного мяса, гниющего мусора и немытых тел. Хоть эта смесь была неприятна, ее губы тронула улыбка. Запах был похож на тот, что долетал до территории храма в Солоне, когда ветер дул с запада. Ей редко доводилось выходить на городской рынок, и она уже жаждала увидеть, что может предложить местный.

Внутри зашевелилось предвкушение. Не дождавшись, пока ворота поднимутся полностью, она слегка наклонилась, чтобы заглянуть под них. Яркий экзотический город будто сошел со страниц книги сказок. Перед ней раскинулся широкий каменный тротуар, обрамленный разнообразными глинобитными постройками. Они соединялись между собой деревянными мостиками на уровне второго этажа, и люди могли ходить по улице как наверху, так и внизу. Простолюдины сновали туда-сюда, сплошь одетые в тонкие полотняные наряды и простые сандалии, босые, гологрудые. И мужчины, и женщины прятали волосы под чепцы или обрезали так коротко, чтобы хватило только на защиту головы от солнца. Она заметила всего двух женщин с косами, обвитыми вокруг голов. Обе были подпоясаны цветными кушаками поверх платьев. Очевидно, это был признак благосостояния и доказательство, что его владелец в течение дня может оставаться под крышей, в прохладе.

Со стропил навеса мясной лавки свисали несколько безголовых цыплят, но вместо перьев у них было нечто напоминавшее шкурку летучей мыши. Другие существа тоже приспособились к мортарской жаре – например, лишенные шерсти собаки, вынюхивавшие объедки в канавах, или лысые белки, танцующие над ними вдоль краев крыш. Для Сериз животные выглядели непривычно, но по-своему мило.

По ее шее сзади скатилась капелька пота. Девушка вытерла ее и заметила, что Дэрик и Киан наблюдают за ней: один – весело, другой – презрительно. Она не понимала, чем заслужила подобные взгляды. Да, у нее не было зрения, но, в конце концов, это не она тут ходила пьяная еще до полудня.

Как и предсказывал Дэрик, король вскоре повел Делору в сторону ближайшего игорного дома. Половина солдат последовала за ними внутрь, остальные же встали на страже перед дверью.

– Он там в безопасности? – спросила Сериз Дэрика. – Вы говорили, будто бы его не очень жалуют в народе.

– Да, его поругивают, как и всех королей, – ответил ее спутник, – но сторонников у него гораздо больше. По крайней мере, сейчас. Все с ним будет благополучно.

– А теперь вы расскажете, куда мы идем?

Дэрик кивнул и повел ее вперед до ближайшего перекрестка, на котором они преодолели несколько ступенек и продолжили путь по дорожке на уровне второго этажа. Над улицей было меньше толкотни и больше уединения.

– В городе сейчас гостит один старик, – прошептал Дэрик, энергично переступая по деревянным доскам. – Он путешественник и бывает здесь всего пару раз в год. Поэтому откладывать это нельзя.

– Что в нем такого особенного?

– Вы точно хотите это знать? Ответ вам может не понравиться.

– А вы скажите.

– Он ясновидец.

Она уставилась на юношу.

– Ясновидцев не бывает. У прорицательниц есть зрение, а у жрецов – магия. Прочие просто дурачат людей трюками и иллюзиями. Уж вам-то следует такое знать.

– Хорошо, – сдался Дэрик, – давайте будем называть его крайне восприимчивым человеком, способным отличать правду от вымысла.

– Как именно восприимчивым? – спросила Сериз. – И какую правду вы хотите от него услышать?

Прежде чем Дэрик успел ответить, из-за угла перед ними вышла Видящая в сопровождении двух учениц, и все трое направились к Сериз с грацией, которую ей так и не удалось перенять. Одна из послушниц держала поднос, едва не гнущийся под тяжестью монет и безделушек – подношений в благодарность за исцеление или предсказание. На плече второй сидел маленький зверек – чешуйчатый примат с длинным хвостом, закрученным на кончике. Приближаясь к Сериз и Дэрику, Видящая замедлила шаг и в конце концов остановилась, чтобы рассмотреть смущенную девушку.

Женщина долго скользила острым взглядом по ее лицу и в конце концов нахмурилась, склонив голову набок.

– Нить твоего будущего…

– Да, моя госпожа? – отозвалась Сериз.

– Почему я ее не вижу? – резко спросила Видящая. Она махнула рукой в сторону Дэрика. – Его судьба мне ясна. Она трагична, но ясна. – Она всмотрелась еще раз. – А твоя? Ее нет.

Сериз обменялась взглядами со слегка побледневшим Дэриком, взяла его за руку и крепко сжала.

– Пути богини неисповедимы. Наши нити могут измениться по ее воле. Вы ведь согласны с этим?

Ей не ответили.

Чешуйчатая обезьянка тонко пискнула и сползла вниз по руке хозяйки. Зверек сонно моргнул, глядя на Сериз, а затем внезапно прыгнул ей в руки. Несмотря на испуг, она поймала его. Тот схватился за лиф ее платья и тут же потерся щекой о ее лицо. Девушка улыбнулась, почувствовав сухую щекотку от кожи животного.

– Он такой дружелюбный, – сказала она, поглаживая теплую спинку обезьянки.

Ученица смотрела на нее, раскрыв рот.

– Я этого не видела, – сказала девочка, разворачиваясь к наставнице. – Мой внутренний взор показал мне наш путь до храма. Бес шипел на всех прохожих.

– Видите? – сказала Сериз. Она аккуратно перехватила Беса и вернула хозяйке, которой пришлось удерживать его у себя, подкупая инжиром. – Нити могут меняться.

– Вы умеете обращаться с животными, – заметил Дэрик позже, когда они уже спустились по ступенькам на улицу и свернули налево на перекрестке с узкими зданиями, теснящимися друг к другу.

Сериз неосознанно погладила шрамы от клыков на предплечье:

– Млекопитающим я вроде бы нравлюсь. А рептилиям – не очень.

– В чем ваш секрет? – спросил он.

– Я обожаю животных, – просто сказала она. – Всегда так было. – Несмотря на все величие храма, ребенку там было довольно одиноко. – Если мне хотелось теплых чувств, я шла не к Видящим, а к крольчатнику или псарне. Щенки и крольчата всегда были рады меня видеть. Они делились со мной любовью. Наверное, они чувствовали, как мне это нужно.

– Инстинкты животных не обманывают, – сказал Дэрик. – Это одно из их преимуществ перед людьми.

– Одно? – спросила она, рассматривая улицу. Верхние этажи в основном были жилыми, а все самое интересное происходило внизу. Сериз увидела торговца, который продавал крылатых существ размером с ладонь, и ей ужасно захотелось их потрогать. – А какие есть еще?

– Они свободны от пристального внимания светского общества. – Он поколебался, но добавил: – И Ордена.

Сериз замерла, ошеломленная его словами:

– Священный Орден – это дар богини. Посланные ею жрецы защищают нас и ведут к процветанию, а прорицательницы исцеляют и направляют на пути. Орден не берет. Он дает.

– Сказала девушка, отнятая у семьи при рождении.

– Служить в храме – честь для меня.

– Но вы не добровольно пошли на эту службу. – Дэрик оглянулся по сторонам и понизил голос: – Вас заставили, как и всех вторых детей. Ни у кого не должно быть права лишать вас свободы.

– Так повелела Шиера. Это часть искупления за Великое Отречение.

– Правда? – спросил Дэрик. – Откуда мы знаем? Мы не слышали ее повелений. Только слова жрецов, которые рассказывают, чего хочет Шиера.

– И свитки, – парировала Сериз. Она прочла в них каждую строку, каждое слово.

– И свитки, – уступил он. – Но тогда возникает более глубокий вопрос: почему жрецы стоят у власти в Ордене, который поклоняется богине? Шиера ведь женщина, так почему Видящие не занимают более высокое положение?

– Всё ради равенства, – легко ответила Сериз. В детстве она и сама задавалась этим вопросом. – Шиера есть тьма и свет, гнев и милосердие. Она создает во всем баланс, и, если бы она дала больше власти своему полу, он был бы нарушен.

– Но я не вижу баланса, – возразил Дэрик. – Только жрецы решают, что есть грех. Только жрецы решают, какое наказание следует за этот грех, и только жрецы приводят его в исполнение. У Видящих в Ордене нет настоящего права голоса. Даже ваша Мать-настоятельница была бы вынуждена преклонить колени перед отцом Падроном, если б он того потребовал.

Сериз попыталась найти встречный довод, но не смогла. Зазубривание свитков не готовило ее к спорам с первородным Калатрисом. Вести теологический диспут с Дэриком было все равно что пререкаться с ожившей библиотекой.

Он указал на ближайший храм, возвышавшийся над крышами. Рядом со шпилем виднелась статуя Шиеры – мраморные плечи и руки бугрились мышцами, могучая ладонь сжимала копье.

– Посмотрите на нее, – сказал юноша. – С чего вы взяли, что столь суровая и могущественная богиня, как Шиера – женщина, которой хватило силы создать этот мир, а возможно, и другие, которая дает и забирает жизни, – позволила бы, чтобы ее полом командовали мужчины?

В ответ Сериз могла только повторить то, что с рождения ей твердил Орден:

– Не нам оспаривать волю Шиеры.

– Это кто говорит?

– Ну… жрецы.

– Как удобно для этих жрецов, – сказал Дэрик. – Именем богини они делают все, что им вздумается, а потом еще и запрещают сомневаться. Такая неограниченная власть практически делает богами их самих, как считаете?

В ее груди вспыхнул гнев.

– Это кощунство.

– Это кто говорит?

– Свитки.

– Свитки писали смертные.

– Этих смертных вдохновляла богиня.

– Это кто говорит? – повторил Дэрик. – Какие доказательства предоставил вам Орден?

– Мне не нужны доказательства, – ответила она. – У меня есть вера.

Дэрик грустно улыбнулся:

– Вот поэтому Орден и победит.

– Победит? – переспросила она. – В борьбе с кем? Вы так говорите, будто мы воюем.

– Давайте я вам кое-что покажу, – сказал он, и они продолжили путь.

Дэрик и Сериз пересекли еще две улицы, прошли мимо городского храма и вышли к овощному рынку под открытым небом, где дома и лавочки были меньше и уже начали ветшать. Чем дальше они уходили от дворца, тем меньше было вокруг торговцев диковинными товарами. Вскоре торговцы вообще исчезли. В этой части города никто не носил кос или цветных кушаков. Большинство детей не были одеты вовсе.

Они остановились у края утоптанной земляной площадки, где два жреца проводили обряды для нескольких простолюдинов. Только царственные особы и члены Ордена могли использовать магические новшества в повседневной жизни. Народу жрецы помогали другими способами, направляя свой дар на выправку плугов, плодородие почвы и заклятия честности для разрешения тяжб.

Дэрик взял Сериз за руку и завел в тенистый переулок за спинами жрецов. Затем остановился и знаком велел слушать.

Сначала она не слышала ничего необычного. Один мужчина хотел, чтобы его мул был плодовит. Другой умолял починить сломанный ткацкий станок. Обе просьбы были выполнены. Затем к жрецам приблизились трое и склонили головы.

– Пусть осенит вас свет Шиеры, – сказал один жрец.

– Пусть отвернется ее гневный взор, – хором ответили просители. Главный в группе выпрямился и высказал просьбу:

– Отцы, мы умоляем вас. Верните своей магией дожди. Наш сад медовых плодов умирает. Вы столько лет давали нам дождь, а теперь…

– Вы ведь знаете, что я не могу, – прервал его жрец. – Это запрет короля.

По толпе побежали возмущенные шепотки.

– Но почему? – взмолился мужчина. – В его распоряжении вся магия королевства.

– Не нам оспаривать волю его величества, – сказал жрец. – Мы лишь исполняем ее.

Этот ответ вызвал еще более бурное негодование простолюдинов. Послышались выкрики «Это несправедливо!» и «Долой Полукороля!». Но в миг, когда Сериз начала волноваться, что толпа бросится на жрецов, она почувствовала медный привкус магии, а за ним – окатившую ее волну спокойствия. Первый жрец прокричал:

– Расходитесь по домам! – и, пошатнувшись, прислонился к своему напарнику, ослабевший от траты сил на успокоение толпы.

Простолюдины мгновенно разошлись.

Заклятие рассеялось, едва жрецы ушли. Сериз посмотрела на Дэрика в ожидании объяснений.

– Зачем королю истощать собственный народ засухой? – спросила она. – Столько урожая уже погибло.

Дэрик ответил вопросом на вопрос:

– Вы когда-нибудь пробовали местные мортарские фрукты? Например, песчаную дыню?

Она покачала головой.

– Вкус песчаной дыни соответствует ее названию. Вместо нее все выращивают медовые плоды, которые изначально здесь не росли. Королевская семья сотни лет назад привезла сюда саженцы и тогда же начала использовать жрецов для вызова дождей.

– И что? – спросила она.

– А то, что теперь садоводы зависят от не свойственных природе осадков. Никто больше не хочет выращивать местные растения. Всем нужны привозные, которые не растут без частых дождей.

Сериз подняла руки ладонями вверх.

– Кому служат жрецы? – спросил Дэрик.

– Дому Мортара.

– А когда род Мортара прервется?

– Я… не знаю.

– Никто не знает, – сказал Дэрик. – Даже я, а это о многом говорит. Мы не знаем, почему жрецы вообще связаны клятвой подчинения с династией Мортара. Но я могу сказать одно: если жрецы смогут идти куда пожелают, в этой пыльной дыре они не задержатся. Если Киан окончательно растворится, не оставив наследника, вероятно, больше никто не сможет указывать жрецам. А значит, их уход из Мортары – это лишь вопрос времени.

Теперь Сериз начала понимать насчет дождя.

Дэрик коснулся ее запястья:

– Хороший король защищает свой народ. И если он понимает, что его время подходит к концу, он делает так, чтобы его народ мог выжить без него. Жрецы это понимают, но садоводам не говорят. Не возникает ли в таком случае у вас вопрос, кому они на самом деле служат? Они полагаются на веру, но отрицание здравого смысла – это не вера. Это глупость.

Сериз обдумала слова Дэрика. Ей не хотелось верить, что жрецы умышленно вводят кого-то в заблуждение, однако казалось странным, что они ничего не объяснили толпе. Но у нее никак не получалось совместить лицо спотыкающегося пьяницы Киана с образом самоотверженного правителя, который описал Дэрик.

– Разве хороший король вместо заседаний совета хлещет эль и просаживает деньги на бойцовых птиц?

– Если он – первородный, которому осталось жить шесть лун, такое может быть.

Она сделала вдох, чтобы возразить, но Дэрик ее опередил.

– Вы не первородная, – сказал он. – Вы не знаете, каково это – считать дни до момента, как вас поглотят бездна собственного разума или окружающие тени.

Сериз уставилась на пальцы ног. Он был прав. Эта боль ей была неведома.

– Попробуйте представить, – сказал он. – Как бы вы готовились к своему проклятию, как закаляли бы себя перед встречей с неизбежным страданием. А теперь представьте, как после многих лет отстранения от всего и вся, что приносит вам радость, ваше сердце наконец-то черствеет, и отныне вы не боитесь того, что вам предстоит. Вы готовы. Вы примирились с судьбой… А потом однажды слышите весть, что вас вот-вот спасет могущественная прорицательница.

Чувство вины накрыло ее с головой.

– Сначала вы испытаете не восторг, – продолжал Дэрик, – а страх. Потому что вы много лет делали все для того, чтобы ваше сердце зачерствело, и боитесь вновь испытать боль. Но вы уже не можете остановиться. Несмотря на весь здравый смысл, вы позволяете себе надежду.

– А могучая прорицательница оказывается обычной, – сказала Сериз. Она помнила, как Киан смотрел на нее в саду. Как будто она его подвела. Он наказывал ее не за отсутствие зрения. Он наказывал их обоих, потому что позволил себе надежду, а в ответ получил лишь двойную боль. – Он опустил руки и не хочет жить.

– Не принимайте на свой счет, – попросил ее Дэрик. – Я полагаю, что тяжело сохранять веру, когда благородные уже начали убивать друг друга, устраняя будущих конкурентов в борьбе за трон.

– А так и есть?

– В Калатрисе погибли двое. И погибнут еще. Такие уж настроения нынче, – Дэрик поднял плечо. – Так что, пожалуй, вы сможете понять, почему надежда – суровая госпожа для короля. Не менее жестокая, чем тени.

«В Калатрисе погибли двое». Должно быть, это те самые «происшествия», о которых упоминал за день до того генерал Петрос, высказывая недовольство отцу Падрону на лужайке. Но прежде чем Сериз смогла еще хоть немного это осмыслить, ее внимание зацепилось за другие слова Дэрика.

– Не менее жестокая, чем тени? – повторила она. – Отец Падрон говорил мне, что король ничего не помнит о ночных часах.

– Да, мне Киан говорил то же самое, – ответил Дэрик. – Но мне интересно… зачем здоровый двадцатилетний человек носит в кармане желудочные лекарства? – он приподнял бровь. – Все первые дети благородных семей испытывают тревогу. И у каждого есть свой способ ее заглушить, но немногим для этого требуются пилюли.

– Как вы думаете, что происходит с королем ночью?

– Понятия не имею. Но я сразу вижу, когда кто-то мучается.

Сериз ничего не хотела об этом слышать. Ей не хотелось верить, что Киан страдает, когда тени забирают его после заката, ведь это означало бы, что после полного растворения он обречен на вечные муки. Согласно преданиям, Мортара на самом деле никогда не умирали. Они навсегда оставались во тьме.

– Зачем вы меня сюда привели? – спросила она. – Зачем вы мне все это рассказываете? Чего вы от меня хотите, кроме того, чтобы я ужасно себя чувствовала?

– Помните, я говорил о восприимчивом старике? – Дэрик вновь ответил вопросом на вопрос. – Том самом, который не ясновидец, потому что вы не верите в их существование?

– Да. И я уже спрашивала, что за правду он чувствует.

– Он чувствует темное и запретное. Особенно проклятия крови… И как их снимать. Понимаете, почему я хочу вас познакомить?

Сериз скривилась. Она слышала истории о темных жрецах – падших членах Ордена, бежавших из своих храмов, скитающихся по землям, укрывавшихся в пещерах и сплетающих заклятия за деньги. Дэрик хотел познакомить ее с таким человеком? Если это так, то он не понимал, чего просит. Если она встретится с беглым жрецом и не донесет на него, то станет сообщницей в его преступлении, в колдовстве. Даже если она скроет правду, рано или поздно кто-нибудь в Ордене начнет что-то подозревать, и тогда отец Падрон без особых усилий выбьет из нее признание.

Но все возражения исчезли при виде воодушевленного лица Дэрика. В нем горела надежда. Он поверил в нее, хоть она того и не заслуживала. Она не могла сложа руки ждать, пока День Обретения уничтожит его. И не могла смотреть, как исчезает в тенях король, даже палец о палец не ударив, не попытавшись ему помочь. Если был хоть малейший шанс, что «восприимчивый» знакомый Дэрика может привести их к снятию проклятия, за него стоило ухватиться.